Готовый перевод Reborn as an Idle Billionaire / Реинкарнация богатого бездельника: Глава 41: Справедливость и выгода

«Количество педиатров сокращается?»

Очередной мирный день. Свое утро я, как обычно, начал с просмотра интернет-газет.

Крах системы здравоохранения, забастовки, нехватка персонала... В медицинских кругах не проходит и дня без происшествий. В чем же на самом деле проблема, раз поднялся такой шум? Я уже начал путаться, где здесь правда.

[В отделения педиатрии и подростковой медицины поступило всего 15,9 % человек (33 врача) от установленной квоты (207 человек). Необходимо улучшить условия труда врачей].

[Доход при открытии собственной педиатрической клиники ниже, чем у других специалистов, однако годовой доход составляет 180 миллионов вон. Это в среднем в 5 раз больше зарплаты обычного рабочего. Высокооплачиваемые врачи игнорируют педиатрию ради еще больших денег, используя забастовки и закрытие клиник как оружие, угрожающее здоровью пациентов].

Я и раньше краем уха слышал, что современные врачи избегают педиатрии и торакальной хирургии.

Что ж, стоит разобраться, почему так происходит.

Честно говоря, любой человек хочет зарабатывать деньги легко и в комфорте. Разве просто вести прием, когда перед тобой плачущие от боли дети, а над душой стоят взвинченные родители? При этом доход не выше, чем в других областях. С этической точки зрения, врач, спасающий жизни, обязан заниматься этим делом. Но если взглянуть со стороны личного счастья?

Будь я на их месте, пошел бы я в педиатрию или торакальную хирургию? Просто потому, что мне платят 180 миллионов вон, я обязан там работать? Нынешние работники ценят так называемый баланс работы и жизни: они готовы получать чуть меньше, но при этом работать в адекватном режиме. Но если сказать им: «Ты и так много гребешь, так что марш в педиатрию», кто послушается? Вот врачи и отворачиваются демонстративно.

Подобные проблемы возникают именно из-за того, что на врачей постоянно смотрят через призму этики. Даже пожарные, которых общественное мнение возводит в ранг героев, находятся на своих местах вовсе не из-за какого-то невероятного чувства долга.

— Пять-шесть лет назад вводилась система ротации, но ее отменили из-за отсутствия желающих. Видимо, ничего не поделаешь с убеждением, что работа «в поле» выгоднее и комфортнее, чем офисная служба.

— Разве не стоит тогда ввести принудительную ротацию?

— Это непросто. В конечном счете, всё упирается в выгоду.

В пожарной охране нет отдельного набора на административные должности. Кто же будет заниматься бумажной работой в части, пока остальные тушат огонь? Проблема в том, что на повышение идут почти всегда те, кто работает на выездах, и их надбавки и зарплаты гораздо выше. Говорят даже, что интенсивность труда на выездах переносится легче. Что тут скажешь?

В итоге пожарные тоже хотят занимать более удобные места. Так почему же к врачам применяют иные этические мерки? Они тоже просто люди и, разумеется, хотят зарабатывать деньги без лишнего стресса. Общество лишь давит на них моралью, и вот последствия этого давления начинают постепенно выходить наружу.

Поэтому мне не хотелось винить врачей, выбирающих легкий путь.

«Если разобраться, то самый комфортно устроившийся безработный в этом мире — это я».

В последнее время акции Группы Хосон выросли, и стоимость подаренного мне пакета превысила 145 миллиардов вон. Одних только дивидендов я получил около 50 миллиардов. Честно говоря, что я такого сделал, чтобы забивать свои карманы такими суммами? Становится даже как-то неловко, поэтому я жертвую деньги, чтобы хоть немного помочь имиджу компании, и рекламирую это так, будто корпорация несет в мир добро.

Это остатки совести заставляют меня действовать. Будь я совсем бесчувственным, я бы просто сорил деньгами. Разве не так живут богатые бездельники в четвертом или пятом поколении чеболей?

Но когда врачей, которые всю жизнь усердно учились и прошли через интернатуру с минимальной зарплатой, смешивают с грязью за желание выбрать путь полегче... Неужели люди считают это справедливостью? Я бы не решился так утверждать.

