Готовый перевод System Rescue: Rewriting the Villain’s Destiny / Система спасения: Переписываю судьбы злодеев: Глава 13

— Ничего, — ответил он, глядя на Гу Чэньчжоу с мягкой улыбкой. — Чэньчжоу, приходи почаще, когда будет время.

Гу Чэньчжоу слегка кивнул: — Обязательно. Дядя, вам стоит хорошо отдохнуть.

По дороге обратно в машине было тихо.

Шэнь Ли повернула голову и посмотрела в окно. Последние лучи заходящего солнца окрасили город в теплый золотистый цвет.

Внезапно она повернулась и посмотрела на Гу Чэньчжоу, который дремал рядом, с любопытством и едва заметной хитринкой в глазах.

— Эй, Гу Чэньчжоу.

— Мм?

— Что именно папа сказал тебе тогда в палате?.. Шептал что-то.

Разорившаяся светская дама x Зловещий магнат в инвалидной коляске 27

За окном зажглись городские огни, заискрился и засиял поток света. В салоне же царила тихая тьма, лишь приборная панель излучала слабый свет.

Вопрос Шэнь Ли, полный явного любопытства: «Что именно папа сказал тебе тогда в палате?.. Шептал что-то?», подобно камню, брошенному в глубокий пруд, вызвал легкую рябь на спокойной поверхности Гу Чэньчжоу, который дремал с закрытыми глазами.

Он медленно открыл глаза и повернул голову.

Свет и тень, проносившиеся за окном, мерцали на его глубоких чертах лица, скрывая эмоции в его глазах.

Он не ответил сразу, лишь спокойно смотрел на Шэнь Ли. В его глазах уже не было привычной холодной остроты, ни торжественной откровенности, которую он проявлял перед отцом Шэнь в палате. Вместо этого они были словно подернуты легкой дымкой, с неуловимым глубоким смыслом и едва заметной... улыбкой?

Шэнь Ли почувствовала себя немного неловко под его взглядом, приподняв бровь: — Что? Нельзя говорить? Неужели папа и правда рассказал тебе о моих детских неловкостях? — она нарочито говорила с преувеличенной настороженностью.

Уголки губ Гу Чэньчжоу едва заметно дрогнули вверх, дуга была настолько слабой, что едва различима.

Он не отрицал и не подтверждал, лишь снова перевел взгляд на проносящиеся мимо неоновые огни. Его низкий голос прозвучал в тишине салона с ноткой многозначной лени:

— Секрет.

Шэнь Ли: «......»

Она смотрела на профиль Гу Чэньчжоу, который явно собирался не говорить, и чувствовала, как будто ее легонько поцарапали кошачьи коготки — и зудело, и немного обидно.

Вот же он! Когда он научился играть в загадочность?

И еще «секрет»?

Это же мой отец, в конце концов!

Она скривила губы, фыркнула и тоже повернулась к окну, решив игнорировать этого внезапно ставшего хитрым ледышку.

Маленький Сгусток издевательски хихикнул в ее голове: 【Пфф! Хозяйка потерпела неудачу! Главный герой испортился! Но такой главный герой с легкой таинственностью тоже очень обаятелен! Уровень благосклонности +5!】

Шэнь Ли: 【...】Ненавидела эту систему без всяких границ, которая измеряет уровень благосклонности где попало и постоянно его озвучивает.

Вернувшись в особняк Гу, легкая атмосфера тайны, возникшая между ними, быстро рассеялась под натиском неотложных дел.

План «рыбалки» вступил в самую решающую и опасную стадию — стадию затягивания сети.

Приманка «внутренние потрясения в Гуши» и «семья Шэнь на грани полного краха», которую Шэнь Ли намеренно или ненамеренно сливала Чжао Хуну, была подобна самому сладкому яду, лишившему уже жадного и раздувшегося Чжао Хуна всякого рассудка.

Он, словно акула, учуявшая запах крови, безумно мобилизовал все свои ресурсы, даже не побоялся заложить последние ценные активы Корпорации Чжао, сделав все на карту в информационной войне и облаве на семью Шэнь. Он надеялся нанести смертельный удар обеим семьям, пока Гу Чэньчжоу был занят собой, и тем самым взобраться на «большой корабль» Второго дяди Гу, которого он считал своим союзником.

