Готовый перевод The World's Richest Slacker / Самый богатый бездельник в мире: Глава 7: Слишком долго я был плохим сыном

Я слишком долго был плохим сыном.

Прошло около четырех дней с тех пор, как я купил акции «Эс-Эф».

Моя уверенность, и без того крепкая, лишь росла по мере того, как я следил за ситуацией.

Будущее, которое я видел... оно было реальным.

«Потоки выглядят необычно».

Вероятно, для других инвесторов сейчас наступил момент неопределенности.

Цена на акции «Эс-Эф», находившаяся на самом дне, начала понемногу подавать признаки жизни.

Одновременно с этим пошли слухи, что компания «Эс-Эф» начала выкуп собственных акций.

В такое время легко запутаться.

Трудно понять: то ли это выкуп собственных акций с прицелом на десятилетия вперед, то ли появились какие-то другие благоприятные новости.

Конечно, мало кто догадывался о втором варианте.

Сколько ни ищи, в местных новостях не было ни намека на позитивные сдвиги.

«Ох, похоже, стресс за это время был нешуточным».

Человек с холодным сердцем или тот, кто вложил свободные средства, скорее всего, предпочел бы подождать еще немного.

В конце концов, акциям «Эс-Эф» падать было уже некуда.

Однако профессиональные инвесторы — совсем другое дело.

Они не могли позволить капиталу просто лежать без дела; им нужно было заставить его работать и приносить прибыль.

«Взлет «Эс-Эф» — лишь вопрос времени...»

Я выключил компьютер, потянулся и встал из-за стола.

Мне хотелось бы своими глазами увидеть, как «Эс-Эф» взлетает до небес, но на сегодня у меня были другие планы.

Пришло время отправиться в родительский дом, чтобы встретить Соллаль.

«Жаль, конечно, очень жаль».

Я был уверен, что мой успех — не мираж, но все же расстраивался, что пока нет окончательного результата.

Будь он на руках, это было бы самое настоящее триумфальное возвращение.

«Хотя...»

Если подумать, разве это уже не триумф?

Как ни крути, у меня на счету полтора миллиарда вон.

Пусть это и деньги, выигранные в лотерею, семья-то об этом не знает.

Немного, конечно, гложет совесть, но...

«Если небольшая сделка с совестью поможет сделать родителей счастливыми, разве это не есть сыновний долг?»

Как ни посмотри, в душе я человек добродетельный.

Желать счастья родителям настолько, что готов ради этого на ложь — какая чистота помыслов.

— Чинсон... Я обязательно отблагодарю тебя позже. Если бы не ты, я бы на этот Соллаль и глаз поднять не посмел.

Судя по телефонным разговорам с отцом, родители уже начинали всерьез беспокоиться.

Впрочем, на их месте я бы тоже волновался.

Если бы мой друг вместо учебы или работы целыми днями просиживал штаны, заявляя, что изучает инвестиции, я бы решил, что он впустую тратит жизнь.

Если за друга тревожно, то каково родителям видеть такое поведение сына?

Конечно, все это время я твердил им, чтобы не волновались и что у меня все идет хорошо.

Но мои родители не глупцы, они вряд ли в это верили.

Они просто делали вид, потому что они мои родители.

«Отец, мама... Ваш сын собирается оправдать ваше доверие. Пожалуйста, подождите еще совсем чуть-чуть».

Триумфальное возвращение сына уже на пороге.

«Как же я волнуюсь...»

Чан Ынсук не могла избавиться от тревоги, когда думала о сыне.

Сансик с самого детства отличался от других детей.

И это не было обычным родительским заблуждением из разряда «мой ребенок особенный».

Когда другие дети в детском саду слушали воспитателя и заучивали материал, Сансик до последнего не отступал от своего вопроса «почему?».

Почему получается именно такой результат?

Он не успокаивался, пока не понимал причину даже того, почему один плюс один равно двум.

Воспитатели поначалу с улыбкой отвечали на вопросы Сансика, но со временем улыбки исчезали, сменяясь растерянностью и раздражением.

Все началось с того, что Сансик, прежде задававший вопросы только по учебе, начал спрашивать «почему?» по поводу поступков сверстников и самих учителей.

Когда на каждое твое действие следует вопрос о причинах, как тут сохранишь благодушную улыбку?

