Готовый перевод Tiger Teacher / Учитель Тигра: Глава 4

Видя, что их вожака скрутили, стоявшие рядом старшеклассники-хулиганы засучили рукава. Они быстро взяли третьего господина в кольцо, выкрикивая дежурные угрозы вроде «отпусти моего братана» или «отпусти нашего старшего», однако никто так и не решился напасть первым.

Сам же главарь, лишившись оружия после первого же приема Ван Цзяня, притих. Он таращился на третьего господина, раздув щеки; учитывая подростковую внешность и прыщи, он был вылитой жабой, только что вынырнувшей из воды, или, выражаясь более изысканно, «Золотой жабой, взирающей на луну».

— Братан, не трать время на этого психа! — Донеслось из толпы. — Психам за убийство ничего не будет!

— Братец Хуа! Скорее! — Раздался тревожный голос одного из парней.

Коротышка Хуа, зажатый в руках Ван Цзяня, кипел от злости, но кто знает, не окажется ли этот ненормальный, вцепившийся в его руку, и впрямь душевнобольным. К тому же запросы у того были скромные, а Хуа торопился, поэтому, стиснув зубы, он выудил из кармана мятую красную купюру. — Держи…

Ван Цзянь разжал руку, взял деньги и проверил их на свет под уличным фонарем. Затем небрежно протянул купюру одному из подручных:

— Сходи-ка, купи мне пачку сигарет. За три пятьдесят.

Парень застыл с деньгами в руках, точно истукан, не зная, как поступить. В этом маленьком уездном городке они привыкли вести себя по-хозяйски; прохожие обходили их стороной, и лишь более серьезные бандиты могли заставить их потесниться. Но сегодня откуда-то взялся этот сумасшедший. Сначала они думали развлечься и побить его, но, видя, как он сцапал самого сильного из них, братца Хуа, словно цыпленка, решили, что этот псих, должно быть, переучился боевым искусствам до помутнения рассудка. С таким лучше не связываться…

— Ну и копуша, — Ван Цзянь выхватил деньги обратно. — Сам куплю. А вы идите, занимайтесь своими делами. Я позже подойду, отдам сдачу.

Братец Хуа хотел было сказать, что не надо, но третий господин уже нырнул в ближайшее обшарпанное интернет-кафе. Глядя ему в спину, Хуа впервые почувствовал себя по-настоящему обиженным. Окружающие не знали, но он-то чувствовал: этот псих едва не раздробил ему запястье. Если бы не гордость, заставившая его терпеть, слезы бы уже брызнули из глаз.

— Братец Хуа, быстрее! Забей на этого придурка.

Тот кивнул, молча взглянул на багровые отпечатки пальцев на руке, потянул носом холодный воздух и хрипло скомандовал:

— Пошли!

Тем временем Ван Цзянь уже вел переговоры с владельцем интернет-кафе, который по совместительству был и кассиром, и продавцом в лавке. Казалось бы, купить пачку сигарет на сотню – дело нехитрое, но Ван Цзянь был человеком дотошным, склонным к идеализму и перфекционизму…

— Я же сказал: мне нужна одна купюра в пятьдесят, девять по пять, а на оставшиеся полтора юаня дай бутылку минералки и пачку острой соломки за пять мао. Ты же упорно суешь мне две двадцатки. Слыхал фразу «клиент всегда прав»?

Хозяин заведения с позеленевшим лицом смотрел на очередь клиентов за спиной Ван Цзяня и чувствовал, как внутри закипает раздражение.

— Сказал же, нет мелочи! Берешь что дают – бери, нет – проваливай. Делов-то на пять юаней, чего ты канифолишь мозг?

Ван Цзянь провел ладонью по лицу:

— Эй, сумма тут ни при чем, не путай понятия. Что, я тебе фальшивку сунул или на преступника похож? Моя просьба логична и обоснованна, с чего это я «канифолю»? Мне что, на колени упасть и трижды челом ударить, чтобы ты, великий господин, соизволил найти девять пятерок?

Окружающие прыснули со смеху. Сказать по правде, такого персонажа, как Ван Цзянь, здесь видели впервые. На местном диалекте про таких говорят «упёртый как баран», а по-пекински – просто «задвинутый».

Впрочем, чужие насмешки его не волновали. Он навалился на стойку и вперился взглядом в хозяина. В его глазах отразился такой спектр человеческого негатива, что там ясно читалось: «Пикнешь еще слово – предков из могил вырою».

Хозяин поначалу пытался играть в гляделки, но вскоре сдал позиции. Он молча опустил голову, выудил из ящика стопку новеньких купюр, медленно отсчитал девять пятерок и протянул Ван Цзяню, после чего махнул рукой, признавая поражение.

Третий господин присвистнул, убрал вырученные за велосипед сорок пять юаней, пачку сигарет, воду и соломку в свою сумку почтальона, тщательно поправил одежду и неспешно вышел.

Первым делом он решил найти братца Хуа, чтобы вернуть деньги. В конце концов, старый велик стоил пятьдесят, а тот дал сотню. Ван Цзянь не был грабителем – сделка должна быть честной, так что полтинник следовало вернуть.

