Готовый перевод Spear God: From Trash to Supreme with Sister by My Side / Копье богов: от предательства к вершине мира: Глава 12

Спустившись вниз, Ван Линтянь направился во вторую комнату отдыха и увидел свою сестру, Ван Сяоя, восседавшую на роскошном кресле.

Заметив брата, она вскочила и, припрыгивая, подбежала к нему с широкой улыбкой.

Её голос, чистый и звонкий, словно пение птицы, раздался в тишине:

— Брат, почему ты так долго? Что случилось?

Она замерла, не отрывая от него своих огромных, сияющих глаз.

Ван Линтянь не стал ничего объяснять, лишь ласково коснулся головы сестры.

— Веди себя хорошо, — мягко произнес он. — У меня есть дела. Пока я не вернусь, оставайся здесь, в Павильоне Ванбао, о тебе позаботятся.

С этими словами он развернулся и зашагал прочь, в сторону поместья клана Ван. Каждый его шаг казался весомым, словно он нес на плечах тысячи цзиней.

С каждым шагом в памяти всплывали картины сражений, в которых он участвовал ради семьи последние десять лет. Не успел он опомниться, как подошел к воротам клана Ван.

За воротами царило оживление — сегодня проходило ежегодное состязание клана. Однако в этом году здесь было заметно тише, чем обычно: в тот день, когда Ван Линтянь сражался, погибло немало людей.

Клан Ван и не подозревал, что опасность уже подкралась к ним незаметно. Чьи-то глаза пристально наблюдали за этим празднеством.

И эти глаза принадлежали не кому иному, как Ван Линтяню.

Раньше в это время именно он был душой праздника, но на этот раз его возвращение преследовало лишь одну цель.

Он пришел, чтобы восстановить справедливость для себя и сестры. Он стремительно пересек порог, и стражники у ворот тут же его заметили.

Лицо одного из учеников исказилось от ужаса. Он бросился внутрь, на бегу выкрикивая:

— Великий старейшина! Беда! Плохие новости!

Однако Великий старейшина Ван Хаоюй, сохраняя суровый вид, хмуро бросил:

— Сегодня день состязания клана. Что за паника? Как это подобает члену семьи?

Увидев гнев старейшины, стражник впал в еще большее отчаяние. Задыхаясь, он прохрипел:

— Великий старейшина, простите... но дело действительно плохо!

Услышав это, Ван Хаоюй заставил себя успокоиться и тяжело спросил:

— Что произошло? Что за суета?

— Сегодня день состязания клана. Если ты не ответишь немедленно, ты знаешь, какими будут последствия.

Ученик задрожал, по его спине градом покатился холодный пот. Не из-за угроз, а от осознания того, о чем именно говорил старейшина — от одной мысли об этом становилось не по себе.

Дрожащим голосом, едва сдерживая панику, он выдавил:

— Великий старейшина... всё плохо. Молодой господин вернулся!

Лицо Ван Хаоюя просияло:

— Мой сын вернулся? И что в этом плохого?

Да, хоть он и был лишь Великим старейшиной, в душе он уже давно мнил себя главой клана.

Он направился к выходу, на ходу отчитывая стражника:

— Почему ты не сказал раньше о таком важном событии?

— Но это не молодой господин, это...

В этот момент раздался громовой возглас:

— Это я!

Тень стремительно возникла перед Ван Хаоюем.

Улыбка еще не успела сойти с морщинистого лица старейшины, как она мгновенно сменилась яростью. Он взревел:

— Ты?! Как это возможно?

— Ты же ушел вглубь Горного хребта Хэйши! Как ты мог выжить?

Ван Линтянь посмотрел на него с насмешливым прищуром.

— Что? — бросил он. — Неужели мой выживший вид так расстроил Великого старейшину?

Сказав это, он, не проронив больше ни слова, зашагал вперед. Его походка была медленной и спокойной.

Однако кроваво-красные глаза и Копье, Разрушающее Небеса, призванное из его Наджэ, вокруг которого бурлила боевая ци, выдавали его истинное состояние. В душе его не было и капли спокойствия.

Ван Хаоюй не осмелился преградить ему путь. Он знал: сейчас Ван Линтянь опаснее всех.

Ван Линтянь лишь мельком взглянул на него. От этого взгляда у Ван Хаоюя по спине пробежал холодок — в этих багровых глазах затаился зверь, готовый вырваться из клетки и сеять хаос.

Когда Ван Линтянь вышел на тренировочную площадку клана, он окинул взглядом знакомые декорации и тяжело вздохнул.

Шум и веселье мгновенно стихли. Присутствующие понимали, зачем пришел этот человек.

Его появление превратило праздничную атмосферу в ледяное безмолвие.

Сжимая копье в правой руке, Ван Линтянь обвел взглядом толпу. Видя знакомые, но полные ужаса лица, он не мог не почувствовать боли — он прожил здесь слишком много лет.

Заметив, что Ван Линтянь вошел в поместье, Ван Хаоюй, напротив, набрался наглости. Он стремительно прошел мимо него к своему почетному месту.

Сев на свое место, он сверкнул глазами и прокричал:

— Ван Линтянь! Ты всё же посмел вернуться, предатель клана!

Ван Линтянь разразился смехом — горьким и душераздирающим.

В такт его смеху в небе сверкнули молнии, и поднялся резкий порыв ветра.