В итоге с ранних лет он не особо ладил с другими детьми; бывало, он приходил домой в грязной одежде, а на теле порой виднелись ссадины.

Она очень переживала.

Боялась, что ее сына травят в школе.

«Тогда я по-настоящему испугалась...»

Увидев его изорванную одежду, она, едва сдерживая слезы, спросила его прямо.

Не обижают ли его друзья? Не изгой ли он?

Сансик, заметив ее состояние, улыбнулся и ответил, что ничего такого не происходит и беспокоиться не о чем.

Поскольку это случилось впервые, она поверила ему на слово.

Но решила, что если подобное повторится, то им предстоит серьезный разговор.

Однако на следующий день, как ни странно, ничего не произошло.

Характер Сансика словно сравнялся с характерами других детей; он даже начал приводить домой друзей, избавляя мать от лишних тревог.

Но разве материнское сердце обманешь?

Она знала: Сансик не изменился, он просто начал играть роль.

«Ничего не поделаешь...»

Ей оставалось только наблюдать.

В конце концов, в этом мире нельзя жить в одиночку, социализация необходима.

Ей было просто жаль сына, который слишком рано познал правила этого мира.

И вот, пройдя через все трудности и отслужив в армии, он вернулся домой настоящим взрослым мужчиной.

Она никогда не забудет ту решимость в его глазах.

Сансик, который в ее глазах все еще оставался ребенком, твердо сказал:

Он будет изучать экономику и станет богатым.

Поэтому он просил их просто поверить в него и подождать.

Найдутся ли родители, способные отвергнуть такую решимость?

Тогда это казалось просто похвальным.

Другие ребята после армии хотят только развлекаться, а он проявил такое усердие и поставил перед собой четкую цель.

Но...

Прошло три года, и тревога начала расти.

«Сансик говорит, что у него все хорошо, но...»

Каждый раз во время телефонных разговоров она чувствовала.

Она чувствовала, что Сансик снова играет роль.

Другие бы не заметили, но она, выносившая его под сердцем, знала это на инстинктивном уровне.

Она бы предпочла, чтобы Сансик попросил о помощи.

Они с мужем уже обеспечили себе старость, так что могли бы напоследок открыть для сына какую-нибудь лавку, чтобы перестать наконец за него переживать.

Дзинь-дон —

Пока она предавалась раздумьям, раздался звонок в дверь.

Взглянув на экран домофона, она увидела родное лицо.

Лицо Чан Ынсук мгновенно просветлело. Она поспешила открыть дверь, встречая сына, которого давно не видела.

— Сынок!

Несмотря на все тревоги, при виде сына на лице Чан Ынсук невольно расцветала улыбка.

Когда я со спокойной душой добрался до родительского дома, отец и мать встретили меня радостными возгласами.

Отец, мама...

Ваш старший сын, который в глубине души всегда любил вас, все же был очень неблагодарен.

Обещаю, больше я никогда не буду приходить в этот дом с тяжелым сердцем. Не беспокойтесь больше ни о чем.

Честно говоря, раньше каждый визит к родителям был для меня мучением.

Мне приходилось лгать, а родителям — делать вид, будто они верят, хотя всё понимали.

Я, человек, который так легко читает чужие мысли, что это мешает мне жить в обществе, неужели я не пойму, что на душе у собственных родителей? Я просто знал и старался этого не замечать.

— Скорее мой руки и садись за стол. Мама приготовила много всего вкусного.

— О, кажется, сегодня я объемся.

За какие такие заслуги они накрыли для своего непутевого сына такой роскошный стол?

Я всерьез опасался, что если съем все это, мой живот просто лопнет.

Конечно, сейчас я все еще выгляжу неудачником, но совсем скоро я стану сыном, которым можно гордиться.

— Ох, наелся до отвала.

Закончив праздничный обед.

Мы собрались всей семьей в гостиной и принялись за фрукты.

«Какое счастье...»

Это было истинное блаженство.

Не прятаться в своей комнате, избегая взглядов, а с достоинством сидеть посреди гостиной и наслаждаться фруктами.

Если бы не мой триумф, я бы не смог позволить себе такую роскошь.

Совесть бы замучила.

И пока я с блаженным видом уплетал фрукты...

Выражение лица моей старшей сестры странно изменилось.

