Готовый перевод Azure Lotus Sword: From Outcast to Immortal Legend / Лазурный лотос: из изгоя клана в легенду мира мечей: Глава 5

Когда поток темной реки ударил Ли Цинцзяня о скалистую стену, в нос ударил резкий запах ржавчины и гниющего мяса.

Жемчужину Е Хунлин давно унесло течением, и единственным источником света остался Меч Цинмин. Его лезвие выхватывало из темноты испещренный мелкими шрамами свод пещеры — следы ударов трехсотлетней давности уходили вглубь на фут, и до сих пор оттуда сочилась едва уловимая энергия меча, подобно бесчисленным ледяным иглам, зависшим над головой.

— Кха-кха...

Е Хунлин вынырнула из воды ниже по течению, её алое платье запуталось в обломках чьих-то костей. Она с силой оттолкнула скелет, но костяной обломок руки внезапно дернулся, и гнилые пальцы метнулись прямо к её горлу!

— Дзынь!

Меч Цинмин рассек воздух. Снопом разлетелась костяная крошка, и сквозь неё Ли Цинцзянь разглядел эмблему на нагруднике скелета: скрещенные мечи, поддерживающие полумесяц — знак внешних учеников Секты Небесного Меча. Отрезанная рука продолжала судорожно двигаться, а зажатый в костяшках обломок меча внезапно вспыхнул синим светом.

— Назад!

Ли Цинцзянь рванул Е Хунлин за собой, отскакивая на три чжана.

Скелет задвигался сам по себе, ведомый невидимым ветром. Сотни осколков костей, подгоняемые мечной энергией, начали срастаться воедино, а в глазницах заплясало призрачное зеленое пламя. Костяной мертвец взмахнул обломком меча; его манера боя один в один повторяла технику «Перевернутая Ледяная Река» из «Семи Форм Черного Льда».

Е Хунлин швырнула семь медных монет, но Узоры Массива Бэйдоу рассыпались в прах под натиском мечной энергии. Она глухо застонала, чувствуя во рту металлический привкус:

— Эта дрянь специально заточена против техник Дао!

Второй удар скелета был уже на подходе. В тот миг, когда Ли Цинцзянь вскинул меч для блока, черная аура Меченой Кости Шаньчжун неистово вздыбилась, а Меч Цинмин отозвался драконьим рыком. Кровавое сияние рассекло тьму, и правая рука скелета, державшая меч, отлетела у самого основания. Но вместо крови из обрубка хлынула густая синеватая ярость.

— Воля Меча Небесного Наказания...

Скелет внезапно заговорил, его челюсть с сухим стуком защелкала:

— Предатели... все должны умереть...

Из воды поднимались новые трупы. В руках они сжимали обломки оружия, а их доспехи были изрублены точно так же, как свод пещеры. Е Хунлин сорвала полоску ткани с рукава и туго перевязала кровоточащее запястье:

— Это практики, павшие в той войне против демонов. Их одержимость, отравленная мечной яростью, превратила их в трупных марионеток!

Ли Цинцзянь провел мечом, круша трех нападавших марионеток. С каждым разрушенным телом в воздух вырывалась струйка ярости. Меч Цинмин жадно поглощал её, и драконий узор на его обухе становился всё четче. Когда двенадцатый труп рассыпался сизым дымом, Ли Цинцзянь заметил, что поток темной реки потек вспять — ярость текла по воде вглубь пещеры.

— За мечом!

Ли Цинцзянь схватил Е Хунлин и запрыгнул на Меч Цинмин. В тот миг, когда они взмыли в воздух, он почувствовал, как мечная энергия едва не разрывает его меридианы, а из глубины кости раздался отчетливый хруст лопающегося льда.

Марионетки преследовали их по пятам. Обернувшись, Е Хунлин увидела, что вся река превратилась в длинного синего дракона из ярости, а бесчисленные костяные руки скребут воздух в потоках энергии. Она резко полоснула пальцем по ладони, и капли крови брызнули на шрамы на своде:

— Позволь мечной энергии трехсотлетней давности помочь мне!

Как только Кровавое Проклятие Бэйдоу коснулось скал, дремавшая энергия пробудилась. Сотни мечных лучей обрушились подобно ливню, пригвоздив толпу марионеток к стенам. Ли Цинцзянь воспользовался моментом и направил Меч Цинмин к источнику ярости. Когда сияние рассекло водяную завесу, оба затаили дыхание.

