Готовый перевод Chef God System: From Ruin to Culinary Empire / Система шеф-бога: еда лечит и меняет судьбы: Глава 26

Сун Сяомань долго стояла у двери. Коробка с ножами в руках становилась всё тяжелее, запястье заныло. Она не сдвинулась с места, взгляд упал на три миски с кашей на стойке — одна уже почти пустая, на другой приклеена записка «Сяомань», а рядом с третьей на столе было нарисовано палочками для еды, обмакнутыми в кашу, какое-то слово; от него поднимался пар, и оно вот-вот должно было расплыться.

Чэнь Яньчжоу стоял спиной к ней, протирал плиту. Тряпка скользила по нержавеющей стали, издавая равномерный шум, изредка капли воды падали в раковину с лёгким всплеском.

— Могу я нарезать картошки? — спросила она снова, на этот раз тише.

Чэнь Яньчжоу обернулся, взглянул на неё, ничего не сказал, просто выдвинул ящик, достал новую разделочную доску и поставил перед ней.

Она тихо выдохнула, открыла коробку с ножами и вытащила самый тонкий — ивовый лист. Лезвие блеснуло под лампой холодным светом, прохладным, словно снежинка залетела в эту тёплую кухню.

Когда ей подали картофель, он был ещё в земле. Она не стала мыть, сразу прижала к доске. Нож взлетал и опускался, картофельная соломка сыпалась вниз — прозрачная, тонкая, что нитку в иголку продеть. Дыхание постепенно выровнялось, запястье обрело знакомый ритм — это ощущение было надёжным, словно она снова оказалась в своей кухне, где даже если небо рухнет, этот нож выдержит.

Но как только она очистила третью картофелину, перед глазами вдруг потемнело.

Не то чтобы совсем темно — это нахлынули те картины: отец хлопнул ладонью по столу, чашка подпрыгнула; мать, опустив голову, вытирала слёзы; родственники сидели вокруг, тыкали пальцами. «Девушке — учиться метать ножи?» «Даже если ты мастер нарезки, твоя доля — быть приправой!» «У сына господина Вана есть дом и машина, от одной встречи с ним у тебя кусок не отвалится?»

Пальцы её дрогнули, остриё ножа скользнуло по большому пальцу, выступила капелька крови, смешавшись с картофельной соломкой.

— Эй, — Чэнь Яньчжоу повернулся, чтобы взять пластырь, но не успел договорить, как увидел, что она обмякла и начала падать вперёд.

Он бросился вперёд, подхватил её за плечи и перенёс на старый диван в углу. Человек в его руках был лёгким, не похожим на того, кто владеет ножом.

— Сяомань! Очнись! — он похлопал её по щеке — никакой реакции. Пульс под пальцами был частым и сбивчивым, как у испуганной птицы.

В этот момент с чёрного хода вошёл Сюй Чжэн, в руке пластиковый пакет — внутри крем для рук; вчера он слышал, как она жаловалась, что от нарезки болят руки, и специально купил. Но, войдя, увидел, как Чэнь Яньчжоу держит Сун Сяомань на руках, и его лицо мгновенно побледнело.

— Что случилось? — он поставил пакет на пол и шагнул вперёд.

— Потеряла сознание, — нахмурился Чэнь Яньчжоу. — Только что была в порядке.

Сюй Чжэн протянул руку, чтобы коснуться её запястья, но Чэнь Яньчжоу остановил его:

— Не трогай, у меня всё под контролем.

Сказав это, он и сам замер — никогда не произносил вслух слово «система», а тут вырвалось само, словно она и вправду стала тем, с кем можно посоветоваться.

В этот момент кастрюля с супом на плите слегка дрогнула, из-под крышки вырвалась струйка сизого дыма и, извиваясь, собралась в форму ладони.

Чэнь Яньчжоу понял: время пришло.

Он повернулся, открыл холодильник, достал горсть молодой зелени, несколько ломтиков старого имбиря, две красные финики. Зелень бланшировал и нарезал, имбирь раздавил, из фиников вынул косточки — всё бросил в глиняный горшок, залил водой и поставил варить. Огонь был сильным, бульон быстро стал прозрачным.

Помешивая ложкой, он думал: «Пусть успокоится, пусть переведёт дух, пусть поймёт — здесь её никто не заставляет выходить замуж.»

В момент, когда он поднял крышку, на поверхности супа вдруг пошли круги, словно кто-то тихо барабанил снизу. А затем всплыли образы —

Роскошно отделанный кабинет, хрустальная люстра слепит глаза. Сун Сяомань в ципао сидит на главном месте, напротив — мужчина в золотых очках, улыбаясь, подкладывает ей еду. Она не притрагивается к палочкам, руками под столом изо всех сил щиплет себя за бедро. Голос старшего рядом резкий и пронзительный: «Господин Ван отменил деловую встречу, чтобы увидеться с тобой, а ты ещё ломаешься?» Не успели слова стихнуть, как одна палочка со звоном выпала из рук и упала на пол.

Зрачки Чэнь Яньчжоу сузились.

Это не спектакль — это память ожила в супе.

Он выключил огонь, налил небольшую миску, осторожно остудил, приподнял Сун Сяомань и стал понемногу вливать ей в рот.

