Готовый перевод I Became an All-In Physical Warrior / Абсолютный воин: Ставка на силу: Глава 36: Я — кореец

На западном холме, начиная от порта города Парита, возвышался маяк, предназначенный для судов, заходящих в гавань.

Сам по себе маяк был жизненно важным объектом для портового города, но и холм имел огромное военное значение, так как с его вершины вся Парита была видна как на ладони.

Поэтому на западном маяке Париты постоянно находился не только смотритель, но и целое отделение солдат для охраны этого стратегического пункта.

Они оставались на маяке даже в тот момент, когда на город обрушилось цунами.

И дело было вовсе не в каком-то возвышенном чувстве долга.

Просто в тот миг, когда они увидели волну своими глазами, они поняли, что бежать уже поздно.

К их счастью, западный холм был самым высоким местом в Парите.

Семь бойцов во главе с командиром отделения Паттерсоном поднялись на самую вершину маяка, моля небесных богов, чтобы нахлынувшее цунами не поглотило их.

И там они стали свидетелями того, как гигантская волна разбилась вдребезги прямо у них перед глазами.

Увидев это чудо, они впали в экстаз, словно молния пронзила их души.

Внутри маяка внезапно стало шумно, как на религиозном собрании.

Пока каждый выкрикивал имя своего бога, наслаждаясь радостью спасения, их напугал звук, подобный сотворению мира, и они выглянули наружу.

Им открылось невероятное зрелище: огромный мертвый великан с двуручным мечом, пылающим как черный факел, столкнулся в схватке с неизвестным воином.

Это было похоже на сцену из мифов, где сражаются древний демон и бог войны.

Солдаты завороженно наблюдали за происходящим.

Одним ударом великан лишился и меча, и головы.

То, что произошло следом, поразило их еще сильнее.

Легион смерти, призванный зловещим личем, ровным строем выходил из жуткого разлома Ада.

Казалось, их были тысячи — они заполнили собой весь западный холм.

От ужасающей ауры смерти, исходящей от этой армии, Паттерсона и его людей сковал паралич.

Будь они обычными людьми, не обученными технике тренировки маны, которую дают солдатам поместья, они бы, вероятно, тут же лишились чувств.

— Ко... командир Паттерсон, что... что это мы такое видим?

— ...Может быть, мы видим конец света,

Голос Паттерсона дрожал не меньше, чем у его подчиненного.

— Не знаю почему, но кажется, эти демоны нацелились на Париту. Возможно, то гигантское цунами, нахлынувшее без предупреждения, тоже дело рук этих существ.

— Но командир, разве нас не защищает небесный рыцарь?

— Идиот! Посмотри на этот Легион смерти! Даже если бы из самого Небесного дворца спустился посланник богов, что бы он смог сделать один против такой огромной армии мертвецов!

От крика Паттерсона солдат испуганно вжал голову в плечи.

Однако в глубине души Паттерсон тоже молился. Он надеялся, что, как и сказал солдат, этот небесный воин сможет сокрушить ужасный Легион смерти.

И тогда один воин столкнулся с целой армией.

Легион смерти рассыпался, словно волны, разбивающиеся о скалу посреди бушующего потока.

Из-за бесчисленного множества мертвецов Паттерсон и его люди даже не могли толком разглядеть фигуру воина.

Лишь разлетающиеся, подобно осенним листьям, солдаты Легиона смерти служили индикатором того, как идет битва.

Паттерсон и его подчиненные могли только стоять с разинутыми ртами, наблюдая за мифической сценой, где один человек перемалывал целый легион.

Одежда Му Джэхана, в которую попал луч разложения Матеса, рассыпалась и стекала вниз, словно таяла под проливным дождем.

Матес довольно улыбнулся при виде этого.

Он был уверен: если только этот наглец не демон или ангел, чьи дух и плоть едины, ему не выжить после такого заклинания.

— Ха-ха-ха! Глупец. Неужели ты не знал, что как бы ты ни был силен, ты всего лишь человек, скованный бренной плотью! Я растопчу твои останки и поведу Легион нежити вперед, чтобы превратить город Парита в руины! Используя души презренных людишек как жертву, я призову Святую Злодеяний в этот мир!

