Готовый перевод Eternal Love / Вечная любовь: Глава 4: Опасная сделка

Прошло шесть месяцев.

Наступил новый год. Теперь мне двадцать четыре.

За эти полгода во мне произошли огромные перемены, которые до глубины души поразили бы тех, кто знал меня прежде. Мои близкие отвернулись от меня, настолько я изменилась.

Временами я сама пугаюсь своего преображения и вскакиваю среди ночи в холодном поту. Иногда мне так хочется стереть этот новый облик, что я мчусь во весь опор по шоссе Кёнчхун, рассекая ночной воздух.

Самая заметная перемена — я стала выдавать себя за мужчину. Состригла длинные волосы под короткую стрижку и теперь всегда ношу брюки. Однако те, кто знает, что я женщина, осведомлены об этом.

При любой возможности я занимаюсь кэндо. Это нужно, чтобы защитить себя и укрепить выносливость. Ведь мне то и дело приходится ввязываться в драки. Окружающим нужны моя врождённая смелость и боевой дух, доставшиеся от отца. Впрочем, я и сама этого хотела. К тому же, когда я в спортзале обливаюсь потом, я иногда нахожу ту себя, о которой успела позабыть.

Эта находка порой сбивает меня с толку. Но мне нужно возвращать тот образ, который, казалось, был утерян навсегда. Как бы я ни менялась, внутренне я должна оставаться прежней. И в конце каждой тренировки меня неизменно ждёт одно — ненависть к этому мерзавцу, Хан Мунгю.

Я наслаждаюсь этим чувством. Чтобы подтвердить его, я снова и снова взмахиваю бамбуковым мечом, пока форма не пропитается потом. Я не останавливаюсь, пока мой подчинённый, которого я привела с собой, не оказывается на грани смерти.

Дома больше нет. То есть дом-то стоит, но я туда не захожу. Обстоятельства не позволяют. И дядя... Он уехал в Тэджон к маме, сказав, что больше не может жить со мной, ставшей совсем другим человеком.

.

.

.

— Ты обязательно должна так жить?

— Дядя, вы могли бы мне помочь.

— Я же сказал, что это невозможно.

— Вот поэтому у меня нет другого пути.

— Ты ведь знаешь, как это прошлое ранило председателя, и всё равно так поступаешь?

— ……

— Неужели Чэён хотел бы видеть тебя такой?

— ……

— Думаю, нет. Уж не знаю, как там на самом деле, но Чэён, верно, обливался бы кровавыми слезами, глядя на тебя.

— Верно, он бы обливался кровавыми слезами.

— То, что я имею в виду под кровавыми слезами…

— Моё толкование правильное.

— Хм… Ты и правда собираешься так жить?

— Да.

— Грозишься во что бы то ни стало убить того мерзавца?

— Да.

— Ох… Ну ладно. Я знаю, что ты согласилась на все их условия только ради того, чтобы прикончить его. Я и сам подталкивал тебя к этому, решив промолчать. Я думал, что в этом мире порой нужно быть хитрой, как лиса. Считал, что лучше выйти на свободу, чем губить молодость за решёткой. Ведь злодеяния такого типа рано или поздно всё равно выплывут наружу, по какому бы пути это ни пошло. Тогда-то его и похоронят заживо. Люди в этом мире не так глупы, как кажется.

— ……

— Я надеялся, что, выйдя оттуда, ты снова возьмёшься за учёбу, обретёшь влияние. Хотел, чтобы ты, впитав наставления председателя, стала тем, кто делает этот мир чище и прекраснее. Такова была воля председателя. Именно такой ты должна была стать, я верил в это. А ты твердишь об убийстве…

— Вы же знаете, почему я хочу его убить.

— И что ты этим получишь? Любовь? Зачем тебе любовь мертвеца? Думаешь, он об этом узнает? Покойник…

— Замолчите!.. Если бы не Чэён, меня бы сегодня здесь не было. Если бы он был рядом, я бы стала такой, как вы говорите.

— Ынсо?..

— Тот подонок убил моего отца, убил Чэёна. И… и меня он тоже убил. Перед вами сидит не Кан Ынсо.

— ……

— Я обязательно его убью. Буду жить только ради этого. Ваша помощь мне не нужна.

— Хм… Значит, тебе суждено так жить, а я не могу на это смотреть, так что мне пора уходить. Раз ты говоришь, что сидящая передо мной — не дочь председателя и не та Кан Ынсо, которую я знал, то и оставаться с тобой мне незачем.

.

.

.

Мама? Мама всё ещё находится в вегетативном состоянии. Пошёл уже седьмой год. Её состояние, ничуть не улучшившееся с тех пор, по-прежнему подпитывает мою ненависть к тому подонку. Однако ярость и гнев из-за убийства Чэёна и того, как они скрыли и сфабриковали это дело, уже перевесили боль за мать. Никто не может меня остановить.

Я знаю, что его злодеяния когда-нибудь станут известны миру, как и говорил дядя. Знаю и то, что его попытки прорваться в президенты — признак безумия. Но я хочу убить его не из-за его бесстыдных преступлений. Хотя, стоит мне вспомнить слова, что он выплюнул перед зданием прокуратуры, внутри всё закипает, а зубы сами собой стискиваются.

