Готовый перевод Chef God System: From Ruin to Culinary Empire / Система шеф-бога: еда лечит и меняет судьбы: Глава 6

Чэнь Яньчжоу держал пальцы в кармане. Край ткани с синим фоном и белым узором прижимался к ладони, шероховатые нитки вышивки щекотали кожу. Лапша только закипала, по краям крышки поднимался густой белый пар. Он уже собирался наклониться, чтобы проверить огонь, как вдруг занавеска с шумом отлетела в сторону.

В помещение ворвался прохладный ночной ветер, и первым делом звонко отозвался медный колокольчик.

В дверях стояла девушка. Её хвостики были завязаны безупречно ровно, платье в стиле лолита выглядело вызывающе чистым, и лишь медный колокольчик, который она прижимала к груди, был истерт по краям до темной основы и покрыт слоем старой грязи. Она вскинула голову, и в её чистых глазах отразилось пламя горелки:

— Хозяин, я могу заказать одно блюдо, которое невозможно забыть?

Чэнь Яньчжоу не шелохнулся. Половник всё ещё был в руке, а в кастрюле тихонько булькал бульон. Он скользнул взглядом по камере наблюдения в углу — индикатор погас неизвестно когда. Когда он снова посмотрел на неё, девушка уже, поднявшись на цыпочки, ловко повесила медный колокольчик прямо перед объективом, полностью перекрыв обзор.

— Ты испортила мою камеру?

— Не испортила, просто закрыла, — серьезно поправила она.

— Я не хочу, чтобы кто-то видел, что я пришла к тебе.

— Зачем пришла?

— Поесть, — ответила она как нечто само собой разумеющееся.

— Слышала, что еда у тебя здесь позволяет почувствовать вкус прошлого. Хочу съесть порцию, которую запомнят навсегда.

Чэнь Яньчжоу несколько секунд пристально смотрел на неё, затем внезапно развернулся и вылил кастрюлю бульона прямо в ведро для отходов. После чего достал из глубины шкафа старую чугунную сковороду, доставшуюся от предков, и уверенно поставил её на огонь.

Масло в сковороде нагрелось и начало едва заметно дымить.

Он одной рукой разбил в него яйцо.

Звук вытекающего в горячее масло яичного белка прозвучал отчетливо, с каким-то неуловимым оттенком вздоха. Следом отправился вчерашний рис; зерна запрыгали в масле с характерным треском. Он влил соевый соус по краю сковороды, и с резким шипением по кухне разлился аромат жареного. Но в этом запахе таилось тепло, присущее лишь дровяным печам, — едва уловимое ощущение плитки на старой кухне, целыми днями прогретой летним закатом.

Девушка замолчала. Она лишь тихонько сделала два шага вперед и замерла в метре от плиты, не мигая наблюдая за каждым движением половника.

Движения Чэнь Яньчжоу были уверенными, но серебряная ложка на его левом запястье мелко вибрировала, словно её тянуло что-то незримое. Он не обращал на это внимания, лишь про себя подумал: «Если такой ужин действительно существовал, этот вкус сам укажет мне путь».

Когда отблеск пламени скользнул по рису, зерна вдруг подернулись тончайшим золотистым сиянием, будто в них рассыпали горсть звездной пыли.

Он наложил порцию и протянул ей.

Девушка не взяла тарелку. Она лишь склонила голову, молча глядя на дымящийся жареный рис.

Прошло несколько секунд, прежде чем она заговорила. Голос её был настолько тихим, будто она боялась спугнуть нечто хрупкое:

— Бабушка... всегда готовила в это время. Я садилась на маленькую скамеечку у порога кухни и смотрела. Она не позволяла мне подходить, говорила: «Огонек выпрыгнет и укусит ребенка».

Она запнулась, погружаясь в воспоминания:

— В тот день она тоже готовила рис с соевым соусом, добавляла горошек и кубики моркови — говорила, это моё самое любимое. Но я не доела... потому что в дверь постучали.

Её пальцы невольно сжались в кулаки:

— Когда меня уводили, рис на плите еще был теплым.

В тот миг, когда она замолчала, свет во всей лавке на мгновение погас.

Это не было мерцанием или скачком напряжения. Казалось, само пространство лишилось света, который тут же вернулся обратно. Даже пламя на плите на миг пригнулось.

Чэнь Яньчжоу даже не моргнул. Он спокойно убрал пустую тарелку и поставил её у раковины.

— Откуда ты знала, что я приготовлю именно это?

