Готовый перевод Epoch of Anomalies / Эпоха аномалий: Глава 24. Драгоценный скакун Красный Заяц

— Пусть вынесут канистры с бензином и обольют им машины на нашем внешнем кольце, — Басан Доцзи впервые отступил за спины остальных тибетцев; правой рукой он зажимал свою изувеченную левую кисть и до пугающего спокойно отдавал приказ Даньцзэн Даве.

— Остальные: старики, женщины, дети и молодые парни, у которых ещё нет своих детей, пусть садятся по машинам и уезжают.

— Что ты задумал?

— Даньцзэн Дава стоял рядом с Басан Доцзи, со сложным выражением лица глядя на своего старого друга и давнего соперника.

— Прикрою тыл, — лицо Басан Доцзи было бледным от потери крови, но он по-прежнему свирепо оскалился, оставаясь в этот миг похожим на умирающего, но смертельно опасного волка.

— Разве они не хотят жрать? Пусть нажрутся досыта.

— Если мы отступим сейчас, если все сядут по машинам...

Басан Доцзи хрипло расхохотался, насмехаясь над наивностью товарища:

— Брат Дава, ты думаешь, мы от стаи обычных волков отбиваемся? Это демоны, от них не уйдёт даже наша лучшая лошадь, не уедет ни одна наша лучшая машина.

— Выполняй приказ, брат Дава, а мы выиграем для тебя немного времени, — твёрдо сказал Басан Доцзи.

— Пусть машины со стариками едут по внешнему кругу, в самом конце, а молодёжь и женщины, способные стать матерями, будут в центре. Пусть они уходят.

Даньцзэн Дава бросил на Басан Доцзи тяжёлый взгляд, после чего повернулся и начал отдавать команды укрывающимся тибетцам.

— Герои! — собрав свои последние силы, проревел Басан Доцзи.

— Небесные пастбища зовут нас!

Сражающиеся тибетцы ответили ему низким, гортанным рёвом.

Они сплотились вокруг Басан Доцзи. Тибетцев помладше силой выталкивали во внутренний, относительно безопасный круг. Юноши, едва вышедшие из детского возраста, со слезами на глазах рвались остаться и сражаться, но старшие сурово и безжалостно отшвыривали их прочь.

Взгляд Басан Доцзи внезапно упал на Ли Синъюаня и его спутников.

— А вы, ханьцы, живо по машинам! — рявкнул он.

Перед его глазами уже всё расплывалось; учитывая чудовищную кровопотерю, было невозможно понять, на чём вообще держится этот человек и откуда в его голосе берётся такая мощь.

— Проваливайте! В табунах царя Гэсэра нет белых коней для таких, как вы!

Трое мужчин не проронили ни слова. Они молча прошли мимо готовящихся к смерти тибетцев и сели в машину.

У них были свои причины жить.

Басан Доцзи снова обернулся и с удивлением обнаружил, что Даньцзэн Дава, отдав все распоряжения, вернулся в ряды обречённых воинов.

— Даньцзэн Дава, уезжай и ты, — усмехнулся Басан Доцзи своему старому сопернику.

— Разве ты не боишься смерти?

— Брат Басан, — на лице Даньцзэн Давы не было и тени страха.

— Неужели только тебе позволено быть храбрецом?

Басан Доцзи снова зашёлся хриплым смехом.

Всё больше и больше божеств Восхваления, отведавших свежей плоти, стягивались к ним. Подобно неостановимым машинам для убийства, они врезались в строй тибетцев и тибетских мастифов, с пугающей лёгкостью учиняя кровавую резню.

Единственным утешением служило то, что божества Восхваления по-прежнему отвлекались на куски мяса, поэтому скорость их продвижения была не столь высока. Нет, это была даже не резня, для них это было просто кормление.

Возможно, во время трапезы и возникали мелкие неудобства, но их единственной целью оставалось лишь насыщение желудков.

Автомобили позади тибетцев уже были облиты запасным бензином, часть топлива попала и на одежду самих воинов, но никто из них не дрогнул; они стояли нерушимо, словно величественные вершины хребта Гандисы.

— Царь Гэсэр, — дрожащими губами прошептал Басан Доцзи.

— Прошу, стань моим свидетелем!

Взвилось ревущее пламя.

