Готовый перевод Chef God System: From Ruin to Culinary Empire / Система шеф-бога: еда лечит и меняет судьбы: Глава 39

Три сотни светящихся табличек одна за другой погасли, и песня у переулка схлынула, как морской прилив. Последняя фанатка обернулась, махнула рукой и скрылась в ночи. Чэнь Яньчжоу стоял в дверях, глядя на опустевшую улицу, и бессознательно крутил в руке кухонный шпатель.

Он уже собирался закрыть дверь, когда краем глаза заметил фигуру в дальнем углу.

Шэнь Цзюньяо еще не ушла. Она стояла, прислонившись к стене, тактические ботинки точно упирались в стыки тротуарной плитки, одна рука лежала на кобуре, взгляд был прикован к глубине переулка — будто оттуда в любой момент могла вырваться опасность.

— Еще не ушла? — спросил он.

— Сегодня неспокойно, — голос ее был ровным, но, договорив, она опустила взгляд на свой фартук — пеструю ткань, уже выцветшую от стирок, с оторванной пуговицей на манжете. Она прихватила его в прошлом году после расследования и так и не вернула.

Чэнь Яньчжоу не стал уговаривать ее уйти. Он развернулся и вошел на кухню. Загремела посуда, вспыхнул огонь под плитой, в сковороду плеснули горячее масло, рис заплясал при обжарке, и постепенно разлился аромат.

Шэнь Цзюньяо вошла следом, остановилась снаружи от рабочей зоны и смотрела, как он ловко, легким движением кисти, выливает взбитые яйца на рис. Золотистая яичная масса медленно очерчивала контур на белоснежном рисе.

Это был рисунок полицейского значка.

У нее перехватило горло:

— Твое мастерство... не слишком ли замысловато?

— Чтобы быть достойным человека, нужно стараться, — ответил он, не поднимая головы. — Ты простояла всю ночь, тебе стоит поесть горячего.

Едва он договорил, как со дна сковороды поднялось мягкое свечение, похожее на отблеск утренней зари на глади озера. Чэнь Яньчжоу и сам опешил — «Система вкуса» всегда молчала, а теперь ее будто что-то задело.

Пар поднимался клубами, запах риса смешивался со светящейся дымкой. И в этот миг в тумане всплыли смутные образы: старая кухня, на стене — пожелтевший рецепт, у плиты хлопочет пожилая пара. Старушка в цветастом фартуке, улыбаясь, помешивает суп; старик с чуть сгорбленной спиной, в левой руке блестит серебряная ложка, он сыплет соль в котел.

Волосы обоих были седыми, движения медленны, но отточены до совершенства, будто их повторяли тысячи раз.

Шэнь Цзюньяо перестала дышать.

Видение длилось лишь мгновение и рассеялось. Рис в сковороде все еще источал пар, рисунок значка был четким, золотистый свет постепенно угасал, словно все это было галлюцинацией.

Она не двигалась и не говорила, только пальцы бессознательно гладили цветочный узор на фартуке, снова и снова.

— Этот рис... — наконец произнесла она, голос ее прозвучал мягче обычного, — завтра ты сможешь приготовить его для меня?

Чэнь Яньчжоу посмотрел на нее, уголки его глаз чуть опустились. Он отложил шпатель, вытер руки и подошел к ней.

Она не отступила.

Он не ответил прямо, а вместо этого протянул руку и мягко отодвинул протянутый ею пистолет. Металл хранил холодок, который долго не отпускал, оставляя след на ладони.

— Мне достаточно этого, — он указал на только что приготовленный рис. — Если ты и правда волнуешься, в следующий раз я буду сторожить тебя.

Шэнь Цзюньяо слегка прикусила губу, потом отпустила. Она не убрала пистолет, а, наоборот, протянула его чуть дальше:

— Возьми. Вдруг кто-то придет... Я не могу быть спокойна.

— А ты? У тебя есть чем защищаться?

— Я полицейский, — в ее голосе появилась твердость. — Я справлюсь.

— Но сейчас ты не на дежурстве, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты осталась здесь добровольно, верно?

Она не отрицала, но и не подтвердила. Просто опустила взгляд, глядя на спусковую скобу пистолета, и тихо сказала:

— Раньше... я никогда не отдавала свое оружие другим.

— Я знаю, — кивнул он. — Именно поэтому не могу взять.

Она резко подняла голову.

— Если возьму, ты перестанешь быть полицейским, — пояснил он. — Но если ты не уйдешь, мне придется разделить с тобой этот риск. Тогда и я перестану быть собой.

Она застыла.

— Мы с тобой, — он мягко улыбнулся, осторожно вкладывая пистолет обратно ей в руку, — один готовит, другой ловит преступников. У каждого свое дело. Никому не нужно брать на себя чужую ношу.

С этими словами он развернулся, поставил миску с жареным рисом на маленький столик, принес пару палочек и аккуратно разложил их.