Тем временем, Второй дядя Гу, Гу Миндэ, получив непрерывные «радостные вести» от главаря «водяных крыс» и Чжао Хуна, наконец не смог сдержать внутреннего восторга и раздувшихся амбиций.

Он больше не удовлетворялся контролем над общественным мнением из-за кулис, начал часто контактировать с Чжао Хуном, даже тайно приказывал Чжао Хуну проводить более агрессивные операции, пытаясь окончательно увязнуть Гу Чэньчжоу в трясине и создать иллюзию скорой смены владельца Гуши.

Аномальные денежные потоки и информационный обмен, в паутине, расставленной Шэнь Ли, были четко зафиксированы, записаны и увеличены.

Гу Чэньчжоу, восседая в тылу, действовал как самый хладнокровный охотник.

Он точно управлял гигантским кораблем Гуши, который уверенно двигался вперед в созданной Шэнь Ли иллюзии «бурных волн».

С одной стороны, он использовал безумие Чжао Хуна и нетерпение Второго дяди Гу, чтобы постоянно выбрасывать новые, еще более заманчивые «слабые места», побуждая их вкладывать больше ресурсов и раскрывать больше улик.

С другой стороны, он тайно мобилизовал основные силы, укрепляя истинный фундамент Гуши, и в то же время незаметно собирал окончательные доказательства сговора семьи Чжао и Второго дяди Гу.

Шэнь Ли же, подобно призраку, управляющему всей ситуацией, с легкостью маневрировала на поле боя, где переплетались сеть и реальность.

Она управляла направлением общественного мнения, выставляя каждое действие Чжао Хуна и Второго дяди Гу на всеобщее обозрение, но при этом заставляя их ошибочно полагать, что их план идет как нельзя лучше.

Кроме того, она отслеживала каждый незаконный денежный поток, фиксировала каждого ключевого игрока и медленно затягивала расставленную сеть.

Несколько дней подряд Гу Чэньчжоу днем нормально работал, а вечером возвращался и запирался в кабинете.

Да, рядом с письменным столом стоял диван и небольшой передвижной столик — это была «рабочая зона» Шэнь Ли.

【Хозяйка! Второй дядя Гу только что через зашифрованный канал передал Чжао Хуну последнее указание! Потребовал, чтобы завтра, с открытием фондового рынка, он начал генеральное наступление и одновременно выпустил нашу «тщательно подготовленную» так называемую «окончательную бомбу» о «подделке ключевой финансовой отчетности Гуши»!】Голос Маленького Сгустка дрожал от возбуждения.

Шэнь Ли изогнула губы в интересной дуге: 【Хорошо. Сообщи Гу Чэньчжоу, рыба клюнула, пора затягивать сеть.】

【Принято!】

Несколько дней спустя, в одно кажущееся спокойным утро.

Шэнь Ли, как редко бывает, выспалась и, спускаясь вниз, увидела Гу Чэньчжоу, уже сидящего в столовой и смотрящего новости экономики.

Утренний свет проникал сквозь огромное панорамное окно, обрамляя его мягким золотым ободком, но низкое давление, витавшее вокруг него, распространялось раньше утреннего света за окном.

Кофе перед ним почти не был тронут, брови слегка нахмурены, он смотрел на экран планшета, взгляд его был мрачен.

Шэнь Ли остановилась.

В последнее время они оба были заняты до предела, хотя и жили под одной крышей, их общение было в основном связано с планом «рыбалки» в кабинете.

Она остро почувствовала, что сегодняшний Гу Чэньчжоу казался особенно другим.

Это было не только из-за серьезности предстоящих событий, но и из-за какой-то более глубокой, неуловимой мрачности.

Она подошла к обеденному столу и села. Слуга подал завтрак.

Шэнь Ли взяла кусок тоста и как бы невзначай спросила: — Что случилось? Снова какие-то новые действия со стороны семьи Чжао? Или Второй дядя Гу опять выкинул какой-то фортель?

Она думала, он беспокоится из-за предстоящей битвы.

Гу Чэньчжоу поднял взгляд от планшета и посмотрел на нее.

Его взгляд был глубоким, как темная вода в озере, внутри которого бурлила непостижимая для Шэнь Ли, густая, как смола, тяжесть и... боль?

Он не ответил на ее вопрос, лишь очень коротко скривил губы, улыбка... была горькой?

