Готовый перевод Chef God System: From Ruin to Culinary Empire / Система шеф-бога: еда лечит и меняет судьбы: Глава 28

Глиняный горшок всё ещё булькал на плите, пар приподнимал и опускал крышку. Чэнь Яньчжоу не выключил огонь, только убавил его до минимума, и, присев в углу, трижды протёр разделочную доску. Едва он выпрямился, как с задней улицы донёсся глухой удар — будто кто-то опрокинул жестяное ведро.

Сюй Чжэн выскользнул из-за двери, словно тень, потянув за собой струю воздуха. Он застыл у входа на кухню, слегка сжав суставы механического протеза, и уставился на полуоткрытое заднее окно. За окном было темно, лишь уличный фонарь косо заливал светом полоску, упавшую на забытый пельменный кружок у его ног.

— Кто-то есть, — выдавил он почти беззвучно, словно из самой глубины горла.

Чэнь Яньчжоу даже головы не поднял, а просто зачерпнул горсть муки, рассыпал по доске и принялся неторопливо месить тесто.

— Пусть смотрит вдоволь.

Сюй Чжэн обернулся, взглянул на него, но промолчал, развернулся и сел за столик для раскатки. Он закатал рукава до локтей, обнажив едва заметный сварочный шов в месте соединения металлического сустава. Скалка опускалась в ритме, ровном, как сердцебиение. Но едва он раскатал третий кружок, как запястье вдруг дрогнуло — шлёп!

Тонкий, почти прозрачный пельменный кружок взлетел в воздух и, не промахнувшись, прилип к объективу камеры того, кто влезал через заднее окно, словно надел на аппарат белую шапку.

Цянь Дуодуо застрял в оконной раме, одна нога зацепилась за железные прутья, в руках он сжимал миниатюрную видеокамеру — вылитый воришка, пойманный с поличным.

— Ай-яй! — тихо вскрикнул он. — Как это приклеилось-то?

Сюй Чжэн поднялся, шаг за шагом приближаясь, шаги тяжёлые, от них пол слегка дрожал. Он вырвал камеру и занёс руку, чтобы грохнуть её об пол.

— Не надо, — Чэнь Яньчжоу по-прежнему не поднимал головы. — Оставь, пригодится, когда пельмени варить будем.

Цянь Дуодуо поспешно влез внутрь, отряхивая пыль со штанин:

— Я… я просто пришёл проконтролировать, не нарушаете ли вы правила! Это моё законное право!

— Ну так снимай, — Чэнь Яньчжоу наконец поднял глаза, уголки губ чуть дрогнули. — Этого момента хватит, чтобы смонтировать сюжетец «Таинственный кружок заклеил объектив» и сделать из него сенсацию, верно?

Цянь Дуодуо поперхнулся, лицо налилось краской.

Сюй Чжэн, с холодным лицом, засунул камеру в ящик стола, развернулся и продолжил раскатывать тесто. Но на этот раз его движения изменились. Больше не было ровных, сильных нажимов — он работал всё быстрее и тяжелее, скалка грохотала по доске «тук-тук-тук», будто била в боевой барабан.

Чэнь Яньчжоу покосился на него, но не остановил.

И только когда очередной кружок слетел и, прилипнув к стене, медленно сполз вниз, Сюй Чжэн резко замер. Он уставился на свою руку, металлические пальцы мелко дрожали, словно он только что вырвался из жестокой схватки.

Он ничего не сказал, просто взял новый кусок теста и принялся месить его медленно, осторожно, будто касался чего-то хрупкого.

В этот момент дверь резко распахнулась.

На пороге стояла Шэнь Цзюньяо. Табельное оружие было наполовину вытащено, ствол направлен вниз, но палец лежал на предохранительной скобе. Взгляд острый, она окинула им каждого в комнате.

— Поступил сигнал о незаконном задержании, — голос её сочился холодом. — Объяснитесь.

Цянь Дуодуо мгновенно вскинул руки:

— Госпожа офицер! Я вошёл добровольно! Они напали на меня пельменным кружком, но я признаю! Я всё признаю, только отпустите!

Шэнь Цзюньяо не обратила на него внимания, её взгляд упёрся в спину Сюй Чжэна. Он стоял спиной к двери, плечи напряжены до предела, в правой руке скалка, левая безвольно висела вдоль тела, металлические суставы отливали холодным блеском в свете лампы.

— Положи нож, — сказала она.

Сюй Чжэн не шелохнулся.

— Я сказала, положи нож.

Только тогда Чэнь Яньчжоу открыл рот:

— Может, сначала съешь пельмень, а потом допрашивать будешь? А?

Шэнь Цзюньяо нахмурилась:

— Сейчас не время…

— Всего три минуты, — Чэнь Яньчжоу откинул крышку кастрюли, и в лицо ударил жар. — Не поешь — всё равно сегодня ночью не уснёшь спокойно.

