Готовый перевод The Stele Eater: Truth That Shatters Worlds / Пожиратель стел — знание, что уничтожает миры: Глава 1

Дождь стекал с соломенной крыши, выбивая на грязи ямки разной глубины.

Мо Янь сидел у окна. За дверью расстилалось привычное для окраины Поселка Паньши серое небо, а в комнате пахло гнилой бумагой.

Перед ним лежала «Записки о западных краях». Хрупкие страницы слиплись, края почернели и закрутились, а тонкие дырочки, оставленные червями, напоминали расползающуюся болезнь. Он держал пальцы над бумагой, почти не касаясь её; лишь едва уловимое, почти призрачное белое сияние окутывало кончики его пальцев. Это не была духовная энергия — любой уважаемый житель Поселка Паньши понял бы это сразу. Сияние было слишком эфемерным и слабым, совсем не похожим на то ослепительное сияние, что способно раскалывать камни или пробуждать талисманы.

Мо Янь называл это «Восприятием». Оно не давало ему силы, но позволяло «ощутить» тончайшую текстуру бумаги: направление каждого волокна, края каждой дырочки от червя, каждое слабое место, где страницы слиплись от сырости. Сейчас он был предельно сосредоточен. Свет, словно невидимый резец, проникал в самые хрупкие щели, мягко разделяя страницы, сплетенные веками. Его движения были плавными, почти артистичными, что совершенно не вязалось с обстановкой: покосившимися балками, продуваемыми стенами и заваленным хламом пространством, где громоздились старые инструменты и пожелтевшие свитки.

— Тук-тук-тук!

Резкий стук в дверь вдребезги разбил тишину. Сияние на кончиках пальцев Мо Яня мгновенно погасло, но он не остановился, аккуратно отложив отделенную хрупкую страницу в сторону, чтобы она просохла.

Дверь приоткрылась, впуская поток сырого холодного воздуха. В щель просунулась Хун Цзе; капли дождя с её соломенного плаща с шумом падали на порог. Она была хозяйкой «Трактира Паньши», и на её всё ещё привлекательном лице читалась усталость от долгого пути и деловая хватка.

— Ох, милый мой господин Мо! Наконец-то я тебя нашла!

Голос Хун Цзе был громким, он перекрыл шум дождя.

— Спасай! Дело — край! Неотложное!

Она протиснулась внутрь, и комнату тут же заполнил запах пудры, смешанный с кухонным дымом.

Мо Янь поднял голову. Его взгляд оставался спокойным, он ждал продолжения.

— Сокровище семьи мэра! «Записи о возведении крепости Паньши», которые должны были стать главным украшением церемонии поминовения предков! Неизвестно, какая зараза их сглазила, но черви изъели их так, что смотреть больно! Три дня! Всего три дня! Если он, У Жэньи, не сможет предъявить их на церемонии, куда ему деваться? Я тогда и в трактире разорюсь!

Хун Цзе тараторила без умолку, выуживая из-за пазухи туго завязанный масляной тканью сверток и осторожно кладя его на единственный относительно чистый угол стола перед Мо Янем.

— По старой схеме: дело срочное, а награда... вот столько.

Она выставила три пальца перед его лицом и тут же добавила:

— С едой не обделим! Горячая еда, лучшие блюда из трактира — всё для тебя! Накормим до самого дня церемонии!

Мо Янь не смотрел на пальцы, его взгляд был прикован к свертку. Мэр У Жэньи, человек, чье слово в Поселке Паньши было законом, всегда заказывал «срочные дела», где оплата была скорее символической, чем реальной. Настоящим вознаграждением, скорее всего, будет обед, который приложила Хун Цзе. Он молча кивнул в знак согласия.

Лицо Хун Цзе тут же просияло, будто с неё сняли огромный груз.

— Я так и знала, что на тебя можно положиться! Ну... я пойду? В трактире дел невпроворот!

Она стремительно развернулась, стряхивая капли воды со своего плаща, и исчезла за дверью, оставив после себя лишь мокрые следы и затихающие шаги.

В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь монотонным стуком дождя. Мо Янь развязал сверток, обнаружив внутри древнюю книгу. Она была куда массивнее «Записок о западных краях». Обложка из темной жесткой кожи была сильно потерта, обнажая льняную подкладку. В лицо ударил резкий запах тления, в котором сквозила едва уловимая, необъяснимая прохлада.

Надев тонкие хлопковые перчатки, он осторожно открыл обложку. Состояние страниц ужасало. По всей бумаге зияли огромные дыры, и это не было похоже на следы обычных червей. Края этих отверстий не были зазубренными, они имели странную... кристаллическую форму? Словно крошечные темно-фиолетовые льдинки глубоко впились в волокна бумаги. Мо Янь провел пальцем сквозь ткань перчатки по краю одного из отверстий.

Ледяной холод мгновенно пронзил тонкую ткань и полоснул по нервам!