— Эй! Вы!

— Что случилось?

— Моей дочери плохо! Пожалуйста, помогите!

Это была многопрофильная клиника, управляемая Группой Хосон. Поздним вечером супружеская пара в спешке прибежала в отделение скорой помощи.

Даже если объехать весь Сеул, трудно найти дежурного педиатра. Расспрашивая всех встречных, они примчались сюда, но и здесь специалиста не оказалось.

— Нет, ну как такое возможно, чтобы в такой огромной больнице не было педиатрического отделения?!

— Да, его недавно упразднили.

— Что за бред?! Чтобы в многопрофильной клинике не было педиатрии?! Позовите врача!

Дочь стонала от боли, а родители, не находя себе места из-за отсутствия врача, начали скандалить. Они требовали привести хоть кого-нибудь.

Прибежал дежурный врач. Однако это был интерн без особого опыта, и ярость родителей обрушилась на молодого человека.

«Ха... Что я здесь вообще делаю?»

Юноша начал чувствовать разочарование в своей профессии. Должен ли высококлассный специалист вкалывать по 13 часов, получая минимальную зарплату? Уйти и открыть свою клинику он пока не мог — реальность сурова. Но и радости от лечения пациентов он больше не испытывал.

— Теперь всё будет в порядке.

— Ох... Соён, тебе было очень больно? Теперь всё пройдет.

Родители были заняты больной дочерью, даже не подумав поблагодарить врача. Юноша молча развернулся. Его ждала еще целая толпа пациентов, но тут снова поднялся шум. Соён, которая вроде бы успокоилась, снова начала жаловаться на боль, но врач словно оглох.

«Если что-то не нравится — идите в другую больницу».

Он и так принял их без очереди, пока занимался другими, а эти неблагодарные родители теперь напрочь игнорируют порядок. Если их что-то не устраивает, пусть ищут другое место. Но скандалисты в итоге вцепились врачу в грудки.

— Я сказал тебе подойти, почему ты стоишь?!

— Этот пациент был первым. И отпустите меня. Если не можете ждать, идите в другую больницу.

— Что?! Ты еще называешь себя врачом?!

— А-а-а!

В отделении скорой помощи вспыхнула потасовка. Когда в помещение, где постоянно снуют пациенты, ворвалась частная охрана, начался настоящий хаос.

Этот инцидент был настолько крупным, что попал в газеты. Общественное мнение разделилось: одни винили неадекватных родителей, другие — врача, забывшего о своем долге.

[Почему многопрофильная клиника Хосон закрыла педиатрическое отделение?]

[Отказываются ли они от жизней пациентов ради денег?]

Журналисты подлили масла в огонь. В такой огромной больнице нет педиатров? Наверняка закрыли из-за нерентабельности, чтобы вложить средства во что-то другое. Группа Хосон не давала официальных комментариев, но критика в обществе становилась всё жестче.

[Врачи и пожарные всей страны, не занимайтесь мучительным волонтерством. Зачем приносить себя в жертву через боль? Спасайте сначала себя, а потом других].

Сегодня был необычный день. Я опубликовал короткий пост в Фейсбуке.

Пожарный, который спас двоих, но не смог спасти товарища и теперь всю жизнь живет с чувством вины... Врачи с застывшими лицами у постели умирающего пациента... Почему эти люди должны страдать, выполняя свою работу?

Дело даже не в деньгах, это, честно говоря, сводит с ума. Правильно ли, что человек, спасший кого-то, должен мучиться из-за тех, кого спасти не удалось? Это напоминает логику: «Вытащил из воды — отдай и сумку».

После долгих раздумий я бросил этот вызов корейскому обществу.

[Почему врач, не сумевший спасти пациента с раком на последней стадии, должен мучиться чувством вины? Вам не кажется, что требовать от него невозможного — это настоящий произвол? Я понимаю: когда близкий человек умирает, хочется ухватиться за любую соломинку. Но станет ли вам легче, если вы вцепитесь врачу в волосы и утянете его за собой в пучину? Я хочу выразить благодарность всем врачам и пожарным страны. Каким бы ни было отношение к вам, какой бы ни была зарплата, работа по спасению людей требует недюжинной решимости. Возможно, когда-нибудь и мне понадобится ваша помощь, поэтому скажу заранее: спасибо за ваш нелегкий труд].