Однако вскоре он снова опустил голову, молча взял чашку кофе, пальцы его напряглись до белизны.

Сердце Шэнь Ли необъяснимо упало.

Что-то не так.

Неужели что-то случилось?

Тот Гу Чэньчжоу, которого она знала, даже перед лицом величайшего кризиса, всегда был спокоен и полон уверенности, а не такой, словно его окутала огромная печаль и бессилие, и даже спина его была не такой прямой, как обычно.

Она только хотела спросить снова, как голос ведущего утренних экономических новостей на встроенном в стену ресторана телевизоре внезапно усилился, полный шока и возбуждения:

— Срочная новость! Несколько минут назад, с открытием торгов, акции Корпорации Чжао столкнулись с беспрецедентным обвальным падением! Текущее падение превысило семьдесят процентов! Сработало механизм коррекции!

— Одновременно полиция выпустила новое сообщение! Председатель Корпорации Чжао Чжао Хун и несколько его ключевых топ-менеджеров, в связи с подозрением в крупном коммерческом мошенничестве, уклонении от уплаты налогов, подделке доказательств, манипулировании рынком ценных бумаг и ряде других серьезных преступлений, были задержаны в соответствии с законом!

— По достоверным источникам, несколько ключевых дочерних компаний Корпорации Чжао были опечатаны, соответствующие счета заморожены! Так называемые «доказательства финансового мошенничества», использованные для подставы семьи Шэнь, оказались подделкой их собственных проблемных счетов! Операция, срежиссированная и сыгранная ими самими, полностью провалилась!

— Корпорация Чжао, эта некогда блистательная бизнес-империя, рухнула в одночасье!

На экране появилось изображение Чжао Хуна, похожего на пепел, в момент, когда его вели полицейские, и хаотичная толпа кредиторов перед зданием Корпорации Чжао, вспышки полицейских огней.

Ведущий новостей быстро продолжал репортаж, анализируя влияние падения семьи Чжао на рынок.

Шэнь Ли смотрела новости, и огромный камень, связанный с семьей Шэнь, наконец-то упал с ее сердца.

Получилось! Главная угроза — семья Чжао — была вырвана с корнем!

Сейчас Гу Чэньчжоу, наверное, еще не знает этой новости?

Она подсознательно посмотрела на Гу Чэньчжоу, желая разделить радость победы вместе с ним.

Однако реакция Гу Чэньчжоу заставила ее сердце сжаться.

Он не смотрел новости, просто склонил голову, глядя на давно остывшую чашку кофе в руке.

Солнце падало на его опущенные ресницы, отбрасывая небольшую густую тень.

В этой тени по-прежнему не было и следа радости от возмездия, лишь безмолвная стоячая вода и почти оцепенелая тяжесть.

Линии его профиля были напряжены, линия подбородка, словно высеченная ножом, излучала подавленную до предела скорбь.

Улыбка победы застыла на лице Шэнь Ли.

Она смотрела на фигуру Гу Чэньчжоу, окутанную великой печалью, и сильное беспокойство охватило ее.

Семья Чжао рухнула, план тоже удался!

Согласно плану, следующей целью должен был стать нетерпеливый Второй дядя Гу. Это время должно было стать продолжением наступления и полным устранением скрытых угроз.

Но состояние Гу Чэньчжоу сейчас...

Она отложила тост, больше не в силах терпеть, и очень тихо спросила: — Гу Чэньчжоу? Ты... в порядке?

— Тебе снова нездоровится?

Гу Чэньчжоу, словно пробужденный ее голосом, медленно поднял голову.

Он посмотрел на Шэнь Ли, его взгляд на мгновение стал пустым, словно проникая сквозь нее.

Его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но в итоге лишь очень медленно, с тяжестью, покачал головой.

Это движение, казалось, поглотило всю его силу.

Он повел инвалидную коляску и, не говоря ни слова, покинул ресторан, его спина казалась необычайно одинокой и унылой.

Глядя на удаляющуюся фигуру Гу Чэньчжоу, в сердце Шэнь Ли нахлынуло необъяснимое беспокойство и недоумение.

Ведь все уже закончилось, но...

Она достала телефон и набрала номер Линь Мо.

Телефон быстро подключился.

— Линь Мо, — голос Шэнь Ли звучал с едва уловимой напряженностью, — Гу Чэньчжоу... он сегодня очень не в себе.

