Готовый перевод Back to the 1970s: I Robbed My Enemies to Build an Island Paradise / Назад в 1970-й: Ограбив врагов, я построил рай на острове: Глава 1. Разрыв родства с порога

Цинь Сянъян резко распахнул глаза, жадно хватая ртом воздух.

Странно. Он ведь точно помнил, как сгорел заживо вместе со всем семейством Цай. Почему же он снова очнулся, и на теле нет ни следа от страшных ожогов, ни мучительной боли?

Голова шла кругом, а в ушах зазвенел язвительный, пронзительный голос:

— Сегодня мы со Вторым пришли, чтобы официально разорвать с вами родство. Что до этих двоих детей — я их забирать не стану, не потяну. Пусть остаются при родных родителях! Хватит с них того, что целыми днями ревут, отца с матерью зовут, я с ними не сдюжу.

Голос сделал паузу и добавил еще более едко:

— И ты, Сянъян. Тебе всё равно в примаки идти, в чужую семью входить, так что работу свою отдай двоюродному брату! Твой будущий тесть наверняка подыщет тебе местечко получше.

— Матушка, но мы же договаривались! — раздался сокрушенный голос отца. — Я отдал вам все деньги и талоны, что копил годами, чтобы вы помогли вырастить детей. Как же так? Получили всё на руки и теперь знать нас не хотите?

Старуха Цинь виновато коснулась кончика носа, но тут же ощетинилась:

— Когда это я такое говорила? У тебя доказательства есть? К тому же, вас всё равно скоро сошлют в деревню на перевоспитание, какое вы имеете право условия мне ставить? Второй будет меня до смерти кормить и в последний путь проводит, а ты? У тебя-то силы на это найдутся?

Слушая этот до боли знакомый, желчный голос, видя своего отца, окончательно забитого и не находящего слов, болезненно кашляющую мать и совсем еще маленьких, плачущих брата с сестрой, Цинь Сянъян осознал.

Он переродился. Вернулся на девятнадцать лет назад, в тот самый 1970 год, когда ему было двадцать и всю их семью вот-вот должны были отправить в ссылку в сельскую местность.

В прошлой жизни из-за слепой сыновней почтительности отца и его собственного мягкого, нерешительного характера они позволили бабке потакать семье второго дяди и присвоить всё их имущество.

Вернувшись в этот момент, Цинь Сянъян не собирался больше терпеть. Он резко поднялся и бросил слова прямо в лицо старухе Цинь:

— И откуда же у тебя возьмутся деньги на старость? Неужто их даст вечно бездельничающий дядя? Или, может, корыстная тетка раскошелится? Твои сказки только на моего отца и действуют!

Цинь Сянъян, который до этого сидел в стороне, не проронив ни слова, вдруг проявил такую твердость, что старуха Цинь даже вздрогнула от неожиданности.

— Ты как со мной разговариваешь?! Я твоя бабка!

— Бабка? Где это видано, чтобы бабка так с внуками обходилась? Будто я тебе и не родной вовсе. Мало того, что всё лучшее — и еду, и одежду — ты всегда отнимала и отдавала своим любимчикам, моим двоюродным братьям. О нас ты хоть раз вспомнила? Разрыв родства так разрыв родства! Я еще и сам боялся, что мы от вас до конца не отделаемся!

— Ах ты негодник! Щенок неблагодарный!

— Если я и неблагодарный, то только потому, что у тебя, старой, и научился. Раз уж ты с нашей семьей больше не знаешься, значит, мы теперь чужие люди. А ну, выметывайся отсюда!

Цинь Сянъян, не глядя на почтенный возраст старухи, просто схватил её за загривок и одним рывком выставил за порог.

— Проваливай, старая карга! С глаз моих долой!

От такой стремительной и решительной расправы родители и младшие дети застыли с открытыми ртами.

Сянъян невольно подумал: «Всё-таки в молодости сил было хоть отбавляй».

Мать, Чжоу Фан, тихо закашлялась:

— Сянъян, что с тобой? Тебя что-то напугало?

Но Цинь Сянъян даже не вслушивался в её слова. Родители не знали, что готовит им будущее, а он просто подошел и крепко обнял их.

— Папа, мама... Как же хорошо, что вы здесь.

Чжоу Фан растерялась, но всё же похлопала сына по спине, успокаивая:

— Глупый ты ребенок, уж не в лихорадке ли бредишь? Мы с отцом всегда рядом.

В прошлой жизни его родители погибли в мучениях, а семья была разрушена. Видя их сейчас живыми и невредимыми, Сянъян не мог сдержать чувств.

Немного успокоившись, он объяснился:

— Отец, эта старуха потеряла всякий стыд и совесть. К чему нам с ней церемониться? Ты разве не видел? Они уже и в газете объявление дали о разрыве родства. Мы им больше никто.