Однако, когда он спустился, компании и след простыл. Лишь в глубине переулка валялся брошенный велосипед. Ван Цзянь охнул, подошел, поднял его и пробормотал под нос:

— Придется взять с него еще пять юаней за хранение.

Придерживая руль, третий господин принялся бесцельно бродить по окрестным улочкам. Найти ту ораву было несложно: в свете фонарей они со своими аляпистыми прикидами были заметны за версту, словно стая индюков.

Вскоре он действительно наткнулся на этих сопляков. Они обступили кого-то плотным кольцом, явно затевая разборку. Ван Цзянь, любитель влезть в чужие дела, ухмыльнулся и, толкая перед собой скрипучий велосипед, подошел поближе, заглядывая через плечи парней.

Увиденное заставило его замереть на месте. В центре круга стояли трое: две девушки и тот самый Коротышка Хуа. Лицо главаря было залито кровью из носа, которая липкими пятнами перепачкала школьную форму. Девушки стояли к Ван Цзяню спиной. Одна была округлой, словно шар, – джинсы так впились в ягодицы, что плоть, казалось, вот-вот вырвется наружу. Вторая же была стройной и фигуристой, с мягкими волосами до самой талии. Со спины ее можно было оценить баллов на восемь-девять; с такой фигурой, если только лицо не как у страшилища, она была загляденьем.

А братец Хуа, корча из себя крутого парня в стиле киногероев, кричал на одного из своих подручных:

— Ма Лю, я тебе говорю! Не думай, что если ты переметнулся к новому боссу, то стал всесильным. Эти двое – мои одноклассницы, и сегодня я их в обиду не дам!

Третий господин протяжно хмыкнул, осознав, что за сцена перед ним разыгрывается. Классика: «герой спасает красавицу». Обычный прием у молодежи, причем крайне эффективный – женщинам ведь нравятся решительные мужчины, неважно, в чем именно проявляется их сила. Хлюпиков никто не любит.

Очевидно, влюбленный Хуа пытался приударить за одной из девчонок, и вряд ли это была та, что напоминала кошку Гарфилда. Рвение похвальное: ради правдоподобности он даже заставил своего же парня пустить ему кровь. Глядя на его покрасневшие глаза, в которых дрожали слезы, Ван Цзянь подумал, что удар был отнюдь не слабым…

В этот момент парень по имени Ма Лю пафосно и фальшиво ухмыльнулся:

— Коротышка Хуа, у нас с тобой еще старые счеты не сведены, а ты сегодня сам в руки идешь.

Ван Цзянь покачал головой и прошептал с разочарованием:

— Актерская игра хуже, чем у обезьяны у ворот моего университета.

Тем не менее он решил досмотреть спектакль до конца. Не каждый день выпадает шанс вживую увидеть сцену из кино или романа, как тут не задержаться.

Но вдруг длинноволосая девица сделала не самый изящный жест: она засунула мизинец в ноздрю, поковыряла там, а затем тайком вытерла палец об одежду Хуа, который «проливал за нее кровь»…

Увидев это, Ван Цзянь изменился в лице. Он с силой хлопнул себя по лбу и во всю глотку крикнул:

— А-Ин!

Девушка, ковырявшая в носу, вздрогнула всем телом. Она медленно, словно заржавевший механизм, повернулась на голос – и замерла.

— Третий брат! — Стройная девица решительно растолкала толпу хулиганов и, словно бешеная собака, кинулась к Ван Цзяню, вцепившись в него мертвой хваткой.

Ван Цзянь узнал сестру мгновенно, благо знал ее как облупленную. С детства она была красавицей, но годы, проведенные в компании брата, наложили свой отпечаток: замашки у нее были как у заправского мужика. Если бы не строгие наказы Ван Цзяня соблюдать приличия на людях, А-Ин, верно, не побоялась бы выйти на улицу и с голым торсом.

Кто вообще сказал, что красивые девушки обязательно нежны и кротки?

Ван Цзянь не поддался на ее нежности. Он схватил ее за ухо и принялся отчитывать:

— Ты на время смотрела? Какого черта ты шляешься по ночам? Ищешь приключений на свою голову?

А-Ин, приплясывая от боли и ойкая, замахала руками:

— Третий брат, ну когда ты вернулся? И хоть бы слово сказал…

— Я вообще не собирался с тобой видеться.

— Ах ты… Да ты человек вообще? Я четыре года по тебе скучала, а ты вот так, да?

— Цыц! Живо в школу марш, скоро экзамены.

— Какая школа… Отец точно не даст мне учиться в университете.

— Только пусть попробует! Я передал ему деньги. Если не даст учиться – я ему все кости переломаю.

Пока они перепирались, «актеры», разыгрывавшие спасение красавицы, стояли в полном ступоре. Особенно братец Хуа: он во все глаза смотрел, как его богиня увлеченно болтает с каким-то психом и даже улыбается, пока тот тянет ее за ухо. В его душе вспыхнула ярость!

— Эй, псих! А ну отпусти Сяо Ин!

Ван Цзянь слегка повернул голову и посмотрел на него:

— А… держи свои пятьдесят юаней.

— Я сказал: отпусти её! — В глазах Хуа уже не было никаких денег, он весь пылал от гнева.

Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!

http://tl.rulate.ru/book/181008/17547663