С первым глотком её ресницы дрогнули. Со вторым — из уголка глаза выступила слеза. С третьим — она вдруг схватила его за запястье, вонзив ногти в кожу.

— Не отправляй меня обратно… — пробормотала она. — Я не хочу ходить на смотрины, не хочу выходить за незнакомца… Я просто хочу… остаться на кухне…

Голос становился всё отчётливее, слёзы лились всё сильнее.

Чэнь Яньчжоу молчал, только крепко держал миску и продолжал кормить.

Сюй Чжэн стоял в нескольких шагах, наблюдая эту сцену. Пальцы медленно сжались, потом разжались. Он опустил взгляд на принесённый им крем для рук — на этикетке ярко выделялись слова «защита от трещин и восстановление». Он оббежал три аптеки, чтобы найти его.

Он не двигался, не говорил — просто стоял.

Когда суп был выпит наполовину, Сун Сяомань открыла глаза.

Взгляд сначала рассеянный, потом постепенно сфокусировался и остановился на лице Чэнь Яньчжоу. Она моргнула, слёзы покатились, но она выдавила улыбку, как проснувшийся ребёнок.

— Я снова… потеряла сознание?

— Мгм, — Чэнь Яньчжоу поставил миску. — Снилось, что они заставляют тебя идти на смотрины?

Она замерла, потом кивнула, закусив губу, чтобы слёзы не потекли снова.

— Ты видел? — тихо спросила она.

— Отразилось в супе, — сказал он. — Ты слишком долго это держала в себе, оно само вырвалось.

Она помолчала немного, потом вдруг выпрямилась и уставилась на него.

— Брат Чэнь.

— М?

— Я не хочу возвращаться в семью Сун, — сказала она. — Не выйду замуж, не буду наследовать семейное дело. Я хочу остаться здесь, резать для тебя овощи, готовить приправы, помогать. Даже если ты прогонишь меня, я не уйду.

Чэнь Яньчжоу не ожидал такой прямоты.

Он открыл рот, ещё не придумав, что ответить, как она уже бросилась к нему, уткнулась лицом в его грудь и крепко обхватила руками за талию.

— Я правда не хочу уходить… — голос её дрожал. — Ты первый, кто не сказал «девушке не нужно учиться владеть ножом». Ты сказал «передача от сердца»… Значит, я тоже пришла от сердца?

Чэнь Яньчжоу застыл.

Её сердцебиение передавалось через ткань — частое и сильное, словно готовое выпрыгнуть. Он поднял руку, чтобы похлопать её по спине, но рука застыла в воздухе и так и не опустилась.

В печи ещё горели угли, жар от медного дна горячил Серебряную ложку на его запястье. Он услышал, как ложка слегка звякнула о край котла — «динь», коротко и холодно.

За окном Сюй Чжэн всё не уходил.

Он планировал дождаться, пока она очнётся, оставить крем для рук, сказать «береги руки от холода» и уйти. Но сейчас он не мог сдвинуться с места.

Он смотрел на эти объятия, на то, как она уткнулась лицом в грудь Чэнь Яньчжоу, на то, как рука Чэнь Яньчжоу так и не опустилась.

Он опустил голову и посмотрел на свою правую руку.

Военный нож всё ещё был зажат в ладони. На чёрной резиновой рукоятке были выгравированы четыре маленьких иероглифа: «Любимой Сяомань».

Это было вырезано три года назад, когда он впервые увидел, как она режет овощи. В тот день она порезала руку, капли крови упали на разделочную доску. Он помнил, как бросился зажимать ей палец, в спешке чуть не перевязал рану этим ножом.

Сейчас он бессознательно гладил большим пальцем эти четыре слова.

Вдруг — лёгкий треск «ка».

Рукоятка треснула.

Не сломалась, а внутри металлическая структура дала трещину, отчего вся рука онемела.

Он опустил взгляд — трещина прошла прямо через иероглифы «Любовь», оставив «Сяомань» одиноко по другую сторону.

Он не поднял нож, больше не взглянул в дом.

Повернулся и ушёл.

Шаги были тяжёлыми, каждый удар отдавался по бетону.

В доме Сун Сяомань всё ещё обнимала Чэнь Яньчжоу, не отпуская.

Чэнь Яньчжоу наконец опустил руку и легко положил ей на плечо, словно боясь что-то потревожить.

— Оставайся, если хочешь, — сказал он. — Но не потому, что мне тебя жаль.

— А потому что у тебя отличная техника нарезки и ты надёжный человек. Когда на кухне не хватает рук, ты справляешься.

Она не подняла головы, только промычала «мгм», голос глухо прозвучал у него на груди.

За окном ночной ветер подхватил опавшие листья, они ударились о стекло и соскользнули вниз.

Чэнь Яньчжоу смотрел в окно, взгляд был пустым.

Он не знал, эти слова он сказал, чтобы утешить её или обмануть себя.

Рядом с плитой недопитая миска с овощным супом всё ещё парила, поверхность была спокойной.

Но в следующее мгновение —

В центре супа вдруг закрутилась маленькая воронка, медленно вращаясь, словно что-то поднималось из глубины.

http://tl.rulate.ru/book/183421/17820739