Готовый перевод Chef God System: From Ruin to Culinary Empire / Система шеф-бога: еда лечит и меняет судьбы: Глава 55

Кастрюля с супом всё ещё булькала, пар заставлял лепесток сакуры на столе мелко дрожать. Чэнь Яньчжоу не тронул его, только последний раз вытер Серебряную ложку о фартук, повернул запястье и повесил её обратно на место.

Металл коснулся кожи — промелькнул холодок, который постепенно согрелся от тела.

Он поднял голову и встретился взглядом с А Жуань. Девушка стояла в дверях, два хвостика мягко лежали на плечах, в руке она сжимала Медный колокольчик, с которым никогда не расставалась. На лице не было привычной хитринки — только спокойствие.

— Последнее задание, — начала она, негромко, но её голос перекрыл всё бульканье в комнате. — Не мастерство, не память — я хочу, чтобы ты приготовил блюдо, сделанное с любовью.

Никто не проронил ни звука.

Тан Вань забилась в угол, бессознательно тёрла пальцами край фотоаппарата; Шэнь Цзюньяо прислонилась к дверному косяку, Тактическая ручка зажата между пальцами, взгляд впился в спину Чэнь Яньчжоу; Ван Ху стоял у самой дальней стены, суньятсеновка застёгнута на все пуговицы, татуировка с пламенем почти скрыта воротником, только почерневший краешек торчал наружу.

Воздух натянулся, как струна, готовая лопнуть.

Чэнь Яньчжоу взглянул на плиту, потом на колокольчик в руке А Жуань и вдруг улыбнулся:

— А какая именно любовь ты имеешь в виду?

— Всякая, — А Жуань вскинула подбородок. — Материнская, дружеская, чувство вины, защита… выбирай любую, но тот, кто попробует, должен сразу понять — в этом мире правда есть кто-то, кто любит его тайно.

Она помедлила и добавила:

— Нельзя использовать воспоминания в картинках, нельзя делать проекции звёздных карт, нельзя жульничать. Только одно блюдо, один глоток супа, один кусок мяса — чтобы человек почувствовал вкус.

С этими словами она поставила Медный колокольчик на пол — раздался звонкий удар.

— Я ставлю на кон это, — сказала она. — Если сможешь — я признаю поражение, группа отзовёт инвестиции и навсегда оставит в покое Ресторан «Вкус Сердца».

Чэнь Яньчжоу не спешил отвечать. Он повернулся, поднял крышку глиняного горшка — в лицо ударил пар. Он сунул руку внутрь, проверил температуру и тихо сказал:

— Договорились. Тогда найди себе место, только не садись слишком близко — чад от масла едкий.

Закончив, он левой рукой опёрся на край плиты, правой медленно поднял Серебряную ложку и описал в воздухе дугу.

Хлоп.

Донышко ложки легонько стукнуло о край кастрюли.

Словно сигнал.

Пол вдруг засветился.

Не лампы, не огонь — бесчисленные микроскопические нити света выползли из щелей между кирпичами, переплелись, и в мгновение ока соткались в сеть. Двадцать четыре маленьких очага возникли из ниоткуда, выстроившись ровным рядом у него за спиной. В каждом очаге отражалось лицо — Тан Вань, скорчившись в офисном кресле и массируя желудок; скриншот с камеры наблюдения, где Шэнь Цзюньяо пьёт холодный кофе в допросной; размытое изображение маленького Ван Ху, сидящего на корточках у задней двери лапшичной и грызущего холодную булочку…

И ещё — силуэт Сюй Чжэня, склонившего голову, когда он лепил пельмени; чуть дрожащие руки Сун Сяомань, режущей овощи; Даоба Лю, сидящий на корточках на углу улицы и жующий пампушку.

Даже сама А Жуань — в платье в стиле лолита, сидящая в углу ресторана и тайком пихающая в рот обезболивающее — тоже была среди этих картинок.

— Ты снимал меня тайком? — А Жуань выпучила глаза.

— Ты сама забыла камеру, она упала в щель дивана, — не оборачиваясь, ответил Чэнь Яньчжоу. — Я всё распечатал.

Он начал действовать.

Обе руки одновременно схватили по лопатке, работая сразу с двух сторон. Левой жарил овощи, правой варил бульон; передняя кастрюля тушила тофу, задняя — жарила фрикадельки. Двадцать четыре конфорки по очереди зажглись огнём, продукты, словно с глазами, сами летели в кастрюли — горсть зелёного лука точно упала в тарелку с овощным супом для Тан Вань, щепотка сушёной мандариновой корки — в суп из сушёного бамбука для Шэнь Цзюньяо, и даже в чашу с Острым супом успокоения души для Ван Ху добавился кусочек старого имбиря, вымоченного в родниковой воде из его родных мест.

