Готовый перевод Back to 1998: Rewriting My Military Destiny / Снова 98-й: Моя армия, моя судьба!: Глава 13

На спортивном поле Сунь Чжэн провёл время до самого ужина, после чего неспешно вернулся в казарму.

Видя, как Ма Чжиго пишет письмо родным, Сунь Чжэн подумал, а не стоит ли и ему написать домой.

Но довольно быстро Сунь Чжэн отказался от этой мысли.

В прошлой жизни он как-то написал письмо семье, а через месяц получил звонок от отца.

Отец сообщил, что пока его дома не было, старики так обрадовались, что отправились в путешествие, и, увлёкшись, пропустили даже Новый год дома.

В тот момент чувства Сунь Чжэна были непередаваемы.

Когда дети других солдат садились в поезд, родители рыдали навзрыд.

А когда садился в поезд он, его родители улыбались так, что виднелись дёсны.

Сунь Чжэн, как в прошлой, так и в нынешней жизни, не был отъявленным хулиганом.

Во время учёбы он не опаздывал и не уходил раньше, не водился с шалопаями и ни с кем не дрался.

Он так и не понял, почему родители так им пренебрегали в те годы.

После демобилизации они купили ему квартиру, помогли с женитьбой.

Потом он развёлся, и квартира тоже пропала.

Тогда родители окончательно пустились во все тяжкие, колеся по всей стране.

В любом случае, у них была пенсия, и вдвоём им хватало денег, даже с избытком.

Прикинув время, он решил, что сейчас их, скорее всего, уже нет дома.

Ладно, писать письмо не буду.

В прошлой жизни он написал письмо, а отец ещё и позвонил, посмеялся над ним.

Он даже специально указал на опечатки, заставив Сунь Чжэна, принимавшего звонок в кабинете командира взвода, чуть ли не проскрести подошвами ботинок пол.

Сунь Чжэн подошёл к Ма Чжиго и спросил: — Скоро ужин, разве не нужно готовиться?

Ма Чжиго, не поднимая головы, ответил: — Готовиться к чему? Дежурный только что сообщил. Сегодня разрешили всем самим идти в столовую, строиться не надо.

Сунь Чжэн огляделся и увидел, что все пишут письма домой. Он презрительно скривил губы и в одиночку отправился в столовую.

Сегодня в столовой тоже было мало старослужащих, и те, кто накладывал еду, были рассеяны.

В огромной столовой только Сунь Чжэн пришёл поесть.

Старослужащий поднял веки и, указав на ковш, сказал: — Сам себе положи.

Сунь Чжэн кивнул: сам так сам.

Сам себе — значит, всё мясное.

Есть мясо каждый день, и всё равно хочется.

Рост Сунь Чжэна уже перевалил за метр семьдесят.

Сунь Чжэн чувствовал, что с его нынешними физическими нагрузками и аппетитом он, по крайней мере, не будет ниже, чем в прошлой жизни.

Набрав еду, он не стал искать стол, а присел у раздаточного стола, чтобы было удобнее подходить за добавкой.

Сунь Чжэн жадно ел, когда вдруг обнаружил, что напротив него кто-то сел.

Сунь Чжэн с любопытством поднял голову и едва не выругался.

«Почему эта дикая собака тоже пришла одна?»

Дикая собака Се Цзинъюй указала на стол и сказала: — Это стол нашего взвода.

Сунь Чжэн, с набитым ртом, указал пальцем на себя и спросил: — Тогда мне уйти?

Се Цзинъюй спокойно кивнула. Сунь Чжэн, понимая, что лучше не спорить, пересел за соседний стол.

Он не хотел иметь дело с этой женщиной, даже есть рядом с ней было неприятно.

Съев первую порцию, Сунь Чжэн, когда во второй раз пошёл за добавкой, набрал примерно столько же, сколько и в первый.

Старослужащий у раздаточного стола, от нечего делать, даже подошёл и уставился на него, как он ест.

Он хотел посмотреть, оставит ли этот парень что-нибудь в тарелке.

Если осмелится оставить, он сегодня же ему покажет.