Только если люди будут проявлять такое отношение, у тех, кто служит обществу, появится чувство призвания, а ряды специалистов начнут пополняться. Разве то, что врач получает высокую зарплату, делает его страдания обязательными? С каких пор такое безрассудное мышление стало доминировать в корейском обществе? Прежде всего нужно выражать благодарность и уважение тем, кто работает на благо людей. Ведь это дело не для каждого.

К тому же, я нахожусь в положении, позволяющем менять общество. Для начала я сделал небольшое пожертвование многопрофильной клинике Хосон. Эти деньги предназначались для поддержки интернов, которые ведут борьбу за жизни в приемном покое за копейки. Разве не из-за того, что корпорации ставят прибыль превыше всего, кадры распределяются именно так? «Чтобы получить прибыль, нужно выжать из людей всё до капли» — такова психология компаний. И я решил искоренить этот порочный образ мыслей.

Самый простой способ — задействовать дедушку. Я тут же поспешил к нему и протянул руку.

— Дедушка, а нельзя еще поднять зарплату врачам? И улучшить условия для интернов.

— Что? С чего это вдруг?

— Боюсь, что если кто-то из нашей семьи вдруг занеможет, некому будет нас лечить.

— Ха-ха! Тогда поедем за границу. О чем ты беспокоишься?

— Дедушка... говорят, при остановке сердца «золотой час» — это всего четыре минуты. Какая заграница? И насколько я знаю, в нашей клинике всего несколько торакальных хирургов. А в мире их становится всё меньше. Кажется, нужно принимать меры уже сейчас.

Дедушка загадочно улыбнулся. Неужели он решил, что я перехожу границы?

Но я действовал исключительно из соображений выгоды. Что, если я когда-нибудь упаду с сердечным приступом, а врача рядом не окажется? Иметь сотни миллиардов вон и умереть из-за отсутствия врача — разве это не нелепый финал? Дедушка тоже это признал.

— Ладно. Врачи, готовые лечить нашу семью, всегда должны быть на посту. Седжун, делай как знаешь.

— Правда?

— Да, я и слова не скажу, распоряжайся сам.

Получив разрешение, я поднял годовую зарплату торакальным хирургам до 700 миллионов вон. Если профессиональные бейсболисты, которые просто развлекают людей, получают по миллиарду, то для тех, кто спасает жизни, нынешние суммы слишком малы. Однако, учитывая структуру доходов больницы, такая сумма была оптимальной. Зарплаты остальных врачей выросли в среднем на 20 %. Расходы на это я решил покрывать из своих ежегодных дивидендов (3,8 миллиарда вон). Условия для интернов также были значительно улучшены.

Пользуясь случаем, я распорядился сменить лозунги на входе в больницу.

[Сначала спасите себя, а потом — других. Пусть наш труд не будет мучительным].

Это послание было адресовано персоналу больницы. Работа осталась тяжелой, как и прежде, но корпорация должна была показать, что заботится о комфорте тех, кто в ней трудится. Это небольшое усилие отразило все стрелы критики, летевшие в сторону Группы Хосон.

«Неужели вы сможете бросить в нас камень? А что умеете вы?»

Когда волна общественного негодования утихла, я лишь усмехнулся. Насколько силен должен быть их «дух самопожертвования», чтобы болтать о том, что компания закрыла педиатрию только ради наживы? Как бы нас ни ругали, именно крупные корпорации платят больше всего налогов и приносят пользу обществу. Я показал им это, и на душе стало легче.

«Я сделал всё, что мог».

С этого дня я стал ходить по улицам с высоко поднятой головой. С чего бы мне прятаться за спинами охранников по дороге на учебу? Пусть я незаконно получил акции на 3 миллиарда еще до того, как у меня волосы на голове выросли, теперь чувство вины окончательно испарилось.

http://tl.rulate.ru/book/183696/17519634