Готовый перевод Love Across Worlds: Journey Through Liaozhai / Сквозь миры за любовью: путь героя начинается: Глава 6

На третий день после пробуждения Белой лисы в деревню Люцюань внезапно прибыл господин Чжао, один из помощников магистрата города Цзычуань.

Помощник был мужчиной лет сорока, поджарым и крепким. На поясе у него висела ржавая железная линейка, а на лице читалась усталость человека, долго пробывшего в пути. Увидев Линь Яня, он сначала изумился спокойствию и достоинству молодого человека, а затем сложил руки в приветствии:

— Господин Линь, наслышан о вашей славе. В городе творится нечто странное, прошу вас, помогите нам.

Линь Янь предложил господину Чжао присесть, и Чуньянь подала чашки из грубого фарфора. Сделав глоток горячего чая, помощник начал рассказывать:

— В Храме Городского Бога на западной окраине города в последнее время по ночам часто слышен плач детей. Люди, приходящие возжечь благовония, говорят, будто слышат в зале причитания женщины, а некоторые даже утверждают, что видели красный силуэт, блуждающий за алтарным столом.

Он нахмурился, и складка между его бровей стала глубокой:

— Трое детей уже слегли с лихорадкой, которую не могут сбить лучшие лекари. Мандарин уезда вызвал даоса, тот прибыл лишь вчера, ушел в храм на ночное обследование и до сих пор не вернулся.

Линь Янь погладил талисман из персикового дерева, зажатый в пальцах, и задумчиво произнес:

— Храм Городского Бога — священное место, оберегающее эти земли. Как же там могло завестись злое духство?

Белая лиса внезапно прыгнула на стол, указывая лапой в сторону двери, и из её горла вырвалось глухое поскуливание. Линь Янь понял:

— Ты хочешь сказать, что это связано с тем, что происходит за пределами города?

Глаза господина Чжао блеснули:

— А ведь в этом есть смысл! Недавно сильный ливень размыл Кладбище бродячих трупов на западе города, множество гробов смыло в защитный ров. Неужели это те неприкаянные души не дают покоя?

Не успел он договорить, как со стороны деревни послышался цокот копыт. Мальчишка-слуга спрыгнул с лошади, размахивая письмом, и, завидев господина Чжао, зарыдал:

— Господин Чжао! Беда! Маленький господин мандарина тоже поддался мороку! Он сейчас вцепился в колонну и вопит, зовя матушку!

Лицо господина Чжао побледнело. Он вскочил и потянул Линь Яня за собой:

— Господин Линь, прошу вас, пойдемте со мной немедленно!

Чуньянь с тревогой ухватилась за рукав мужа. Он мягко похлопал её по руке:

— Я возьму с собой Белую лису, всё будет хорошо.

Лиса ловко запрыгнула ему на плечо и обернула хвост вокруг его шеи, словно пытаясь успокоить.

Город Цзычуань был куда богаче деревни Люцюань: вдоль мощеных камнем улиц теснились лавки, но сейчас окна и двери домов были плотно заперты, а прохожих почти не было. Усадьба мандарина и вовсе напоминала крепость, но изнутри доносился пронзительный детский плач, от которого кровь стыла в жилах.

— Господин Линь пришел! — мандарин, мужчина средних лет с округлым животом, весь был в поту от волнения. Завидев Линь Яня, он отвесил поклон:

— Спасите моего сына!

В глубине комнаты пятилетний ребенок обнимал колонну и кричал, его глаза закатились, а у рта стекала слюна. Подойдя ближе, Линь Янь уловил едва заметный аромат пудры, подозрительно похожий на тот, что исходил от женщины в зеленом, с которой он столкнулся в прошлый раз.

«Этот запах...» — Линь Янь нахмурился.

Белая лиса внезапно спрыгнула с его плеча и, оскалив зубы, уставилась на антикварную полку в углу. На полке стояла нефритовая статуэтка девушки с двумя пучками волос; черты её лица на семь десятых напоминали лик божества из Храма Городского Бога.

— Откуда взялась эта статуэтка? — спросил Линь Янь, указывая на неё.

Мандарин замер:

— Её привез караван из Западного края в прошлом месяце. Сказали, это Теплый нефрит Хэтянь...

Не успел он закончить, как из нефрита внезапно хлынула густая алая жидкость, стекая по подолу статуэтки на пол. Плач ребенка резко усилился, он начал яростно раздирать себе лицо. Линь Янь быстро выхватил три талисмана, прошептал заклинание и прилепил их ко лбу, спине и подошвам ребенка. Вспыхнул золотой свет, крики стихли, и мальчик обмяк в руках кормилицы.

— Это не обычный злой дух, — Линь Янь не сводил глаз со статуэтки. — В этом нефрите заточена душа, полная невыносимой злобы. Она питается жизненной силой детей, чтобы расти.

Белая лиса внезапно врезалась в полку. Статуэтка с грохотом упала, и на ней появилась трещина. Из разлома вырвалась красная тень, обернувшись женщиной с растрепанными волосами. Её ногти были черными, как тушь — точь-в-точь как у той призрачной девы в красном, о которой говорил господин Чжао.