— Сначала ешь. Не набив живот, не наспоришься.

Шэнь Цзюньяо стояла неподвижно. Через несколько секунд она наконец отстегнула кобуру, мягко положила ее на край рабочего стола, подошла и села. Взяла палочки, зачерпнула немного риса и отправила в рот.

Рис был рассыпчатым, яичный аромат обволакивал масло, соли было в самый раз. На третьем укусе она вдруг остановилась.

— Ты... не слишком много сахара положил?

Он облокотился на плиту, скрестив руки, и смотрел на нее:

— Ты говорила, что не любишь сладкого, но каждый раз, когда ешь мою стряпню, первым делом выбираешь кусочек послаще.

Щеки ее слегка порозовели, она уткнулась в миску:

— Врешь.

— Не веришь? — он вытащил из кармана измятый листок. Развернув его, она увидела, что это распечатка ее заказов на доставку за последний месяц. — «Картофель по-сычуаньски — с сахаром», «Тушеная свинина — побольше леденца», «Соевое молоко — двойная порция сахара»... Это ты заказывала через ассистента.

Она чуть не поперхнулась:

— Ты следил за моими заказами?!

— Ты сама сканировала QR-код, он привязан к системе членов клуба, — пожал он плечами. — Я еще знаю, что твой любимый фрукт — манго, ты больше всего боишься тараканов, а в дождь у тебя болит левое колено.

Она уставилась на него:

— Ты что, наводил обо мне справки?

— Какие справки, — рассмеялся он. — Каждый раз, когда ты приходишь, штанины мокрые, походка чуть хромая. А в день, когда у нас лучше всего продавался манговый пудинг, ты съела две порции за раз.

Она долго подбирала слова и наконец выдавила:

— Извращенец.

— Внимательный, — поправил он. — Тот, кто готовит, должен понимать того, кто ест.

Она опустила голову и продолжила есть, но уголки губ сами собой поползли вверх. Когда остался последний кусочек, она перевернула миску и заглянула внутрь — рисунок значка все еще был там, только по краю остался легкий след от палочек.

— Завтра... сможешь сделать? — спросила она.

— Если придешь, — ответил он. — Буду делать каждый день.

Она кивнула, поднялась и собралась убирать посуду. Но едва она подошла к раковине, он остановил ее.

— Сегодня ты дежурила ночью, я помою.

— Но ты и так целый день работал...

— Поэтому я тем более хочу, чтобы ты отдохнула. — Он закатал рукава. — К тому же, ты носишь мой фартук, я должен нести за него ответственность до конца?

Она хотела возразить, открыла рот, но закрыла. Наконец выдавила только:

— ...Смотри, не разбей миску.

— Разобью — куплю новые, — ответил он, ополаскивая посуду. — Но новые — керамические, а старые — память, их не купишь.

Она стояла рядом, глядя, как он моет посуду, опустив голову. Свет падал на шрам на его надбровье, отбрасывая легкую тень. Она вдруг вспомнила, как впервые пришла сюда три года назад. Было так же поздно, она только что раскрыла крупное дело и была слишком измотана, чтобы говорить. Он, не говоря ни слова, выставил перед ней миску тушеных овощей с тофу и сказал: «Прочисти мозги, завтра еще ловить преступников».

Тогда она думала, что он просто пустомеля. Теперь же она понимала — он действительно все понимает.

— Чэнь Яньчжоу, — вдруг позвала она.

— Что?

— В следующий раз... не заставляй меня стоять всю ночь в одиночестве.

Он вытер руки, выдвинул ящик и аккуратно положил туда ее пистолет:

— Но ты должна пообещать мне, что будешь сменяться вовремя. А не сбегать посреди ночи, пугая меня до смерти.

Она слабо улыбнулась, но ничего не ответила.

Снаружи стало совершенно тихо. Уличные фонари горели тусклым желтым светом, ветер гонял по земле полиэтиленовый пакет. Старая лампа над задней дверью закусочной все еще горела, освещая две фигуры: одна мыла посуду, другая протирала стойку. Никто не спешил уходить.

Издалека донесся шум мотора. Микроавтобус медленно выехал из переулка, в приоткрытом окне мелькнула фигура Юй Чжаочжао. Она посмотрела на освещенную заднюю дверь, тихо сказала что-то и закрыла окно.

На кухне капала вода из крана. Капля... еще одна...

Чэнь Яньчжоу выключил огонь, сковорода еще хранила тепло. Он оперся о плиту и, глядя в чернильную темень за окном, тихо произнес:

— Завтра нужно сварить кашу.

Шэнь Цзюньяо, как раз поправлявшая завязки фартука, услышав это, отозвалась:

— Не забудь положить побольше лотоса.

— Ты же говорила, что он горький.

— Теперь не горький, — ответила она и, подняв голову, посмотрела на него. — Наверное... я привыкла к сладкому.

http://tl.rulate.ru/book/183421/18111136