.

.

.

— Я человек кристально чистой совести. Говорят, нет таких, кто не запылился бы при встряске, но я исключение. Мне жаль, что у генерального прокурора столь узкий кругозор, раз он вызвал меня, поверив словам какого-то убийцы, но истина скоро будет объявлена моими собственными устами.

— Вы когда-нибудь встречались с Чон Ильбоном?

— Да, было дело.

— Сколько раз вы виделись?

— На моей памяти — раза три или четыре.

— С какой целью вы виделись?

— Поначалу это был просто обед. Но когда он начал обращаться с просьбами, я отказал, и с тех пор мы не встречались.

— Когда вы виделись в последний раз?

— Этого я не помню.

— Говорят, Кан Ынсо — дочь Кан Пхансока. Вы знаете его?

— Знаю. В своё время он махал кулаками, но разве потом он не сделал много добрых дел?

— Вы с ним встречались?

— Нет.

— Ходят слухи, что существует гроссбух с записями о передаче Кан Пхансоком денег на политические нужды. Это правда?

— Совершенно беспочвенные слухи. Я же сказал, что никогда с ним не встречался.

— Есть человек, видевший вашу встречу. На каком основании он мог такое утверждать?

— Откуда мне знать… Возможно, он случайно увидел меня на каком-нибудь деловом обеде или ужине. Однако мы никогда не сидели за одним столом и не встречались в частном порядке. Если устроить очную ставку с тем, кто это утверждает, всё сразу прояснится.

— Поговаривают, вы метите в президенты на следующих выборах. Это так?

— Думаю, любой, кто вступает на путь политики, конечной целью видит пост президента.

— Не помешает ли этот инцидент вашему пути к власти?

— Истина всегда пробьёт себе дорогу, и я верю, что наш великий народ доверится мне — человеку, которому не в чем себя упрекнуть перед небесами.

.

.

.

Когда эти воспоминания всплывают в памяти, моё желание убить его становится невыносимым. Мне хочется зашить ему рот швейной машинкой или раздавить его камнем. Как бы то ни было, он должен сдохнуть от моих рук. Первая причина — он убил Чэёна.

И мой верный конь — мотоцикл. То, что любил Чэён, и что он любил, пожалуй, сразу после меня. Я научилась водить и теперь делаю это мастерски. На мотоцикле я «встречаюсь» с Чэёном, и, чувствуя вину за то, как я изменилась, мчусь по шоссе Кёнчхун до самого Чхунчхона. Я научилась ездить и купила байк, чтобы стать с Чэёном одним целым. Хочу чувствовать его дыхание, не хочу расставаться с ним ни на миг. Ведь он для меня важнее всего на свете.

Кроме этого, во мне произошло множество невообразимых перемен. Все они были необходимы, чтобы убить его. И среди этого вороха изменений неизменной осталась лишь любовь к Чэёну.

.

.

.

Янсури.

— Как ты? Долго меня ждал?

— ……

— М-м… На прошлой неделе я была занята. Ты же знаешь, какая я теперь важная персона. Но не волнуйся. Со мной ничего не случится. И… я говорю это каждый раз, когда прихожу… прости меня.

Вместо «люблю тебя» я должна говорить это чаще, но я привыкла твердить «прости» из чувства вины. Конечно, я верю, что Чэён поймёт. Без этой веры его бы не было во мне, а меня — в нём.

— Всё же я хотела сберечь хотя бы своё тело. Раз моя любовь принадлежит лишь тебе, я не собиралась отдавать его никому другому. Правда, не собиралась. Но… фу-ух.

Я присела на гравий и закурила.

— Да, тело ведь не так важно, верно? Важно то, что на душе.

Эти слова я произнесла не для того, чтобы убедить Чэёна, а чтобы наложить заклятие на саму себя.

— Конечно, наверняка был и другой способ. Должен был быть. Лучший способ. Но для меня это был единственный выбор. Мне нужен был он. Мне нужна была его власть, которая оказалась больше, чем я думала. Только опираясь на него, я могла устранить тех, кто покровительствует тому подонку. Только убрав их, я смогу добраться до него самого. Возможно, это лишь оправдание. Но, Чэён, ты ведь понимаешь моё желание оправдаться? Не считай это просто отговоркой, пойми, что у меня не было иного выхода. А если не можешь понять… что ж, мне остаётся только снова просить прощения. Прости меня…

Мой изменившийся облик. Каждый раз, приходя к Чэёну, я чувствую вину. Поэтому в конце я всегда прошу прощения. Но для меня это был действительно неизбежный выбор. Я винила себя, спрашивала, почему именно этот человек, но его влияние было огромным. Тот факт, что ему приходилось постоянно конфликтовать с покровителями Хан Мунгю, заставил меня отбросить долгие колебания. И если спросить, стоило ли ради этого жертвовать телом, становиться его сексуальной игрушкой… я отвечу, что это была сделка. Да, просто сделка. Сделка ради того, чтобы убить этого ублюдка, Хан Мунгю.

http://tl.rulate.ru/book/182402/17168607