Готовый перевод Black Sapphire: Shadow of the Fallen Noble / Черный Сапфир: Тень Павшего Лорда: Глава 3: Истинный сосуд

На льстивые речи Второго молодого господина Кендрика Вальдемар ответил лишь едва заметным вздрагиванием... Он был подобен рыбе, что осторожно пробует наживку, заставляя сердце рыбака биться чаще.

— Чтобы покинуть монастырь, нужно стать паладином. Но обрести божественную силу — задача невероятно сложная, а для тебя, брат, и вовсе невыполнимая, не так ли? Ты ведь уже запятнал свое имя в этом мире...

Конечно, на этом всё и закончилось. И всё потому, что он наговорил лишнего.

— Хорошенько подумай, брат! Я знаю, что тебе страшно. Я пойду и первым разузнаю намерения графа. Разве так не будет лучше и для тебя, и для меня? Что, если отец при первой же встрече схватится за меч?

— Тогда всё кончено. Человек по имени Вальдемар Сапфир больше не будет топтать эту землю. Ты ведь не раз на себе испытывал гнев графа. Этот ужас, этот страх... Не буду утруждать себя лишними словами.

Когда говоришь слишком много, начинаешь путаться в показаниях. В его речах Вальдемар то умирал, то воскресал десятки раз. Если прислушаться, это был лепет обыкновенного мошенника.

«Из одного лишь упрямства я хочу встретиться с графом».

Вальдемар действительно этого захотел. Он чувствовал страх Кендрика перед графом и, напротив, ощущал его явное пренебрежение к самому себе.

То, что Кендрик не выбирал выражений, означало лишь одно: он видел в Вальдемаре обычное рыночное отребье.

Получая такое отношение, Вальдемар вовсе не собирался покорно склонять голову и тереть ладони, словно навозная муха. Нынешний Вальдемар уже не был тем прежним человеком.

Кендрик продолжал шептать. Голос Второго молодого господина был отчетливо слышен даже сквозь шум дождя. Вместе с ливнем усилился и ветер. Холод на мгновение пробрал до костей, но тут же отступил.

— Сбежать прямо сейчас — тоже неплохой вариант. Я помогу. Подготовлю лошадей и сумку с драгоценностями и золотыми монетами. С этими деньгами ты сможешь уехать в Империю или куда угодно и прожить остаток дней в покое и счастье. Подумай об этом, брат...

Чтобы убедить человека, не нужно много доводов. Важны лишь четкий заголовок и настойчивое повторение одних и тех же слов. Это был метод, работающий на толпу и на каждого в отдельности. Так действовал Гитлер, одурманивший немецкий народ, и Рейган, получивший огромную поддержку у американцев.

Простота и повторение. То, что лучше всего действует на неразумную толпу.

Однако ни Вальдемар, ни Кендрик не были частью толпы. Они были аристократами и понимали, что для убеждения нужны веские аргументы. Но Вальдемар хранил молчание и не давал никакой зацепки.

— Ты действительно собираешься и дальше молчать?

Из-за этого Кендрику приходилось высасывать доводы из пальца и даже болтать то, о чем следовало бы помалкивать.

— Проклятье!

Потеряв терпение, Кендрик в конце концов взорвался гневом.

Это была поразительно чистая ярость. И в то же время — большая ошибка. Но по-другому и быть не могло.

Даже в современном мире: что, если розовая малолитражка перед вами не трогается на зеленый свет? Что, если она не двигается, даже когда вы пять раз нажали на клаксон? Любой настоящий мужчина в такой ситуации должен распахнуть дверь и выйти.

Нужно проявить свою мужественность, подавленную обществом, и пойти вперед. Это испытание, которого никому не избежать. Приходится идти к этой розовой козявке с решимостью Гуань Юя, сжимающего свое Зеленое Драконье Мечо.

Так и для Кендрика Вальдемар был не более чем гоблином. Слабаком, при виде которого хочется просто выхватить меч.

Вальдемар был из тех, кто пускается наутек, стоит лишь обнажить клинок. Словом, гоблин. Слабое существо.

«Он — неженка, получивший аристократическое воспитание в оранжерее и не знающий, каков мир снаружи».

Кендрик же не раз отправлялся в походы и повидал свет.

Для него Вальдемар, упорно молчащий на коленях, был всего лишь никчемным гоблином. И этот гоблин продолжал его игнорировать.

Это было невыносимо. Чтобы рыцарь бежал, завидев гоблина? Немыслимо. Поэтому его гнев был неизбежен.

— Второй молодой господин!

Приближенные, испугавшись его брани, бросились его останавливать. Ведь он уже замахнулся кулаком.