— Не знаю, — девушка подняла голову, и её взгляд внезапно перестал быть детским.

— Пять лет назад на одном закрытом ужине я пробовала нечто похожее. Это был жареный рис с яйцом от старого повара, но вкус пробудил во мне память о рисе с соевым соусом. Тогда я подумала: в этом мире есть люди, способные превратить вкус в ключ.

Она замолчала и посмотрела на него:

— Кажется, я нашла того, кто делает эти ключи.

Уголок губ Чэнь Яньчжоу дрогнул:

— Так ты пришла проверить товар?

— Я пришла забронировать место, — она вытащила из пышного подола черную карту. На ней не было имени — только серийный номер и крошечный рельефный колокольчик.

— Завтра вечером я забронирую все твои «эмоциональные места».

— Не забронирую.

— Я могу заплатить наличными.

— Дело не в деньгах.

— А в чем же? — она склонила голову набок.

— Вчера ты принимал истории в обмен на еду, а сегодня не даешь платить за бронь? Правила устанавливаешь ты, и ты же их нарушаешь.

Чэнь Яньчжоу посмотрел на неё и вдруг усмехнулся:

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать.

— Звучит так, будто ты выучила этот текст заранее.

— Возраст настоящий, а соображаю я чуть лучше остальных, разве это преступление? — Она осторожно положила черную карту на испачканный маслом прилавок.

— Я не буду есть бесплатно. Завтра я принесу историю. Она будет правдивее всех, что рассказывали вчерашние гости. Она будет болезненной, такой, что невозможно забыть. Ты выслушаешь?

Чэнь Яньчжоу не прикоснулся к карте. Вместо этого он ловко вымыл сковороду и перевернул её на подставке, чтобы стекала вода. Затем он взял оставшийся рис и в несколько укусов съел его сам.

— Вкус изменился, — произнес он, проглотив последний кусочек.

— В той порции был свет, а в этой его нет. Значит, он признает только определенных людей. — Его взгляд замер на её лице.

— Ты первый гость, заставивший его сиять.

Уголки губ девушки едва заметно приподнялись:

— Тогда тебе стоит считать, что тебе повезло встретить меня.

— Мне стоит быть осторожнее и опасаться тебя.

Они смотрели друг на друга, и воздух, казалось, застыл. В конце концов она первой отвела взгляд, просунула черную карту в щель между колокольчиками и слегка подтолкнула её к центру стола.

— Тогда завтра я приду со своей историей.

Порыв ветра случайно шевельнул занавеску, колокольчик качнулся, издав чистый «динь».

Она развернулась и ушла легкой походкой, словно обычная школьница, возвращающаяся домой.

Чэнь Яньчжоу не стал её провожать и не пошел сразу запирать дверь. Он стоял на месте, слушая, как её шаги в переулке становятся всё тише, пока окончательно не растворяются в ночи.

Только тогда он подошел, аккуратно заправил занавеску и задвинул засов. Присел, поднял черную карту, посмотрел на неё на свет и вернул на место. В конце концов он подложил её под старую чугунную сковороду, прямо под ту вмятину, что образовалась от многолетнего использования.

Он снова разжег огонь.

Из самого дальнего угла шкафа он достал маленький мешочек с надписью «Запасы из родного дома». Внутри были зерна риса с легким серовато-голубым оттенком — «старый погребный рис», о котором часто твердила его мать. Говорили, что его хранят в подвалах по двадцать-тридцать лет и используют лишь при поминовении предков или для восстановления сил тяжелобольных.

Он взял горсть и высыпал в чистую кастрюлю.

Как только вода едва покрыла рис, он убавил огонь до минимума.

В этот момент серебряная ложка на его запястье без предупреждения отчетливо дрогнула.

Это не было предупреждением или резонансом. Это было похоже на... запоздалый ответ.

Словно что-то пробудилось лишь после того, как аромат приготовленной еды окончательно рассеялся.

Чэнь Яньчжоу не отрываясь смотрел на кипящий рис. Танцующие языки пламени отбрасывали колеблющиеся тени на старый шрам над его бровью.

Белый пар, поднимавшийся от края крышки, постепенно сгущался, принимая форму, отдаленно напоминающую цветок — точь-в-точь как нефритовый цветок, который его мать всегда втыкала в прическу.

Он машинально коснулся кармана на груди. Кусок ткани всё еще был там.

Но на этот раз он не стал его доставать.

http://tl.rulate.ru/book/183421/17508232