Готовый перевод Farm Cheat in Beast World: From Outcast to Savior / Ферма в мире зверолюдей — от изгоя до спасительницы: Глава 5

Когда Линь Юэ вернулась в племя с тяжелой корзиной за спиной, солнце уже стояло высоко. На поляне всё еще копошились разрозненные члены племени; завидев её, они смотрели на неё уже не с чистым презрением, а с любопытством и едва уловимой отстраненностью. Слухи о «Драконе проклятия» и «Свитках из звериных шкур», очевидно, начали набирать силу.

Она опустила голову, стараясь стать как можно незаметнее, и поспешила к своей пещере на окраине, намереваясь разобрать и рассортировать сегодняшний «улов». В пространстве нужно было спланировать посадку растений, а для содержимого корзины требовалось найти подходящий предлог для «исследований».

Однако не успела она дойти до входа, как её окликнул голос — немолодой, но исполненный непререкаемого величия.

— Линь Юэ.

Линь Юэ замерла, обернулась и увидела Старую шаманку. Та стояла перед её пещерой — чуть более просторной, чем у остальных, с развешанными у входа сушеными травами и костями животных — и спокойно смотрела на девушку. Неподалеку от Старой шаманки, прислонившись к деревянному столбу, стоял исполняющий обязанности вождя Хэйши. Скрестив руки на груди, он наблюдал за происходящим; шрам на его лице в лучах солнца казался особенно свирепым. Его острый взгляд скользнул по Линь Юэ и корзине за её спиной, полный подозрения и не угасшего недоверия.

Чего боялась, того и дождалась.

Сердце Линь Юэ пропустило удар, но на лице она не позволила себе проявить ни тени волнения. Она почтительно склонила голову:

— Старая шаманка, вы звали меня? Я уже собрала травы для очищения сердца.

Она указала на корзину.

Старая шаманка кивнула. Цветные татуировки на её лице в свете дня выглядели таинственно:

— Хм. Иди за мной.

Сказав это, она раздвинула шкуру, служившую занавесом, и первой вошла в пещеру.

Линь Юэ глубоко вздохнула и последовала за ней. Проходя мимо Хэйши, она кожей чувствовала его давящий, изучающий взгляд.

Внутри пещера шаманки была куда просторнее, чем у Линь Юэ, но столь же аскетична. Разница лишь в том, что здесь стоял густой, тяжелый запах смеси сотен трав. В углах громоздились кучи сушеных растений, костей, минералов и глиняных сосудов, обожженных на огне. Но больше всего внимания привлекал каменный стол в центре: на нем лежало несколько пожелтевших, сильно истертых свитков из звериных шкур, испещренных темными красками причудливыми узорами и символами.

Это и были... Свитки из звериных шкур?

Сердце Линь Юэ невольно забилось чаще. В памяти прежней хозяйки тела к этим вещам относились с смутным благоговением; казалось, только шаманка и немногие избранные преемники имели право изучать их.

— Положи корзину, — небрежно бросила Старая шаманка, усаживаясь перед столом.

Линь Юэ послушалась. Свет в пещере тут же померк, остались лишь редкие лучи, пробивающиеся сквозь щели и подсвечивающие пылинки в воздухе, отчего атмосфера стала еще тяжелее.

Старая шаманка молчала. Она лишь смотрела на Линь Юэ своими натруженными, видевшими многое глазами, словно оценивая и взвешивая её. Линь Юэ стояла, опустив руки, стараясь казаться спокойной и покорной, хотя мысли в голове неслись в бешеном темпе, просчитывая варианты.

— Вчера, — наконец заговорила шаманка медленным, низким голосом, — ты сказала, что узнала того дракона по обрывкам свитков, что оставила твоя мать?

Пришло. Самое главное.

Линь Юэ сохраняла покорную позу, придав голосу подобащее волнение и каплю (притворной) тоски:

— Да... всё верно, Старая шаманка. Моя мать... она была слаба здоровьем и любила собирать старые обрывки шкур, которые никому не были нужны. Иногда на них были нарисованы странные вещи. Я... когда я была маленькой, я бывала рядом с ней и иногда видела...

Она объясняла наполовину правду, наполовину вымысел. Мать прежней владелицы тела действительно была болезненной и действительно хранила всякий хлам — об этом знали немногие в племени. Она списала «понимание» на смутные детские воспоминания, тем самым обезопасив себя.

Старая шаманка молчала. Её иссохшие пальцы осторожно коснулись самого большого свитка, на котором были изображены сложные траектории звезд и некое подобие ритуала.

— Твоя мать... — шаманка, казалось, погрузилась в воспоминания, и лишь спустя долгое время произнесла: — Она была смышленой женщиной, внимательной к деталям. Жаль...

Она не закончила фразу, а лишь указала на угол одного из свитков. Там было изображено нечто бесформенное, крылатое, а рядом древними знаками были начертаны искаженные символы.

— Это ты узнаешь?