Мо Янь резко отдернул руку, нахмурившись. Это не были черви и не плесень. Подобные следы кристаллической коррозии и этот пронизывающий холод... Он никогда не встречал ничего подобного в записях по реставрации древних книг. Сердце невольно екнуло.

Успокоившись, он вновь сосредоточился, собирая слабую силу «Восприятия». На кончиках пальцев снова замерцал почти невидимый свет. Он осторожно направил его к другому, чуть меньшему следу эрозии. На этот раз он намеренно замедлился, позволяя «Восприятию» стать тончайшим зондом, чтобы коснуться края темно-фиолетового кристалла.

Вум!

Словно невидимая ледяная игла вонзилась ему прямо в мозг! Перед глазами вспыхнула хаотичная тьма, а в глубине сознания грохнули бесчисленные резкие вопли и низкий рык, полные чистой, тошнотворной злобы!

— Кх!

Мо Янь глухо застонал. Тело сотрясла дрожь, он резко откинулся назад, ударившись о скрипучую спинку стула. Книга «Записи о возведении крепости Паньши» выскользнула из рук и с глухим стуком упала на стол.

Холодный пот мгновенно пропитал спину. Он тяжело дышал, сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь вырваться на волю. Тот миг контакта — та ледяная воля, полная разрушения и безмолвия — заставил его почувствовать себя так, будто он рухнул в бездну ледяного колодца.

В этот момент снова раздался стук в дверь, на этот раз более тяжелый и нетерпеливый.

— Мо Янь! Открывай!

Грубый голос прорезал дверь. Это был охотник Ши Ман.

Мо Янь подавил буйство крови и остатки ужаса, сделал глубокий вдох и постарался, чтобы голос звучал ровно:

— Дверь не заперта.

С треском дверь распахнулась. Массивная фигура Ши Мана почти перекрыла проход; от него веяло лесным холодом и густым запахом пота. На нем была жилетка из шкур, волосы и борода спутались в колтуны. На плече он нес свежесделанную тушу скального барана, с которой вместе с дождем на пол стекала кровь.

— Вот, та «Талисман защиты дома», которую я просил тебя нарисовать, получилась отличная! Старик сказал, что сразу на душе спокойно стало!

Ши Ман осклабился, обнажив желтые зубы, и небрежно бросил на пол у ног Мо Яня что-то тяжелое, испачканное грязью и темными пятнами крови. Раздался звонкий стук.

Предмет перекатился пару раз и замер. Это была кость, судя по форме — лопатка какого-то крупного хищника. На кости чем-то острым были вырезаны глубокие, извилистые, запутанные и лишенные всякого порядка узоры. Эти линии были дикими и неровными, словно чей-то безумный бред насильно выжгли на кости, придавая ей первобытную дикость и необъяснимую жуть.

Взгляд Мо Яня переместился с разложенной на столе «Записи о возведении крепости Паньши», испещренной темно-фиолетовыми следами, на валявшуюся на полу кость с безумными узорами.

Дождь на окраине Поселка Паньши, казалось, стал еще холоднее. Темно-фиолетовые пятна на древней книге в тусклом свете походили на застывшую ядовитую кровь. А новая кость на полу со своими дикими знаками безмолвно источала запах земли, крови и чего-то еще, чему не было названия.

Ши Ман вытер лицо от дождя и, бесцеремонно наступив на порог, даже не подозревал, что принес нечто странное.

— Нашел у края Леса Туманного Марева, штука жуткая! Кость твердая, как камень, даже не пробить! Подумал, ты возишься со всякой древней всячиной, может, пригодится? В счет оплаты!

Он указал на тяжелую баранью ногу:

— И ногу бери, свежая, в подарок! Ну, я пошел!

Не успел он договорить, как уже развернулся с бараньей тушей на плече. Тяжелые шаги, смешиваясь с шумом дождя, быстро удалялись, оставляя на пороге лишь мокрые следы и густой запах крови.

Дверь качнулась от порыва ветра и со скрипом закрылась.

В комнате снова стало тихо, остался лишь монотонный шум дождя. Мо Янь не спешил трогать кость; его взгляд метался между книгой на столе и костью на полу. Необъяснимое предчувствие, словно ледяная лоза, обвило его сердце.

Он медленно встал, подошел к столу и снова взял «Записи о возведении крепости Паньши». На этот раз он листал книгу предельно внимательно, пропуская воодушевляющие строки о предках, осваивавших дикие земли, и сразу перешел к тайным записям о временах основания Поселка Паньши. Пальцы скользили по хрупкой бумаге и наконец остановились на главе, наиболее пострадавшей от эрозии.