В центре пещеры, площадь которой достигала сотни чжанов, вонзился в землю Гигантский Бронзовый Меч, размером с десяток обнимающих его людей. Лезвие было опутано цепями, на концах которых висели белоснежные нефритовые гробы. Крышка ближайшего к рукояти гроба была приоткрыта, и внутри виднелся мечник в белых одеждах, чье лицо было на семь делений похоже на лицо Ли Цинцзяня.

— Это же...

Е Хунлин не успела договорить: Меч Цинмин вырвался из рук и вонзился прямо в трещину Гигантского Бронзового Меча. Вся пещера содрогнулась, цепи лопнули одна за другой, и из нефритовых гробов потянулись бесчисленные бледные руки.

Мир перед глазами Ли Цинцзяня закружился. На лбу мечека в гробу вспыхнул кровавый узор, идентичный его собственному, и в сознание насильно хлынули образы трехсотлетней давности:

Мечники в белых одеждах стояли на коленях перед бронзовым мечом, вонзая свои летающие мечи себе в сердца. Их кровь стекала по желобам лезвия, превращаясь в талисманы, удерживающие массив подавления. В последний миг предводитель внезапно нанес удар в само сердце массива, и бронзовый меч издал истошный, полный боли рев...

— Останови это!

Крик Е Хунлин вернул его к реальности. Меч Цинмин вошел в бронзовый клинок на три дюйма, и руки из гроба уже почти коснулись рукояти. Ли Цинцзянь, ведомый интуицией, прикусил кончик языка и брызнул эссенцией крови на гравировку на обухе меча.

В тот же миг, когда кровь пропитала металл, Гигантский Бронзовый Меч взорвался. Осколки вонзились в стены пещеры; один из них, самый острый, пролетел в волоске от шеи Е Хунлин, срезав несколько прядей её волос. Ли Цинцзянь поймал падающий Меч Цинмин и заметил, что на его кончике застрял осколок бронзы с выгравированной надписью: «Внешний ученик, ранг Бин-7».

— Карта рудной жилы!

Е Хунлин внезапно бросилась к одному из обломков. Это был кусок дубленой кожи, линии которого извивались, указывая на западный склон Ханьшань, и там были начертаны два иероглифа. Она не успела разглядеть их, как над головой раздался грохот рушащихся скал.

— Массив рушится!

Ли Цинцзянь схватил Е Хунлин и прыгнул в приток реки. Огромные валуны посыпались им вслед, и бурный поток унес их в неизвестную тьму. Последнее, что увидел Ли Цинцзянь перед тем, как потерять сознание: на дне реки лежало еще множество нефритовых гробов, а печати на их крышках были точно такими же, как у призрачного образа Ли Ханьи.

***

Когда он пришел в себя, лунный свет падал на обветшалые деревянные опоры шахты. Ли Цинцзянь закашлялся, выплевывая воду из легких, и обнаружил, что Меч Цинмин лежит в трех футах перед ним, а бронзовый осколок на кончике слился с лезвием. Неподалеку Е Хунлин разводила костер, чтобы высушить одежду; рядом с огнем валялись ржавые кирки.

— Это Старые рудники Ханьшань, их забросил Клан Ли семьдесят лет назад.

Она помешивала угли, её взгляд был туманным и нечитаемым:

— Пока ты был в беспамятстве, ты всё время кричал: «Предатель Секты Небесного Меча».

Ли Цинцзянь коснулся бронзового осколка. Обрывки насильно вбитых воспоминаний таяли, оставляя лишь редкие кадры: самоубийства мечеников в белом, кровавая схема под бронзовым мечом и лицо в гробу, так похожее на его собственное...

— Рудная жила Пожирателя Душ на западном склоне. Рискнешь поставить всё на кон?

Е Хунлин развернула полувлажную карту. Снаружи донесся пронзительный крик ночной совы. Ли Цинцзянь крепче сжал Меч Цинмин, в отражении лезвия пульсировал кровавый узор на его лбу:

— Чего ты на самом деле хочешь?

— Истины.

Девушка щелкнула медной монетой, бросив её в огонь. В пляшущих языках пламени проступили отражения семи звезд. Война против демонов триста лет назад, в Павильоне Семи Звезд погибло семьдесят два астролога, и последнее созвездие, которое они увидели перед смертью...

Она резко задула пламя:

— Все они указывали на Владыку Меча Небесного Наказания.

Капли воды, стекавшие по расщелине, падали на ножны с четким ритмом, словно песочные часы. Ли Цинцзянь только открыл рот, как из глубины шахты донесся скрежет волочащихся цепей — точно такой же, как в Кладбище Мечей у Бездны Падшего Дракона.

http://tl.rulate.ru/book/183715/17536797