— Ты знаешь, что случилось?

На другом конце провода Линь Мо помолчал несколько секунд.

Эта тишина была настолько тяжелой, что сердце Шэнь Ли сжалось.

Затем раздался низкий, подавленный голос Линь Мо, исполненный необъяснимой печали:

— Мисс Шэнь, сегодня... сегодня годовщина смерти господина и госпожи...

Разорившаяся светская дама x Зловещий магнат в инвалидной коляске 28

Низкие, подавленные слова Линь Мо заставили Шэнь Ли замереть.

— Годовщина... дня?

Эти два слова гудели у нее в ушах с тяжелым эхом, мгновенно связав все предыдущие сомнения и беспокойства.

Вот оно что.

Неудивительно, что он сегодня был так не в себе.

Оказывается, причина в этом.

Пальцы Шэнь Ли, сжимавшие телефон, похолодели.

Она вспомнила краткие рассказы Линь Мо о прошлом: Гу Чэньчжоу получил серьезные травмы в результате несчастного случая, последствия операции были неудовлетворительными, ноги парализовало.

Его родители, любящие своего сына супруги, не смогли смириться с тем, что сын навсегда окажется в инвалидной коляске, и бросились искать хоть малейшую надежду, не считаясь ни с чем.

В итоге, в одной из поездок к врачу, они попали в ужасную аварию, и оба погибли.

В одночасье сын небес рухнул в бездну.

Он не только потерял свободу передвижения, но и навсегда лишился самой надежной опоры и самой глубокой любви.

Когда он очнулся, ему пришлось столкнуться с телесной болью, с разрушенным будущим, с... холодными фотографиями родителей.

Сердце Шэнь Ли словно сжалось невидимой рукой, причиняя острую боль.

Она не могла представить, как прошлогодний Гу Чэньчжоу смог это пережить.

Очнуться, ноги не двигаются, а затем — новость о смерти родителей по его вине... Какой удар мог разрушить человека?

Сделав глубокий вдох.

Авария?

Холодная мысль скользнула в ее мозг.

Авария родителей Гу Чэньчжоу... это действительно был просто несчастный случай?

Неужели это такое совпадение?

Гу Чэньчжоу, вероятно, не стал бы проверять, а значит... Гу Чэньчжоу тоже не смог выяснить.

Эта мысль пробрала ее до костей.

Гу Чэньчжоу годами не мог выяснить правду об аварии родителей, вероятно...

Она заставила себя подавить эту леденящую кровь догадку.

Сейчас не время для глубоких размышлений.

Шэнь Ли встала и быстро вышла из ресторана.

Огромный особняк Гу был пуст и тих, наполнен удушающей тяжестью.

Прислуга тоже осторожно снизила темп.

Она обыскала кабинет, гостиную, даже спортзал, но не нашла Гу Чэньчжоу.

Линь Мо тоже не было, его, вероятно, намеренно отправили.

Шэнь Ли развернулась и направилась к стеклянной двери, ведущей в задний сад виллы.

Открыв тяжелую стеклянную дверь, прохладный вечерний ветерок раннего лета, несущий запах трав, ударил ей в лицо.

Последние лучи заходящего солнца окрасили небо в пылающий золотисто-красный цвет, но не могли согреть сумрак в углу сада.

Она сразу его увидела.

Гу Чэньчжоу сидел один в инвалидной коляске под раскидистым старым вязом в глубине сада.

Огромная крона дерева отбрасывала густую тень, окутывая его целиком, изолируя от яркого заката снаружи, словно он находился в одиноком, изолированном от мира уголке.

Хотя она не видела его лица, она отчетливо чувствовала исходящую от него печаль и одиночество.

Шаги Шэнь Ли замерли на месте, сердце тяжело сжалось от этого подавленного вида, болезненно ноя.

Она подошла медленно, ее подошвы тихо шуршали по мягкой траве.

Пока она не подошла к нему, Гу Чэньчжоу оставался неподвижным, как будто не заметил.

Его взгляд был пуст и устремлен вдаль, но фокус терялся.

Вечерний ветер развевал пряди его волос на лбу, обнажая бледное, лишенное всякой крови лицо, сжатые тонкие губы, образующие холодную, жесткую прямую линию.

Шэнь Ли присела рядом с его инвалидной коляской, уравнивая свой взгляд с его.

