Готовый перевод The Art Student's Crazy Talent / Безумный талант: Искусство перерождения: Глава 6: Ты сможешь

Из-за каникул школа, видневшаяся за окном машины, казалась унылой.

Возможно, всё дело было в мокром снеге, который то тут, то там создавал в школьных дворах белое свободное пространство.

Миновав скользкий склон, красный малолитражный автомобиль въехал на подземную парковку.

Скри-и-ип.

Машина с громким визгом вписалась в поворот, и только тогда показались люди, пришедшие на практический экзамен.

— Ну что, выходим.

В этот момент директор Пэ почувствовал, как у него слегка заныло в животе.

Вступительные экзамены были соревнованием не только для детей.

Академии конкурировали друг с другом, и даже внутри одной сети филиалы боролись между собой.

Вид выстроившихся в ряд больших автобусов от каждой школы заставлял его чувствовать себя немного не в своей тарелке.

Директор Пэ переживал, не пал ли Роун духом.

Если их академия была лишь лужей, то это место — настоящим океаном.

С навыками Роуна не стоило робеть, но сам факт приезда в Сеул мог заставить его изрядно понервничать.

— Роун, не нужно волноваться. Просто делай всё как обычно.

К счастью, вопреки опасениям, Роун выглядел спокойным.

Напротив, можно было сказать, что в его глазах прибавилось блеска.

Казалось, он не нервничал из-за экзамена, а, скорее, испытывал легкое воодушевление.

Директору Пэ такой Роун показался немного непривычным — он вел себя совсем не как сверстники.

Вскоре трое мужчин замерли перед высоким зданием, где должен был пройти экзамен.

— Ты сможешь. Не дрожи.

У Тхак Мусока, который это произнес, губы были фиолетового цвета.

С виду этот человек казался каменным изваянием, но внутри него, судя по всему, скрывался нежный крем.

— Не волнуйтесь. Я приложу все усилия и сделаю всё так, как вы учили.

Когда Роун сам начал их успокаивать, лица мужчин наконец немного посветлели.

И вот, когда они уже собирались войти в здание.

— Ой-ой. Директор Пэ, какими судьбами вы здесь?

К ним подошел мужчина средних лет и заговорил с директором Пэ.

Судя по сопровождавшим его студентам, это был директор другого филиала.

Директор Пэ изо всех сил старался казаться невозмутимым, хотя его бычьи глаза невольно дернулись.

— Пришел, потому что у меня есть ученик, поступающий в Университет искусств Юиль. А что в этом удивительного?

— И в главном офисе вам просто разрешили подать документы? — он с изумлением оглядел директора Пэ и Роуна с ног до головы.

Для академии крайне важно, сколько человек поступит в университет.

Особенно в случае с Университетом искусств Юиль — контроль был настолько жестким, что учитывался даже процент поступивших от общего числа готовившихся.

Существовала директива главного офиса: не готовить ученика, если вероятность его поступления не равна 100%.

— Вам же наверняка выговорят за снижение процента прохождения. Университет искусств Юиль — это деликатный вопрос.

Мужчина средних лет вел себя ехидно, притворяясь, будто сочувствует.

Одной из причин такой ребяческой психологической атаки было желание приободрить своих учеников, стоящих рядом.

Поскольку в рисовании психологическое состояние играет огромную роль.

Смысл был прост: «Раз уж ты всё равно не поступишь, дай хоть моим детям почувствовать уверенность за твой счет».

И точно.

Было видно, как один из стоящих рядом учеников-парней прыснул от смеха.

«А этот взгляд...»

Это специфическое выражение лица, когда презирают других.

Роун определенно где-то его видел.

«Вспомнил».

Это было в прошлом, когда он работал в компании по созданию пластических форм.

Тот был одним из многочисленных заказчиков, с которыми он тогда сталкивался.

Дизайнер по фамилии Юн, которого называли «менеджер Юн».

«Надо же, снова встретились».

В работе всегда есть определенный порядок, но этот парень вечно твердил только «быстрее, быстрее» и при каждом удобном случае принижал Роуна, бросая: «Вот поэтому с людьми без высшего образования и невозможно нормально разговаривать».

«Интересно, он правда закончил Университет искусств Юиль?»

Этого Роун не знал, но встреча с этим «подарком» из будущего вызвала у него необычные чувства.

В этот момент до него донесся раздраженный голос директора Пэ, так и не закончившего спор:

— Разве решение о допуске к экзамену не остается на усмотрение директора? И ответственность за результат нести тоже мне, так что не стоит так беспокоиться.

— Ой, ну как же мне не беспокоиться, когда мы под одной вывеской работаем? Какой смысл мне поднимать общую статистику, если кто-то другой будет её вот так опускать?

— Ха-ха, директор Ким, вы слишком самонадеянны. Разве не стоит дождаться результатов, чтобы понять, кто из нас поднял статистику, а кто опустил?