Шкворчание масла, бульканье воды, кипение — всё смешалось, словно шумное представление.

Самое удивительное: в момент, когда каждое блюдо было готово, оно слегка вздрагивало, а затем плавно перелетало прямо к тому, кому предназначалось.

Перед Тан Вань стоял овощной суп, источающий тёплое зелёное сияние. Она хотела что-то сказать, но вдруг нос защипало. Не от остроты и не от чада — это было то самое чувство… когда в детстве болеешь, а мама сидит у кровати всю ночь.

Шэнь Цзюньяо поднесла миску к губам, пар затуманил уголки глаз. Она хотела сохранять бдительность, но сделала глоток — и плечи вдруг расслабились. В голове всплыли не материалы дела, а тарелка жареного риса, которую Чэнь Яньчжоу принёс прошлой зимой, и сверху кетчупом был нарисован кривоватый смайлик.

Ван Ху уставился в свою миску и долго не двигался.

На поверхности супа вдруг всплыл женский силуэт — в синем холщовом фартуке, наклонившись, она варила лапшу, волосы небрежно заколоты палочками. Он узнал этот фартук — единственная вещь его матери без заплаток.

— Не может быть… — пробормотал он. — Откуда этот суп… знает, что она, когда варила лапшу, всегда напевала ту старую песню?

— Потому что каждый раз, когда ты приходишь есть, твои уши навострены, — Чэнь Яньчжоу наконец остановился, встал в центре, глядя, как двадцать конфорок одна за другой гаснут. — Рот молчит, но сердце помнит.

Ван Ху резко поднял голову, глаза налились кровью:

— Ты называешь это? Просто чаша супа?

— Не суп, — Чэнь Яньчжоу покачал головой. — Это то половина яйца, которое твоя мать оставила тебе тогда, это когда ты тайком ел холодную лапшу среди ночи, а она притворялась спящей, это пять юаней, которые она сунула тебе в рюкзак перед уходом.

Он помолчал:

— Ты забыл, но оно всё ещё здесь. Я просто… вжарил это в блюдо.

Губы Ван Ху дрогнули несколько раз, но в конце концов он ничего не сказал, опустил голову и сделал глоток.

Слеза упала в суп.

Хлюп.

А Жуань вдруг нагнулась, схватила с пола Медный колокольчик и со всей силы швырнула его об пол!

Колокольчик разбился, медные осколки разлетелись в стороны, издав пронзительный звук.

Она тяжело дышала, глядя на Чэнь Яньчжоу:

— Я проиграла.

В зале воцарилась тишина.

Она прикусила нижнюю губу и сказала очень тихо:

— Но это ещё не конец. Тебе придётся столкнуться с вещами, которые куда чернее нас.

Чэнь Яньчжоу не стал спрашивать, что именно.

Он знал: некоторые вещи спрашивать бесполезно.

А Жуань нагнулась, подобрала самый большой осколок меди, сжала его в ладони и, развернувшись, пошла к выходу. У двери она на мгновение замешкалась:

— В следующий раз, когда встретимся, боюсь, будет не так вежливо.

Дверь распахнулась и захлопнулась, ветер подхватил несколько медных осколков, которые покатились по полу.

Тан Вань всё ещё пила суп, руки слегка дрожали.

Шэнь Цзюньяо убрала Тактическую ручку в карман — впервые не стала вешать её обратно.

Ван Ху поставил миску. На дне осталось немного гущи. Он не вытер губы, просто смотрел на маслянистую плёнку, застыв взглядом.

Чэнь Яньчжоу подошёл к раковине, повернул кран.

Снял Серебряную ложку, положил под струю воды. Капли скользили по четырём иероглифам «Сердце-Вкус-Вечно-Передавать», отражая мелкий свет.

Он вытер её, надел обратно на запястье.

Только застегнул застёжку — телефон завибрировал.

Он достал его, взглянул.

Одно анонимное сообщение: 【Склад №7 в Западном пригороде, сегодня в десять вечера, перевозка свинцовых слитков, номер машины с окончанием 837】.

Он не ответил, не заблокировал экран, так и стоял с телефоном в руке.

На плите последняя кастрюля всё ещё булькала.

На поверхности супа треснула тонкая щель — будто что-то снизу толкнуло её.

http://tl.rulate.ru/book/183421/18318802