— Опять ты, назойливый мальчишка! — взвизгнула женщина в красном и бросилась в атаку.

Линь Янь был готов: он выставил перед собой меч из персикового дерева. Янская энергия клинка столкнулась с обидой призрака с шипением и треском.

— Ты была служанкой божества Городского Бога, почему же ты избрала путь зла? — выкрикнул Линь Янь. Он читал в древних книгах, что если служанки храма оскверняются кровью, в них просыпается демоническая природа.

Движения женщины замерли, в глазах мелькнула мука:

— Я была добродетельной девушкой! Злодей довел меня до смерти и бросил тело на Кладбище бродячих трупов. Если бы я не поглощала жизненную силу, моя душа давно бы развеялась! — Она резко указала на мандарина. — Этот коррумпированный чиновник, желая угодить начальству, снес часть храма, чтобы расширить свой дом, и позволил своим людям раскопать мою могилу! Разве такие деяния не заслуживают возмездия?

Мандарин побелел и попятился:

— Я... я не знал...

Линь Янь посмотрел на господина Чжао:

— Насчет Кладбища бродячих трупов... это правда?

Помощник тяжело кивнул:

— Да... люди подавали жалобы, но мандарин их замял.

Белая лиса внезапно подбежала к призраку и ткнулась носом в край её одеяния. Женщина вздрогнула, и её гнев заметно утих:

— Девятихвостая небесная лисица...

— Если ты отпустишь свою привязанность, я помогу твоей душе обрести покой, — голос Линь Яня смягчился. — Но бездумные убийства невинных приведут лишь к небесной каре.

Женщина посмотрела на спящего ребенка, затем на хмурое небо за окном и горько усмехнулась:

— Пусть так. Мне и не следовало держаться за этот мир.

Она превратилась в луч красного света и влетела обратно в треснувшую статуэтку.

— Прошу тебя, господин, верни меня в храм. Я готова вечно охранять эти земли, искупая свои грехи.

Кровавые следы на нефрите постепенно исчезли, и камень снова стал чистым и теплым. Линь Янь поднял статуэтку. Ребенок в этот момент проснулся, потер глаза и, совершенно здоровый, закричал.

Мандарин, вытирая холодный пот, засыпал обещаниями:

— Я немедленно прикажу восстановить храм и устроить достойное погребение всем останкам на Кладбище бродячих трупов!

Но Линь Янь покачал головой:

— Не спешите с работами. — Он повернулся к господину Чжао. — Прошу вас, отправьте людей к защитному рву. В тех гробах, что были смыты водой, должно быть, есть подобные статуэтки.

И действительно, слуги выловили из рва семь маленьких нефритовых фигурок, изображавших женщин с разными выражениями лиц. Линь Янь принес их в храм, поставил перед ликом божества и три дня читал сутры. На четвертое утро все статуэтки растворились в белом тумане. Благовония в храме стали жечь непрестанно, а люди клялись, что видели, как перед ликом божества танцуют восемь служанок.

По дороге в деревню Люцюань господин Чжао не выдержал:

— Господин Линь, как вы догадались, что с этими статуэтками что-то не так?

Линь Янь посмотрел на пробивающиеся из земли ростки и улыбнулся:

— У любой злобы есть корень. Вместо того чтобы просто подавлять её, лучше найти причину.

Белая лиса потерлась о его плечо, и в её янтарных глазах читалось одобрение.

Чуньянь ждала его у входа в деревню три дня. Завидев фигуру мужа, она бросилась к нему. Он раскрыл объятия, принимая жену, и почувствовал тепло статуэтки, которую он принес.

— Всё закончилось? — спросила она, заглядывая ему в лицо.

Линь Янь наклонился и поцеловал её в лоб:

— Теперь дети будут в безопасности.

Заходящее солнце отбрасывало их длинные тени, а Белая лиса резвилась у их ног. Линь Янь вдруг вспомнил свой страх в первые дни после перемещения — тогда он думал, что выжить будет чудом. Кто же знал, что он дойдет до этого дня.

Ночью, пока Чуньянь под лампой латала одежду, Линь Янь изучал бамбуковые свитки, принесенные лисой. В древних письменах описывались старинные формации; одна из них, «Формация Сбора Духов», могла ускорить развитие духовных существ. Возможно, это поможет лисе быстрее вернуть свой истинный облик.

— Когда закончим с осенним урожаем, отправимся вглубь Черной горы на поиски материалов для формации, — сказал Линь Янь, поглаживая узоры на свитке.

Чуньянь с улыбкой кивнула:

— Я пойду с тобой. Я знаю много горных трав.

За окном лунный свет заливал двор. Белая лиса дремала на веранде, лишь кончик её хвоста изредка подергивался. Линь Янь знал: история этого мира в стиле «Сказаний о Ляоцзае» продолжается, и его собственная жизнь, сплетенная с этими чудесами, становится всё более глубокой и живой.

Он больше не был потерянным странником. Он стал защитником деревни Люцюань, мужем Чуньянь и верным напарником Белой лисы. И это чувство ответственности, выкованное в ином мире, приносило ему больше покоя, чем любое заклинание.

http://tl.rulate.ru/book/183422/17547652