Директор Пэ сохранял невозмутимость, отвечая на провокации с улыбкой.

От того, что он выглядел действительно уверенным в себе, взгляд директора Кима невольно еще раз упал на стоящего рядом Роуна.

«С виду просто статный малый, неужели он и правда умеет рисовать?»

Директор Ким скептически вскинул брови.

Впрочем, директор Пэ еще ни разу не смог пристроить студента в Университет искусств Юиль, так что и в этот раз шансов на успех не было.

Тем временем директор Пэ, понимая, что долгие разговоры ни к чему хорошему не приведут, поспешил отправить Роуна в здание.

— Оставьте свои тревоги при себе и идите куда шли. Мы тоже заняты. Роун, на улице холодно, заходи скорее.

Директор Пэ и Тхак Мусок помахали Роуну рукой.

— Я справлюсь.

Словно эта нелепая перепалка его позабавила, Роун с короткой улыбкой на губах исчез внутри здания.

**

Внутри экзаменационной аудитории висела густая тишина.

С того самого момента, как Роун переступил порог, он почувствовал на себе оценивающие взгляды других кандидатов.

Тихо пробираясь к своему назначенному месту, он заметил прямо перед собой знакомое лицо.

«Сон Джэбом!»

Его самый давний друг, Сон Джэбом.

С ним он выпил по последней стопке соджу перед тем, как произошла регрессия.

Они виделись каждый день в типографии, которой владели его родители, и вот Роун не видел его уже около десяти месяцев.

Чувствовалось, что парень, стараясь не подавать виду, исподтишка изучает Роуна.

Роуну это юное лицо казалось непривычным, но в то же время ситуация была настолько комичной, что у него едва не вырвался смешок.

Однако, сохраняя серьезное выражение лица, он сел на свое место.

«Не волнуйся так, ты-то поступишь, дружище».

Словно встретив союзника на поле боя, где он до сих пор сражался в одиночку, Роун ощутил радость на сердце.

Джэбом был для него почти как член семьи.

Одной из причин, по которой Роун так сильно хотел поступить именно в Университет искусств Юиль, был как раз Сон Джэбом.

Тот всегда сетовал: мол, какой толк от диплома престижного вуза, но его воспоминания о студенчестве всегда были очень яркими.

«Там был один совершенно сумасшедший профессор, ты не представляешь, какие безумства он творил прямо во время лекций!»

«А один старшекурсник делал только странные работы, а потом, представляешь... Никогда не знаешь, как жизнь повернется».

О том, какие нелепые случаи происходили на занятиях и как сложилось будущее однокурсников.

Джэбом был тем еще болтуном, но когда он заводил эти разговоры, скучные рабочие часы пролетали незаметно.

Именно тогда в сердце Роуна поселилось желание хоть раз поучиться в таком университете.

При мысли о том, что он будет проводить время вместе с другом в той самой школе, о которой слышал столько историй, похожих на сказки, он почувствовал легкое предвкушение.

Когда почти все пустые места были заняты, в аудиторию вошел «менеджер Юн» из будущего, который недавно насмехался над Роуном у входа.

Топ-топ.

И, как назло, он сел на соседнее место.

Парень мазнул по Роуну взглядом и снова скорчил противную мину.

Но Роуну было не до него — экзаменатор объявил о начале испытания.

— Пока мы раздаем бумагу и инструкции, я напишу тему здесь на доске.

Университет искусств Юиль выше всего ценил силу воображения.

А также то, насколько эффективно автор может донести свою идею до зрителя.

Роун вспомнил слова Тхак Мусока:

«Они славятся тем, что дают невообразимые задания, потому что терпеть не могут студентов, которые рисуют по заученным шаблонам».

То дадут тему с подвохом, то заставят складывать лист бумаги перед рисованием.

Их коньком было лишение абитуриентов возможности использовать наработанные паттерны.

Говорят, из-за этого вечно возникают споры и проблемы, но что поделать, если так решил лучший художественный вуз страны?

Оставалось только тренироваться, готовясь к любым неожиданностям.

Роун вместе с Тхак Мусоком долго готовился, разбирая самые разные темы.

«Если не разгадаешь замысел составителей, то, как бы хорошо ты ни рисовал, тебя не возьмут».

Роун еще раз прокрутил эти слова в голове.

Вжик, вжик.

Под звук пишущего по доске маркера взгляды всех присутствующих устремились к кончику пера экзаменатора.

И вот что там было написано:

[Тема]

Изобразите начало и конец.

«Проще, чем я думал?»

Когда тему объявили, на лицах многих отразилось облегчение.

Задание было настолько простым, что можно было подогнать под него что-то похожее из того, что они уже тренировали раньше.

Однако Роун думал иначе.

«Наверняка здесь кроется что-то еще».

— Итак, мы начинаем практический экзамен, — громко произнес экзаменатор. — Пожалуйста, все переверните свои листы.

— ...?

Студенты, собиравшиеся начать делать наброски, замерли в недоумении.