Старослужащий не ожидал, что Сунь Чжэн не только съел вторую порцию, но и, просидев на стуле полминуты, между супом и добавкой, решил взять еду в третий раз.

Старослужащий уже немного испугался и тихо сказал: — Парень, хватит уже, ты столько ешь, что мне, старому брату, как-то неловко. Не лопни.

Сунь Чжэн хихикнул: — Старший брат, это только начало. Обычно, когда мы едим, наш командир взвода строго следит за временем. Здесь уже давно, только первые два дня я ел досыта, а в последнее время я так и не наедался.

Увидев, что Сунь Чжэн снова берёт третью порцию, старослужащий подумал, встал и пошёл в кухню, откуда принёс кусок колбасы.

Старослужащий положил колбасу в тарелку Сунь Чжэна и, улыбаясь, сказал: — Личное, попробуй.

Сунь Чжэн схватил колбасу и откусил большой кусок. Пожевав несколько раз, он вдруг спросил: — Старший брат, ты ведь не из провинции Сычуань, верно? Твой акцент не похож.

Старослужащий улыбнулся: — Моя мама из провинции Сычуань, а эту колбасу прислал мой дедушка.

Сунь Чжэн съел ещё несколько кусков, с выражением наслаждения на лице сказал: — Вот именно, это настоящая сычуаньская колбаса. Не говорю, что в других местах её нет, но нигде вкус не такой правильный.

Старослужащий дважды засмеялся и сел напротив Сунь Чжэна: — Я сразу понял твой акцент, он такой же, как у моей мамы, когда она говорит по-китайски.

Они оказались наполовину земляками. Старослужащий рассказал Сунь Чжэну немало забавных историй, которые он слышал и пережил, когда ездил в провинцию Сычуань навещать бабушку и дедушку.

Сунь Чжэн ел третью порцию риса гораздо медленнее.

Он действительно не солгал, когда сказал, что после начала официальных тренировок не только Ма Чжиго, но и практически все командиры взводов новобранцев укладывались в пять минут на приём пищи.

Даже самый добродушный Старый Ма был таким же.

Сунь Чжэн не понимал, почему они так ограничивали время на еду, но в прошлой жизни, после распределения в подразделение, он больше никогда не сталкивался с таким ограничением времени на приём пищи.

Но почему-то, покинув учебный центр новобранцев и вернувшись сюда до перерождения, Сунь Чжэн всё равно ел гораздо быстрее обычных людей.

В ходе беседы выяснилось, что этого старослужащего зовут Ли Юн, и он тоже служит второй год, как и Ма Чжиго.

Поев, Сунь Чжэн торжественно поблагодарил Ли Юна.

Возможность попробовать сычуаньскую колбасу в тысячах километров от дома, возможно, оставит у него незабываемые впечатления на всю жизнь.

Ли Юн щедро махнул ему рукой на прощание.

Когда Сунь Чжэн набирал третью тарелку еды, дикая собака Се Цзинъюй уже закончила есть и ушла.

По дороге обратно Сунь Чжэн встретил нескольких сослуживцев, которые шли поесть.

Сейчас армия официально перешла на двухгодичный срок службы, и у них, скорее всего, всё изменится только к середине следующего года.

В любом случае, Ма Чжиго вернётся домой в конце следующего года.

Ма Чжиго и его сослуживцы, можно сказать, стали последними, кто служил два года.

Сунь Чжэн помнил, что замена нашивок на погонах с вертикальных полос на угольники произошла примерно в июне следующего года.

Вместе с этим, добровольцы, такие как Старый Ма, все были переведены в звание унтер-офицеров.

Сунь Чжэн считал, что как бы ни меняли, звания солдат всё равно не такие модные, как у офицеров.

Жёлтые знаки, как это эффектно.

Жёлтый цвет, раньше только царская особа могла его использовать.

Сунь Чжэн не очень хорошо помнил погоны офицеров других родов войск, казалось, они немного отличались.

Но в целом они были жёлтые, вероятно, цвет линии на знаке был другим.

У их сухопутных войск на знаке сверху была красная линия.

Сунь Чжэн смутно помнил, что у ВВС или ВМФ линия сверху была синяя.

http://tl.rulate.ru/book/181771/17919086