У Линь Юэ перехватило дыхание. Она пристально всмотрелась. Символы были изломанными, словно начертанными безумцем; они не походили ни на какие привычные знаки из памяти прежней хозяйки, ни на какую известную ей систему письма.

Ничего не понятно. Совсем.

Мозг лихорадочно работал. Если сказать, что не понимает, не решит ли шаманка, что она лгала? Но пытаться нести чепуху еще опаснее — если обман раскроют, последствия будут катастрофическими.

В этот миг отчаяния боковым зрением она заметила другой участок свитка. Там были нарисованы простые растения, рядом с которыми тоже стояли знаки. Одно из них — с толстыми листьями и пушистыми краями — было точь-в-точь тем съедобным растением, которое нашел ей сегодня утром маленький дракон!

А символ рядом с ним... Простая структура. Похоже на... два листика, на которых сверху лежит круг?

В голове созрел дерзкий план. Она не может «читать», но может использовать «ассоциации» и «догадки», опираясь на рисунки!

Она подняла голову, изобразив на лице мучительное припоминание и неуверенность. Указав на рисунок растения, она робко проговорила:

— Это... Старая шаманка, этот рисунок... кажется, у меня есть какое-то воспоминание. Это ведь трава с толстыми листьями, верно? Мама, кажется... говорила, что она... помогает утолить жажду?

Она не стала говорить «это можно есть» или пытаться прочитать символ. Вместо этого она связала рисунок с туманной, но возможной функцией. Это показало, что она «возможно» сталкивалась с подобными знаниями, но оставило ей путь к отступлению — в конце концов, «утоление жажды» — понятие очень широкое.

В мутных глазах Старой шаманки промелькнул едва заметный огонек. Она пристально смотрела на Линь Юэ, не подтверждая и не опровергая её слова, лишь продолжила ровным тоном:

— О? И что еще твоя мать говорила об этих знаках?

Давление навалилось снова. У Линь Юэ по спине пробежал холодок. Она покачала головой, еще более неуверенно:

— Нет... больше ничего. Прошло слишком много времени, я не помню точно. Помню только, что мама говорила: на древних шкурах нарисованы вещи, которые видели предки, и... и некие истины.

Она свалила всё на далекие, туманные детские воспоминания и давно ушедшую мать. Это был самый безопасный и самый труднопроверяемый предлог.

В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием.

Пальцы Старой шаманки продолжали поглаживать свиток, но взгляд её, казалось, пронзил Линь Юэ, устремившись куда-то вдаль.

Спустя неопределенное время она медленно заговорила. В её голосе слышалась невыразимая усталость и какая-то вековая мудрость:

— Древняя мудрость... её действительно нужно помнить. Линь Юэ, то, что оставила тебе мать, возможно, не просто несколько кусков кожи.

Она сделала паузу, глядя на девушку сложным, многогранным взглядом:

— Ты слаба здоровьем и раньше редко участвовала в сборе припасов. Но отныне можешь чаще ходить к опушке леса. Следи за необычными растениями. Если найдешь что-то... незнакомое или полезное, приноси мне, я посмотрю.

Сердце Линь Юэ подпрыгнуло! Что это значит? Она получила негласное разрешение чаще бывать в лесу? Или это... своего рода признание и ожидание?

— Слушаюсь, Старая шаманка! Я буду внимательна!

Она поспешно ответила, и в голосе её прорвалось едва сдерживаемое волнение.

— Иди.

Старая шаманка махнула рукой, снова возвращаясь к свиткам на столе и больше не глядя на неё.

Линь Юэ почувствовала себя так, словно ей даровали помилование. Она почтительно поклонилась и вышла из пещеры.

Когда она откинула занавес, ослепительный солнечный свет заставил её зажмуриться. Исполняющий обязанности вождя Хэйши всё еще стоял на прежнем месте. Заметив её, он на мгновение задержал на ней взгляд. Его подозрительность не исчезла, но в глазах появилось нечто иное, более сложное. Он не сказал ни слова, лишь проводил взглядом её быстро уходящую фигуру, слегка нахмурившись.

Линь Юэ чувствовала, что этот взгляд преследует её, пока она не свернула за угол и не скрылась в своей тесной пещере.

Прислонившись к холодной каменной стене, она тяжело выдохнула. Спина была мокрой от холодного пота. Разговор с шаманкой, казавшийся спокойным, на деле был смертельно опасным — каждый шаг был на грани пропасти.

Но результат оказался куда лучше, чем она ожидала. Она не только вышла сухой из воды, но и неожиданно получила определенную «свободу передвижения»!

Она посмотрела на корзину, полную «улова», затем подумала о растениях в пространстве, которые росли с ускоренной силой, и о золотистом таинственном малыше в лесу.

В её голове начал вырисовываться четкий план. «Разрешение» шаманки станет первым камнем, с помощью которого она сдвинет с места это первобытное племя и изменит свою судьбу.

Она подошла к корзине, взяла один из толстых листьев и отправила в рот. Сладковатый сок сладко разлился по языку.

http://tl.rulate.ru/book/183539/17541307