Внезапно его головной убор упал на землю, и длинные черные волосы разметались по ветру. С его кроваво-красными глазами он стал похож на явившегося в мир демона.

— Хорошо! Очень хорошо! — рявкнул он.

Он начал медленно приближаться к Ван Хаоюю. Ученики клана расступались перед ним, образуя путь. Столкнувшись с его жаждой убийства, они дрожали от страха, не в силах оказать сопротивление.

Ван Линтянь шел неспешно, и каждый его шаг отдавался гулким эхом.

С каждым шагом боевая ци на его копье становилась всё мощнее. Когда он приблизился к Ван Хаоюю, узоры драконов на древке ожили, словно готовые сорваться с места. А алое острие, окутанное фиолетовой ци, казалось, вот-вот начнет капать кровью.

Вокруг него словно упала температура, заставляя людей съеживаться от холода.

Остановившись, Ван Линтянь обвел взглядом дрожащую толпу, после чего его взор вновь замер на Ван Хаоюе.

Он молчал, но его сжатые пальцы на древке и багровый блеск глаз кричали о годах невыносимой обиды.

Прошло десять вдохов.

Наконец Ван Линтянь заговорил:

— Назвать меня предателем клана... Это, пожалуй, самая нелепая шутка в мире.

— Старый пес! Я с восьми лет сражался за этот клан! Я прошел через бесчисленные битвы, покрываясь шрамами, лишь бы защитить этот дом!

— И теперь я — предатель?

Лицо Ван Хаоюя исказилось, но он ответил с запредельной наглостью:

— Ты сам этого захотел. Какое нам до этого дело?

Ван Линтянь не взорвался гневом, как прежде. Он спросил ровным, пугающим голосом:

— Я сделал всё это ради клана. Но что не так с моей сестрой? Почему ты решил выдать её за Ли Фэна?

Ван Хаоюй лишь фыркнул:

— Раз уж ты лишился своего развития, твоя сестра должна защищать клан. Это её долг.

— К тому же, что плохого в Ли Фэне? Пусть он и в возрасте, но он глава семьи.

С этими словами лицо старейшины приняло выражение праведного негодования, будто он действительно заботился о благе Ван Сяоя.

Слова эти полоснули Ван Линтяня по сердцу, словно раскаленным ножом. В его глазах вспыхнул пожар, способный испепелить небеса.

Его жажда убийства, копившаяся годами, хлынула наружу подобно водопаду, заставляя воздух вокруг застыть от холода.

Он перевел взгляд на возвышение, где сидели второй старейшина Ван Синь, третий — Ван Хаочэнь и четвертый — Ван Цзылин.

Сегодня все были в сборе, и Ван Линтянь видел их.

Лица старейшин выражали разные чувства.

Ван Синь резко встал с места и закричал:

— Ты — предатель! Ученики, схватить его!

Он первым бросился в атаку.

Ван Линтянь лишь перехватил Копье, Разрушающее Небеса, и с легкостью отразил сокрушительный удар Ван Синя.

Затем он повернулся к третьему старейшине:

— Третий старейшина, а каково ваше мнение?

Голос Ван Линтяня, глубокий и тяжелый, долетел до ушей того.

Ответ Ван Хаочэня заставил Линтяня горько усмехнуться. Старейшина поднялся, его лицо было мрачным:

— Клан действительно задолжал вам с сестрой...

— Но это не дает тебе права на убийство сородича!

Он говорил с видом великого праведника, но в его голосе сквозила неуверенность.

Ван Линтянь лишь пристально посмотрел на него, не проронив ни слова.

Затем он обратился к четвертому:

— Четвертый старейшина, а вы?

Ван Цзылин выглядел человеком, познавшим все тяготы жизни. В его взгляде не было ни страха, ни злорадства — лишь глубокая печаль.

Вздохнув, он поднялся и подошел к Великому старейшине.

— Брат, неужели всё должно дойти до этого?

Ван Хаоюй, словно кошка, которой наступили на хвост, взвился:

— Четвертый! Он убил сородича! Почему ты обвиняешь меня?

Он яростно кричал на брата, и морщины на его лице превратились в глубокие борозды.

Ван Цзылин посмотрел на Ван Линтяня. В его глазах читалась смесь сочувствия, нежелания отпускать и невыразимой скорби.

— Неужели нет иного пути, Тянь-эр?

Ван Линтянь понимал, о чем он. Его багровые глаза медленно закрылись. Он слабо улыбнулся:

— Четвертый старейшина, я понимаю.

— Но с того самого момента, как они решили выдать мою сестру за Ли Фэна, наш финал был предрешен.

Он направил острие копья на Ван Хаоюя:

— Хватит болтовни. Сражайся!

— Паршивец! — взревел старейшина. — Как ты смеешь восставать против старших!

Ван Линтянь не стал тратить время на слова. Он одним резким движением сорвал край своего одеяния. Раздался треск, и кусок черной ткани медленно опустился на землю.

Он вновь наставил копье на Ван Хаоюя и произнес ледяным тоном:

— С этого дня я, Ван Линтянь, официально покидаю клан Ван.

Он обвел взглядом присутствующих. Те, кто встретился с ним глазами, поспешно склонили головы.

— И всё, что я сделаю сегодня и впредь, ведет к одному слову — месть!

С этими словами копье рванулось вперед, целясь прямо в лицо Великого старейшины!

http://tl.rulate.ru/book/183266/17527312