Огонь словно раздразнил божеств Восхваления, и они с ещё большим безумием ринулись на людей.

Басан Доцзи слышал рёв заводящихся моторов у себя за спиной. Он поднял голову и увидел, как флажки лунгта, подхваченные раскалёнными потоками воздуха, взмывают всё выше и выше в небо.

Белый конь, изображённый на флажках, словно и впрямь пустился в галоп по воздуху.

Он мчался по лазурному небосводу, как по водной глади Священного Небесного Озера, он скакал по плодородным равнинам белых облаков, как по самой вершине пика Гангринбоче.

Душа снежных гор вселилась в этого белого скакуна, и когда пламя охватило флажки лунгта, в глазах Басан Доцзи этот конь, словно переродившись в огне, взлетел ещё выше! Ещё выше!

Басан Доцзи радостно оскалился:

— Царь Гэсэр указывает нам путь!

Его тело уже пожирало пламя, но он смеялся, призывая тибетцев поднять глаза к небу:

— Смотрите, смотрите! Белый конь обернулся драгоценным скакуном Красным Зайцем царя Гэсэра!

Многие тибетцы действительно подняли взгляды к пылающему небу. Видели ли они там драгоценного скакуна Красного Зайца царя Гэсэра?

Но на их лицах и вправду расцвели улыбки.

Басан Доцзи опустил голову как раз вовремя, чтобы увидеть гибель Даньцзэн Давы. Он всегда презирал этого парня за то, что тот отучился несколько лет в городе и забыл о горячей крови тибетцев, но, видимо, внутри у него было нечто такое, что превосходит любое образование.

Даньцзэн Дава с рёвом распевал боевую песнь. Одно из божеств Восхваления распороло ему живот, наружу вывалились окровавленные внутренности, но Даньцзэн Дава намертво вцепился в монстра, пытаясь пробить его череп тибетским тесаком.

Божество Восхваления равнодушно обгладывало Даньцзэн Даву, и даже когда руки тибетца навсегда разжались, выпустив рукоять тесака, клинок так и не смог пробить невероятно прочную шкуру чудовища.

«Слабак», — мысленно выругался Басан Доцзи. Забрать с собой хотя бы одного, а? Вот он, Басан Доцзи, заберёт как минимум двоих.

Он облизал пересохшие губы, внезапно почувствовав укол зависти к Даньцзэн Даве. В конце концов, это смерть, достойная героя; попав на небеса, он наверняка получит хадак из рук самого царя Гэсэра.

Как же ему самому умереть, чтобы превзойти его? Эта мысль недолго мучила Басан Доцзи.

Прямо перед ним выросло божество Восхваления. Морда демона была измазана свежей кровью, а зелёные глаза неотрывно сверлили Басан Доцзи. Этот взгляд показался ему до боли знакомым.

Ах да, это тот самый ублюдок, в которого он всадил пулю из ружья в самом начале.

Неужто демоны умеют таить обиду? Неужто этот проклятый злой дух явился именно по его душу?

Басан Доцзи расхохотался во всё горло, словно встречая старого друга, с которым не виделся много лет.

Он широко раскинул свою единственную целую руку и намертво сжал тело божества Восхваления в стальных объятиях.

В то же мгновение когти чудовища пронзили его насквозь. Распоротый живот и вываливающиеся кишки? Плевать.

Лицо Басан Доцзи вновь исказилось от ярости, подобной гневу Ваджрапани; увлекая за собой бьющегося монстра, он шагнул назад, прямо в бушующее адское пламя.

Спустя мгновение, словно гнев самого Будды обрушился на землю, облитые бензином и пылающие автомобили начали взрываться один за другим!

Даже божества Восхваления обжигались стремительно расширяющимся раскалённым воздухом; даже их тела прошивало насквозь разлетающейся во все стороны шрапнелью раскалённого металла. Словно золотой пест, разящий демонов, ударил в землю, заставляя нечисть отступить.

Но нет — даже в последний момент своей жизни, за секунду до того, как их поглотило пламя, божества Восхваления продолжали рвать клыками плоть, жадно наслаждаясь кровавым жертвоприношением.

А те из них, кого огонь не достал, уже повернули свои уродливые морды в сторону удаляющейся колонны машин.

http://tl.rulate.ru/book/181529/17654713