— Перевернуть листы?

— Да. Немедленно переверните все листы.

Зачем вообще нужно их переворачивать?

Подозревая неладное, студенты взялись за края бумаги.

Шорох.

Звук переворачиваемых листов наполнил аудиторию.

И тут...

— ?!

На обратной стороне белоснежного листа красовались два больших круга.

Причем на каждом листе.

В аудитории пронесся гул растерянных вздохов: «Что это?», «В чем дело?».

Роун поспешил изучить распечатку, которую раздал экзаменатор.

[Условия]

— Используйте лист в горизонтальном положении.

— Задействуйте две предоставленные фигуры.

— Раскрашивать внутри и снаружи фигур можно по своему усмотрению.

Это означало, что нужно использовать уже нарисованные круги, чтобы раскрыть тему «начало и конец».

Условия были поставлены так, чтобы даже если вы тренировали похожую тему, подогнать заученный рисунок было невозможно.

«Так я и думал».

Роуну даже понравились эти ограничения, бросающие вызов.

Прорываться сквозь кажущуюся невозможность с помощью хорошей идеи.

В этом и заключалась вся прелесть дизайна.

Остальные же студенты тяжело вздыхали.

Им предстояло найти эффективный способ выражения, используя тип задания, с которым они никогда не сталкивались.

Битва начиналась прямо сейчас.

Спустя мгновение послышался яростный скрежет карандашей и ластиков, пока все ломали голову.

Вжик.

Сидевший рядом «менеджер Юн» внезапно вскочил со своего места.

Он встал, чтобы видеть весь лист целиком во время наброска.

Поскольку практический экзамен по дизайну проходил за столами, это делалось для того, чтобы избежать искажения пропорций.

Увидев это, другие студенты заметно занервничали.

«Уже...? А я еще даже ничего не придумал».

Именно на этот эффект и рассчитывал Юн.

Взяться за карандаш как можно быстрее, чтобы подавить окружающих морально.

Он уже чувствовал сладкий трепет победы.

Однако до регрессии, когда Роун работал с ним, всё было точно так же.

Как бы менеджер Юн ни подгонял его, Роун всегда придерживался своих стандартов.

Потому что главным было качество конечного объекта.

Пока другие студенты в панике ломали голову, чувствуя давление, Роун, не шелохнувшись, сосредоточился на развитии своей идеи.

«Давай подумаем о замысле задания».

Первое, что приходило на ум, — использовать предметы круглой формы, чтобы напрямую изобразить начало и конец.

Например, вписать в круги мяч или часы.

Собственно, дети вокруг, которые уже начали рисовать, именно так и поступали.

Тот же Юн уже рисовал футбольные мячи в обоих кругах.

В одном круге по мячу бьют ногой, а в другом мяч влетает в ворота.

«Тема начала и конца прослеживается».

Но из-за композиции, где два круглых предмета расположены в ряд, что бы ты ни нарисовал вокруг, это будет выглядеть крайне искусственно.

Это больше походило на картинку-головоломку «найди скрытый смысл», чем на художественное произведение с эстетической ценностью.

К тому же, мяч, получивший удар, неизбежно деформируется, а идеально круглые футбольные мячи выглядели так, будто они просто парят в воздухе.

В общем, этот рисунок был бы непонятен без оправдания в виде «особых условий задания».

Наконец Роун четко осознал, в чем заключался замысел.

«Главное — насколько естественно ты сможешь вписать эти два круга, которые на первый взгляд кажутся неуместными, в общую картину. При этом так, чтобы тема раскрылась ярко».

Тот же Сон Джэбом, сидевший впереди, уже объединил два круга в олимпийские кольца, изображая церемонии открытия и закрытия.

Это был свежий подход — настолько естественный, что невозможно было догадаться, где именно изначально были нарисованы круги.

«Сразу видно, будущий студент».

Почти все абитуриенты уже встали и делали наброски.

Но Роун продолжал сидеть неподвижно, пока не придет та самая идея.

В его голове вспыхивали десятки тысяч образов.

Одни идеи цеплялись за другие, внезапно пуская новые ветви мыслей.

«Но всё еще не то».

До тех пор, пока не появится идея, которую захочется воплотить на бумаге без остатка.

Роун раскинул сеть своих мыслей.

Привычка сначала отчетливо представлять желаемое и только потом браться за карандаш появилась у него в прошлом, когда он старался свести к минимуму ошибки при рисовании дрожащей рукой.

Поскольку у него была способность мгновенно переносить задуманное на бумагy, времени было предостаточно.

Но со стороны это выглядело иначе.

«Почему он до сих пор не рисует?»

Экзаменатор направился в сторону Роуна, чтобы проверить, нет ли у того каких-то проблем.

И в этот самый момент Роун взял в руки карандаш.

До того, как его идея явит себя миру, оставалась всего одна секунда.

http://tl.rulate.ru/book/180713/16868024