Аристократ, который теряет самообладание, сквернословит и лезет в драку? Это был позорный момент. Для тех, в ком течет «голубая кровь», подобная несдержанность недопустима.

Это всё равно что признать себя равным невежественному простолюдину. Порой из-за этого дети дворян даже намеренно парализовали себе лицевые мышцы.

Таково было это суровое аристократическое общество.

Двое гвардейцев графа, которые уже прибыли на место и освещали Вальдемара факелами, чтобы предотвратить возможные происшествия, также были поражены.

Почувствовав перемену в атмосфере, Кендрик замолчал. Он не был дураком.

— Возвращаемся. Похоже, брат не намерен прислушиваться к моим советам.

Закусив губу, Второй молодой господин Кендрик развернулся. Его приближенные гневно сверкнули глазами на солдат. Их взгляды говорили: «Взболтнете лишнего — станете мишенью». Однако повсюду горели факелы, и граф вполне мог расспросить об «этой обстановке».

Они не стали бы доносить сами, но если бы граф спросил — пришлось бы отвечать.

Ш-ш-ш-ша-а-а...

После этого к нему больше никто не приходил. Все затихли, поняв, что Второй молодой господин ушел ни с чем. Среди тех, кто был рядом со львом, только Кендрик Сапфир решился на действия.

Остальные же провели ночь без сна.

Это была ночь, когда сон не шел.

Вальдемар — тот, кто пытался изнасиловать Теоклею, всеми любимую и работящую горничную, получил от неё удар в челюсть, потерял сознание, три дня пролежал в лихорадке, а придя в себя, тут же опустился на колени перед флигелем, где спал граф.

Такое случилось впервые, и все считали, что это может стать концом для Вальдемара.

Крупные перемены всегда ведут к значительным последствиям. Это было «всё или ничего». Вальдемар пал настолько низко, что решился на авантюру. И хотя результат предвиделся плачевный, неудача Второго молодого господина заставляла окружающих нервничать еще сильнее.

На самом деле, их больше пугало не странное поведение Вальдемара, а то, что даже вмешательство Кендрика не принесло плодов.

В этот миг мир погрузился в самую глубокую тьму. Перед рассветом мрак проявил себя так отчетливо, что по коже пробегал мороз.

Дождь лил не переставая. К счастью, Кендрик был в таком замешательстве, что не забрал магическое одеяло, которым укрыл Вальдемара. Другие приближенные тоже поспешно удалились вслед за ним.

Одеяло не было чем-то выдающимся. Любой дворянин мог иметь такое. Его не было только у такого никчемного распутника, как Вальдемар.

«От него даже пахнет приятно, видимо, используют вместо парфюма».

Вальдемар осознал, насколько велика пропасть между ним и Кендриком. За это время стража сменялась несколько раз, и среди тех, кто пришел на этот раз, был рыцарь.

— Первый молодой господин Вальдемар. Граф зовет вас.

— Да... кхе! Кхе-кхе!

Как бы ни согревало одеяло, он слишком долго пробыл на улице. Шел дождь, и, кроме верхней части тела, всё остальное промокло — выглядел он жалко.

Голос осип, и когда он попытался заговорить, его пробил кашель.

От боли выступила слюна. Он сглотнул её и попытался подняться, но завалился на бок, упираясь руками в землю. Несмотря на его звериный вид, никто не посмел усмехнуться.

Дрожь. Мелкая, неутихающая дрожь!

Ноги свело судорогой, и потребовалось несколько минут, прежде чем он смог прийти в себя. Никто не пришел ему на помощь.

Таково было нынешнее положение Вальдемара Сапфира.

— Кх...

Изо рта даже не шел пар — настолько упала температура тела.

Вальдемар через силу поплелся вперед, а рыцарь последовал за ним.

«Как можно подвергать человека такому унижению?»

Сознание современного человека, слившееся с Вальдемаром, сокрушалось от горечи.

Рыцарь не пошел вперед, чтобы указывать дорогу, а встал позади Вальдемара, что вызывало мерзкое чувство. Своим поведением он наглядно показывал, что ни капли не уважает его.

Даже у волков вожак идет позади всех. Старые и слабые волки плетутся впереди.

Если учитывать иерархию, рыцарь должен был идти первым. Понимая это, Вальдемар стиснул зубы.

«...Граф — поистине жестокий отец».

Это было проявлено слишком явно.

Сам открыв дверь, Вальдемар мельком оглянулся. Не для того, чтобы осудить рыцаря.

Вальдемар никогда прежде не входил в эти покои. Он совершенно не знал, куда идти дальше.