Он разлил три миски: одну протянул Шэнь Цзюньяо, одну поставил перед Цянь Дуодуо, а последнюю — осторожно подвинул к руке Сюй Чжэна.

Шэнь Цзюньяо уставилась на миску с пельменями. Бульон прозрачный, на поверхности плавали семь-восемь вегетарианских пельменей, защипы кривые-косые — похоже на работу новичка. Но этот простой аромат… почему-то напомнил ей детство, когда у неё была температура, и отец среди ночи сварил ей пельмени с капустой и яйцом.

Помедлив мгновение, она убрала пистолет в кобуру и взяла миску.

Цянь Дуодуо уже не мог терпеть — подхватил один пельмень и отправил в рот. В тот же миг, когда он его надкусил, его всего будто парализовало.

Это был год, когда ему исполнилось десять. Мать тяжело болела, в доме было пусто. Соседи принесли полкочана капусты, мать мелко-мелко её нарубила, смешала с соевой гущей и слепила с десяток тонкошкурых постных пельменей. Он съел восемь за раз, а два спрятал под подушку, но наутро они уже заплесневели.

Глаза его мгновенно защипало, он уткнулся в миску и принялся жадно глотать пельмени, боясь поднять голову.

Шэнь Цзюньяо тоже съела один. Вкус был пресным, почти без приправ, но именно эта простота и чистота наполнили её желудок теплом, от которого разливалась приятная тяжесть. Она вдруг подумала, что вчерашняя ночь, когда она жевала холодный хлеб в кабинете, разбирая дела, была какой-то жалкой.

И она незаметно завязала на себе фартук.

Сюй Чжэн всё не притрагивался.

Он смотрел на миску с пельменями, дыша едва слышно. Прошло довольно много времени, прежде чем он протянул руку, взял палочки, подхватил один пельмень и медленно отправил его в рот.

Он жевал очень медленно, будто проверял что-то.

А потом вдруг замер.

Тело мгновенно напряглось, даже металлические пальцы застыли в воздухе. Он опустил голову, глядя на свою холодную механическую руку, кадык едва заметно дрогнул.

— Этот вкус… — голос его сел, почти не слышный. — Точно такой же, как у последней еды, что я съел перед гибелью.

Никто не проронил ни слова.

Он не заплакал, не поднял головы, просто аккуратно положил палочки на край миски, ровно, рядком.

— Это был канун Нового года. Мы застряли на посту, третий день без продовольствия. Лао Лю сунул мне последний мясной пельмень, который прятал, сказал, что жена прислала, а он всё берег. Я отказывался, а он говорит: «Ты, парень, живучий, оставь себе, вернёшься домой — женишься».

Он сделал паузу, пальцы бессознательно гладили край миски.

— Потом упал снаряд. Когда я очнулся, левой руки уже не было, и Лао Лю тоже не было. Но во рту… будто всё ещё оставался вкус того пельменя.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как в кастрюле лопаются пузырьки.

Чэнь Яньчжоу ничего не сказал, только снова долил ему половник бульона.

Шэнь Цзюньяо молча поставила пустую миску в сторону и заодно помогла Чэнь Яньчжоу прибраться у плиты. Завязка на её фартуке ослабла, но, нагибаясь, она не стала её поправлять.

Цянь Дуодуо, доев последний кусок, сел с камерой на пороге и долго смотрел на оставшиеся в кастрюле пельмени.

— Я могу… взять с собой одну порцию? — тихо спросил он.

Чэнь Яньчжоу кивнул и протянул ему коробку для еды.

Сюй Чжэн сидел на длинной скамье в углу, всё ещё сжимая в руке половинку недоеденного пельменя. Вдруг он поднял левую руку, закатал рукав и вытащил из внутреннего кармана старую, стёртую до блеска армейскую бирку. Края уже обтрепались.

Он долго смотрел на неё, потом осторожно разломил пельмень, вложил бирку внутрь и снова аккуратно защипнул края.

Чэнь Яньчжоу видел это, но не спросил.

Он просто подвинул к Сюй Чжэну свежезамешанное тесто и сказал:

— Завтра приходи пораньше, закончим лепить быстрее — откроемся раньше.

Сюй Чжэн кивнул и осторожно положил пельмень с биркой на поднос, в самый центр.

За окном всё ещё не рассвело. Огонь в печи отражался на стене, колыхаясь тёплым жёлтым светом. Из щелей пароварки непрерывно валил белый пар, одна капля воды скользнула по краю кастрюли и расплылась на цементном полу маленьким тёмным пятном.

Ладонь Сюй Чжэна медленно легла на разделочную доску, металлические пальцы мягко соприкоснулись с древесными волокнами — словно он наконец нашёл место, где можно остановиться.

http://tl.rulate.ru/book/183421/17828638