Она увидела его руки, лежащие на подлокотниках коляски; костяшки пальцев побелели от напряжения, вены на тыльной стороне руки слегка вздулись.

Не осмеливаясь говорить, она просто села рядом, тихо сопровождая его, глядя на то же небо, окрашенное закатом.

Время, казалось, замедлилось в этот момент.

Долгое время спустя, когда золотисто-красный цвет на краю неба начал бледнеть, приобретая глубокий индиго, Шэнь Ли тихо, голосом, который не мог его потревожить, заговорила:

— Ты... не пойдешь их навестить?

Ее голос был очень тихим, словно перышко, упавшее на поверхность спокойной воды.

Тело Гу Чэньчжоу едва заметно напряглось.

Он медленно повернул голову и посмотрел на Шэнь Ли, сидящую рядом.

Его взгляд больше не был пустым, он был наполнен бездонной болью и почти отчаянным самоосуждением.

Этот взгляд был настолько тяжелым, что Шэнь Ли мгновенно лишилась дыхания.

Он смотрел на нее, его тонкие губы с трудом шевельнулись, прежде чем он произнес.

Голос его был необычайно хриплым и сухим, словно наждачная бумага, трется о горло, с тяжелым подавлением и невыразимой болью:

— Мне... стыдно предстать перед их могилами.

Каждое слово в этой короткой фразе, казалось, было вырезано из его сердца, окровавлено.

Шэнь Ли смотрела на его глаза, утонувшие в боли и самоосуждении, и ясно чувствовала глубоко скрытую и укоренившуюся мысль... Он считал аварию родителей полностью своей виной.

Именно его авария заставила родителей рисковать всем, что привело к трагедии.

Он был источником всего этого, «грешником».

Сильное побуждение охватило ее, Шэнь Ли протянула руку и осторожно накрыла его побелевшую от напряжения руку, лежащую на подлокотнике коляски.

Ее ладонь была теплой, пытаясь передать крошечную долю силы.

Рука Гу Чэньчжоу резко вздрогнула, он попытался высвободиться, но Шэнь Ли крепче сжала его.

Она не уклонялась от его страдальческого взгляда, пристально глядя ему в глаза, ее голос по-прежнему был тихим:

— Гу Чэньчжоу, — она назвала его по имени, больше не «господин Гу», — ради кого дядя и тетя рисковали тогда жизнью?

Зрачки Гу Чэньчжоу резко сузились, боль мгновенно достигла пика, он почти выкрикнул, голос его был хриплым и сломанным:

— ...Меня! Ради меня!

— Тогда почему они спасали тебя? — Шэнь Ли тут же спросила, ее тон был ровным.

Гу Чэньчжоу резко замер.

Почему спасали его?

Почему?

Почему?

Он открыл рот, горло словно чем-то перекрыло, и он не мог произнести ни звука.

Ответ был на кончике языка, готов был вырваться, но был подавлен тяжелым чувством вины.

Его глаза лихорадочно метались, боль, растерянность, борьба... бесчисленные эмоции кипели в них.

Шэнь Ли смотрела на его мучительную борьбу, не торопя, просто спокойно ожидая, рука по-прежнему лежала на его руке, передавая безмолвную поддержку.

Несколько секунд тишины казались вечностью.

Наконец, Шэнь Ли тихо, по слогам, дала ему тот ответ, который давно был высечен в его сердце, но который он намеренно забывал и отрицал:

— Потому что они любили тебя.

— Они любили тебя больше, чем свою собственную жизнь.

— Все, что они делали, было из единственного желания: чтобы ты был счастлив.

Ее голос был очень тихим, но каждое слово тяжело ударяло по сердцу Гу Чэньчжоу.

Эти два предложения точно пробили брешь в стене самоосуждения, раскаяния и боли, выстроенной Гу Чэньчжоу.

Громкий треск!

Та эмоция, что подавлялась так долго, подобно прорвавшейся плотине, больше не могла контролироваться и хлынула наружу!

Тело Гу Чэньчжоу задрожало, прямая до тех пор спина мгновенно согнулась.

Он резко опустил голову, лоб уткнулся в руку Шэнь Ли, лежащую на его руке.

Горячие слезы, без предупреждения, большими каплями закапали вниз.

Поначалу они были беззвучными, лишь плечи непроизвольно вздрагивали.

http://tl.rulate.ru/book/181623/17523596