При виде этого рыцарь, чьего имени Вальдемар даже не знал (тот не счел нужным представиться Первому молодому господину), тяжело вздохнул. Он вел себя совсем не по-аристократически, открыто выказывая свои чувства. Не каждый, кто был посвящен в рыцари, обладал манерами благородного человека.

Скорее, его можно было назвать просто мечом, сокрушающим врагов по приказу господина.

— Следуйте за мной. Я провожу вас.

Он вышел вперед и зашагал так стремительно, что Вальдемар едва поспевал за ним. Рыцарь ясно давал понять, что не намерен проявлять снисходительность.

«Свирепый рыцарь».

Вальдемар ориентировался по мокрым следам и звуку шагов.

Бам!

— А-а-а...

Ноги внезапно ослабли, и он упал. Его физическое состояние было плачевным. К тому же в тепле помещения его тело расслабилось, и веки стали тяжелеть.

На него напала зевота. Хотелось только одного — провалиться в сон.

С трудом догнав рыцаря, он увидел свет.

Дверь была приоткрыта, и из комнаты лилось сияние. Оттуда доносились голоса, но слишком тихие, чтобы разобрать слова. Распахнув дверь, Вальдемар увидел графа и еще одного рыцаря.

— Сэр, оставьте нас.

— Как я могу? Я скорее сложу оружие перед троллем, чем уйду.

— Хм. Когда это говорит Убийца троллей, мне нечего возразить.

Рыцарь прислонился к стене. Граф отвел от него взгляд и посмотрел на Вальдемара.

Граф Биллия Сапфир обладал внушительной статью. Это был мужчина, подобный медведю. И в то же время — лис, которого слава о его похождениях бежала впереди него.

— Садись.

— Слушаюсь.

Вальдемар без колебаний опустился на диван.

На дорогую обивку попала дождевая вода. Можно было не сомневаться, какие лица будут завтра утром у горничных и управляющего. Но сейчас нельзя было проявлять заботу о таких мелочах.

Таков был урок Дома Сапфиров.

[Пусть трудятся! Чем тяжелее их труд, тем ценнее становится Сапфир!]

Он в точности следовал этому правилу. Ведь он был перед графом. Несмотря на его дерзкое поведение, граф никак не отреагировал.

— Зачем ты так упорно стоял на коленях, желая встречи со мной?

— Потому что теперь я осознал свой сосуд и свое место.

— Вряд ли. Ха-ха-ха! Тебе просто не хотелось умирать.

Граф произнес пугающие слова. Но это была лишь угроза. Поэтому Вальдемар промолчал. Видя это, граф с усмешкой взял бутылку вина и наполнил кубок.

— Выпей и уходи. Тебя ждет суд по закону.

— Отец.

— Не называй меня отцом.

— В таком случае, господин граф.

Когда Вальдемар так мгновенно сменил тон, у графа возникло желание выпить. Мальчишка осмелился проявить решительность прямо перед ним. Это не было обычным притворством.

«Почему ты только сейчас показываешь такой характер?»

Стук.

Он забрал кубок, предназначенный Вальдемару, и сам приложился к нему.

Он был высокомерен до крайности.

И положение графа позволяло ему это. Он мог забирать свои слова обратно когда угодно. Мог прямо сейчас убить или обесчестить женщину и не понести наказания. Законы графства существовали для графа.

Даже судьи подчинялись ему, а влиятельные люди, не доверявшие правосудию, просили графа вынести вердикт лично.

В своих землях он был подобен королю.

— Я не поеду в монастырь.

— И что еще?

— И я не покину поместье.

— Что? Ха, ха-ха-ха!

Граф громко расхохотался. Отказ от монастыря был понятен. Такой, как Вальдемар, не выдержал бы там и дня. Там пришлось бы всю жизнь провести в тренировках паладинов.

До тех пор, пока не станешь паладином! А это звание дарует не человек, а сам Бог.

Изнеженный Вальдемар умер бы, не выдержав тягот.

Но отказ покидать земли позабавил графа. Если бы Вальдемар сказал, что уезжает, граф убил бы его на месте.

Если бы Вальдемар, будучи Первым молодым господином и прямым наследником, сбежал, после смерти графа вопрос о преемнике встал бы ребром. И ответственность за это легла бы на графа Биллию Сапфира.

Он был не из тех, кто допустит подобное.

«А ты неплохо соображаешь. Ведешь себя как свеча, что ярко горит на ветру».

— Это ведь не всё?

— Да. Вы можете приставить ко мне людей, господин граф. Но отныне, покинув этот замок, я заставлю имя Сапфиров греметь на весь мир.

http://tl.rulate.ru/book/180835/16892999