Будто она хотела что-то сказать.

— Эй.

Ну конечно, моя сестра.

Она была не из тех, кто может долго сдерживать любопытство.

— А?

— Ты чем сейчас вообще занимаешься?

Очень хороший и своевременный вопрос.

Если вы думали, что я отведу глаза и начну мямлить, то вы глубоко ошибались.

Теперь я мог смотреть ей прямо в глаза и отвечать уверенно.

— Я готовлюсь к тому, чтобы стать величайшим в мире богатым бездельником.

— ...

Кхм... Сестренка, такой взгляд немного ранит мне сердце.

Но подожди немного. Скоро этот взгляд изменится.

Этот чертов «Эс-Эф»... Мог бы отреагировать и до Соллаля.

Тогда мои слова прозвучали бы куда эффектнее.

— И долго ты еще будешь гоняться за призрачными мечтами?

— Се... Сеын, Сансику ведь всего двадцать...

— Мама, это не дело. Двадцать пять — это возраст, когда пора уже вовсю работать. Сверстники Сансика уже давно строят карьеру.

— ...

— К тому же, разве Сансик окончил университет? Мы позволяли ему делать все, что он хочет, но пора бы уже взглянуть в лицо реальности. Вы же знаете, что я говорю это не со зла.

Кхм... Довольно болезненное замечание.

На самом деле, вопрос сестры был вызван не желанием меня унизить, а искренним беспокойством.

Втайне от родителей она часто давала мне деньги на карманные расходы.

— Отвечай. До каких пор родители должны тебя содержать? Я давала тебе деньги, чтобы ты старался. Но... прошло три года. Где результат?

Голос сестры на этот раз звучал необычайно серьезно.

Похоже, она во что бы то ни стало решила убедить меня найти стабильную работу.

— Есть.

К счастью, результат был.

Пусть это и была лотерея, которую подсунул Чинсон, но разве это не результат?

Да и в «Эс-Эф» я был уверен на все сто.

Меня могли бы задеть ее расспросы, но на сердце стало тепло из-за цвета круга рядом с сестрой.

Нет, у всей семьи был один и тот же цвет.

Густой, насыщенно-синий.

Это означало, что их мысли обо мне и их вера в меня были по-настоящему глубокими.

— Ха... Сансик. Я не шучу. Да, тебе может быть неприятно. Я понимаю. Но иногда нужно уметь смотреть правде в глаза.

— Я тоже отвечаю тебе не в шутку.

— ...И ты можешь показать нам этот результат?

Сестра, скрепя сердце, сделала последний ход.

Она хотела пощадить мое самолюбие, но, видимо, моя решимость показалась ей слишком непоколебимой.

Ее лицо было полно сожаления.

«Чинсон, спасибо тебе...»

Если бы не Чинсон, в наших семейных отношениях могла бы появиться трещина.

Простите меня, родные, но я до смерти не хочу работать как все.

Стиснув зубы в армии, я дал себе зарок.

Что бы ни случилось, я не вернусь в это общество.

«Я никогда не вернусь в этот ад».

Сейчас я могу с улыбкой вспоминать о том, как меня считали проблемным солдатом, но тогда каждый мой день был адом.

Все в армии считали меня странным, и на этом дело не заканчивалось — сначала меня травили, а под конец и вовсе перестали замечать.

Тот, кто этого не испытывал, никогда не поймет.

Как мучительно быть «человеком-невидимкой» в коллективе.

Поэтому, что бы ни говорили родные, я не хотел идти на обычную работу.

Я был готов даже курьером работать, лишь бы самому по себе.

«Но теперь все иначе...»

Конечно, это были прежние мысли, а сейчас ситуация в корне изменилась.

Ведь на моем счету лежал результат, способный успокоить всю мою семью.

— Я могу показать вам счет. Думаю, у меня сейчас больше денег, чем у любого из моих сверстников.

— Фух... Можно взглянуть?

— Да.

По лицам родных я видел: они думают, что у меня там от силы пара миллионов вон.

И сейчас, когда я протягивал телефон, чтобы показать баланс...

На их лицах вместо ожидания застыла тревога.

«Но скоро эта тревога исчезнет».

Да, я слишком долго был плохим сыном. ", "title": "Слишком долго я был плохим сыном"}

http://tl.rulate.ru/book/181192/17005921