В той, прошлой жизни, бабка выманила у отца почти все продовольственные талоны и сбережения, но нарушила клятву и отказалась заботиться о младших. В итоге брату и сестре пришлось отправиться вместе с родителями в ссылку на далекий остров.

Мать, Чжоу Фан, и без того слабая здоровьем, постоянно отдавала свои крохи еды детям. На ферме не было врачей, а работать приходилось даже в болезни, в ужасных условиях. Она продержалась недолго и не прожила там и полугода.

Климат на острове был сырым, младшие не смогли приспособиться, голодали и изнуряли себя тяжелым трудом. Вскоре на острове вспыхнула эпидемия, они заразились пневмонией и, не получив лечения, скончались.

Отец восемь лет провел на каторжных работах, прежде чем его реабилитировали. Когда он вернулся в Пекин, их дом был уже занят чужими людьми, а сам он, вконец измотанный, вскоре угас от горя и болезней.

Вся его семья погибла из-за предвзятости бабки и коварства дяди. А те подлецы, присвоив их имущество и его работу, жили припеваючи.

— Но ведь мы одной крови... — беспомощно пробормотал Цинь Лиминь.

Не дав отцу договорить, Сянъян перебил его:

— Они к нам безжалостны, о какой крови ты твердишь? Мы друг другу — самые близкие, а бабка уже давно душой прикипела к тем, кто в соседнем переулке живет. Неужели ты до сих пор не видишь?

Лицо Цинь Лиминя исказилось от мучительных раздумий:

— Это...

— Отныне мы впятером будем держаться вместе, и плевать на остальных. Я поеду с вами на остров!

Цинь Лиминь тут же запротестовал:

— Нельзя! Я уже обо всём договорился. Завтра же пойдешь с Лили и распишешься. Ты должен войти в семью Цай на правах примака и официально отречься от нас. Только так твой дядя Цай сможет тебя защитить!

Цинь Лиминь уже всё обсудил с отцом Цай Лили. Условием спасения Сянъяна от ссылки была его женитьба и передача семейной коллекции старинных книг и антиквариата в качестве «приданого».

Цинь Сянъян нахмурился и отрезал:

— Я не женюсь на Цай Лили!

В прошлый раз он послушался отца и вошел в ту семью. Став зятем-примаком, он сполна испил чашу унижения. Его держали за тягловую силу, в доме его никто не уважал. Уборка, готовка, стирка — всё легло на его плечи, а обращались с ним хуже, чем с собакой.

Его попрекали каждым съеденным куском хлеба, он жил, боясь поднять глаза, вечно заискивая перед ними. Но и это было не самым страшным. Позже выяснилось, что сын, которого родила Цай Лили, был не от него.

Оказалось, она была любовницей начальника хлопчатобумажной фабрики. Когда она забеременела, ей срочно понадобился «козел отпущения», чтобы скрыть позор. И тут как раз подвернулся Цинь Лиминь со своей просьбой. Честный и простодушный Сянъян стал идеальным кандидатом.

В брачную ночь Цай Лили напоила его до бесчувствия и притворилась, что всё случилось. С тех пор они спали в разных комнатах, она не позволяла ему даже волоска своего коснуться, вечно придиралась и командовала в доме.

Он ничего не знал и растил чужого ребенка как своего. Глупец, он отдал лучшие годы, воспитывая чужое семя.

Спустя девятнадцать лет законная жена того начальника умерла, а сам он к тому времени стал директором завода. Цай Лили наконец получила шанс «узаконить» отношения и просто вышвырнула Цинь Сянъяна, который всю жизнь прослужил им домашним рабом.

Даже сын, которого он вынянчил, кричал ему в лицо: «Ты — никчемный трус и никакой мне не отец! Мой настоящий папа — большой директор!»

Перед уходом Сянъян случайно подслушал разговор Цай Лили с матерью. Выяснилось, что те самые доносы, из-за которых их семью сослали, были написаны семьей Цай в сговоре с его родным дядей.

Терпение Сянъяна лопнуло. Прожив всю жизнь тихоней, он в кои-то веки проявил ярость. Терять ему было нечего, да и жизнь потеряла смысл. Он купил две канистры бензина, облил дом Цай и запер их всех внутри.

Он сжег их заживо. Слушая их предсмертные крики, он чувствовал, как пламя лижет его собственную кожу, но на душе впервые было легко.

Кто бы мог подумать, что, открыв глаза, он получит шанс всё исправить. В этот раз он ни за что не пойдет в примаки к Цай и не станет жертвенным агнцем.

— Сын, ну почему ты такой упрямый? Ты ведь не знаешь, каково это — жить в ссылке. Там сплошные лишения! Я пытаюсь спасти хотя бы тебя!

— Отец, ты многого не знаешь. Я навел справки. Цай Лили — девка гулящая, она уже давно спуталась с женатым! Ты хочешь, чтобы твоему сыну наставили рога в первую же ночь?

http://tl.rulate.ru/book/181524/17529581