— ...Земля содрогнулась, горы рухнули, плодородные земли раскололись... Жители в ужасе рыли ямы, ища спасения... В глубинах земных жил на них... зловещие узоры... не металл и не камень, цвет подобен застывшей венозной крови, прикосновение к которым леденит кости... Облик их причудлив, они расползаются, словно в них скрыто живое существо... Великий старейшина в испуге нарек их печатью земного зла, предвестницей бедствий... И тогда все силы поселка были брошены на добычу чистого синего камня, чтобы заложить фундамент крепости и запечатать их навеки под землей...

Мо Янь снова и снова перечитывал слова: «цвет подобен застывшей венозной крови, прикосновение к которым леденит кости». Описание в книге было пугающе похоже на холод, который он ощутил на кончиках пальцев! А «зловещие узоры»...

Он присел, пристально глядя на кость.

Резкие, извилистые линии на кости не имели четкого порядка и не казались напрямую связанными с узорами, которые могли быть «запечатаны под землей». Но внутри у Мо Яня всё натянулось, как струна. Основание Поселка Паньши, запечатанные под ним «зловещие узоры»... и кость с безумными знаками, найденная на краю Леса Туманного Марева...

Он протянул руку в перчатке, стараясь не задеть дикие узоры, и коснулся холодной поверхности кости.

Там не было того пронзительного, бьющего по сознанию холода, что был в книге. Но более глубокая, первобытная, словно накопившая в себе века крови и сырости, ледяная аура начала просачиваться сквозь пальцы. Казалось, сама эта кость несла в себе нечто дурное.

Взгляд Мо Яня снова вернулся к раскрытой книге. Темно-фиолетовые пятна в полумраке словно едва заметно пульсировали. Он резко вспомнил тот хаос, тьму и чистую злобу, что обрушились на него при контакте с книгой. Существует ли связь между узорами на этой кости, тем, что было «запечатано», и этими следами на бумаге?

Дождь снаружи усилился. Крупные капли с грохотом барабанили по соломе, будто бесчисленные ледяные пальцы стучали по крыше. Тени в комнате, удлиненные дрожащим пламенем свечи, искаженно ложились на стены и заставленные старыми бумагами полки, напоминая затаившихся зверей.

Мо Янь взял со стола маленький пинцет и крайне осторожно вытащил из края крупного пятна на книге крошечную, меньше игольного ушка, темно-фиолетовую крупицу кристалла. Её было почти невозможно разглядеть глазом, и только под светом его «Восприятия» она дала слабый, характерный для кристаллов блеск. Он поднес крупицу к носу, и знакомый холод, способный заморозить мысли, нахлынул снова — на этот раз куда отчетливее и чище.

Отложив пинцет, он снова взял тяжелую кость. Теперь он сосредоточил всё внимание на безумных узорах, пытаясь задействовать «Восприятие», чтобы «прощупать» текстуру этих линий, как он делал с книгой. Свет на кончиках пальцев вспыхнул ярче, чем раньше, и он осторожно направил его к самой глубокой и извилистой борозде на кости.

Вум!

Это был не холод, а совершенно иной удар! Взрыв ярости, хаоса и первобытной звериной жажды, словно прорвавшая плотину волна, обрушился на сознание Мо Яня через «Восприятие»! Перед глазами замелькали обрывки видений: искаженный, качающийся темный лес, гигантские деревья, безумно раскачивающиеся в поле зрения, оглушительный, нечеловеческий рев, разрывающий перепонки, и вонючее, горячее дыхание в лицо... А по краям зрения промелькнули несколько тусклых, едва заметных темно-фиолетовых вспышек...

— Кх!

Мо Янь пошатнулся, ухватившись за край стола, чтобы не упасть. На лбу выступил холодный пот, виски запульсировали. Дух был словно изорван в клочья; навалилась тяжелая усталость и боль. Этот удар был наполнен звериной яростью, в отличие от ледяной, чистой злобы книжных следов, но оба они обладали свойством грязного, отвратительного «загрязнения». И эти вспышки темно-фиолетового света на краю видения...

Взгляд Мо Яня, острый как нож, метнулся к окну — в сторону Леса Туманного Марева. Ши Ман сказал, что нашел кость у самого края леса. В книге говорится о «зловещих узорах», запечатанных под Поселком Паньши. А на кости из леса вырезаны знаки, вызывающие безумные видения, в которых мелькает тот же фиолетовый свет, что и в книжных следах?

Ледяная и опасная нить, кажется, тянулась из-под земли Поселка Паньши прямиком к этому вечному, окутанному ядовитыми туманами лесу, месту смерти.

Он осторожно положил кость на стол рядом с книгой. В тусклом свете свечи пожелтевшие страницы с фиолетовыми пятнами походили на застывшие язвы, а бледная кость с грязью и запекшейся кровью — на дикие знаки кровавого жертвоприношения.

Одна бумага, одна кость. Древний ужас, запертый под землей, и современная жестокость, затаившаяся на краю дикой природы. В этот дождливый день маленький мир Поселка Паньши словно треснул по швам, обнажая бездонную, леденящую душу тьму.

http://tl.rulate.ru/book/183698/17536651