Матес неистово закричал, воздев руки к небу.

Зловещий хохот архилича сотряс небеса и разнесся по всей Парите.

Жители города, еще не оправившись от страха перед цунами, затрепетали от ужаса, услышав раздающийся отовсюду смех жуткого монстра.

— Эй, заткнись.

— ...Что?

Матес удивленно уставился на Му Джэхана, который обратился к нему.

— Чего ты там один ржешь, как ненормальный?

— ...Ты... как ты вообще остался жив?

Матес смотрел на Му Джэхана с растерянным лицом, будто увидел нечто невозможное.

Ведь Му Джэхан, который уже должен был рассыпаться прахом, начиная с кончиков пальцев, стоял перед ним совершенно невредимым.

Проливной дождь стекал по его мускулистому телу, словно высеченному из камня.

Шрамы на его коже были летописью яростных сражений, которые этот человек вел на протяжении последних девятисот девяноста девяти лет.

Новые шрамы ложились поверх старых, а их, в свою очередь, перекрывали еще более свежие — так что живого места на коже почти не осталось.

— Только недавно купил, и снова испортил,

Му Джэхан ворчал, вспоминая свой арминг-дублет, который разложился буквально до атомов.

Ему пришла в голову мысль, что раз уж в каждой битве он теряет по комплекту одежды, то проще было бы сразу сражаться голым. В конце концов, арминг-дублеты, которые носят рыцари, стоят недешево.

— ...Кто ты такой на самом деле? Как ты можешь быть невредим? Неужели ты действительно воплощение Пантеона?

На растерянный вопрос Матеса Му Джэхан бросил короткую фразу:

— Кореец.

— ...Чего?

— Кореец я, урод,

Договорив, Му Джэхан оттолкнулся от земли и рванул к Матесу.

С грохотом позади него взметнулись волны земли и камней, а его тело взмыло в воздух, словно выпущенная ракета.

От жара трения на огромной скорости дождь превращался в пар и взрывался.

— Остановите его!

Матес закричал, указывая на Му Джэхана костлявым пальцем.

Воины Легиона нежити выставили перед собой самое разное клинковое оружие. Два кулака, пылающих ярко-красной плазмой, крушили их сталь и безжалостно били по телам.

Гнилые внутренности и черная кровь разлетались в пелене дождя вместе с взрывами пара.

Му Джэхан шел к Матесу, буквально втаптывая в землю ряды Легиона нежити.

Позади него тянулась дорога, вымощенная трупами.

Матес признал, что Му Джэхан — враг, с которым невозможно справиться в честном бою.

Но он был архиличем, прожившим двести лет.

За это время он сталкивался с бесчисленным множеством кризисов, преодолевал их и выходил победителем.

Среди тех угроз были и ангелы Пантеона, призванные архиепископом Культа, и нападения демонов, жаждущих заполучить его павшую душу.

Он прожил эти двести лет не для того, чтобы пасть здесь от рук какого-то дикаря.

— Я — один из Восьми Посохов Порочности и повелитель Легиона нежити! Живые содрогнутся от страха, а мертвые возликуют в хвале! О, мой господин! Злодеяние! Я взываю к тебе! Даруй мне силу принести сердце этого воина на твой алтарь!

Матес принес в жертву души, собранные в его посохе, и взмолился о благословении злого бога Кюнры.

Небеса разверзлись, и в голову Матеса ударила черная молния.

Адская мана, истощившаяся после призыва Легиона смерти и луча разложения, вновь до краев наполнила его тело.

Свет в его глазницах, до этого мерцавший как свеча, снова вспыхнул факелом, а черная, как тушь, зловещая аура заструилась вокруг, подобно извивающимся червям.

Матес немедленно активировал заклинание.

Из земли начал клубами подниматься черный туман.

Это был магический туман, который перекрывал обзор, искажал чувства, вытягивал жизненную силу из живых и придавал сил мертвецам.

Черная дымка липко облепила тело Му Джэхана.

Из темноты к его горлу метнулись острые клинки.

Губы Му Джэхана искривились в усмешке.

Он снизил нагрузку на свое тело до семидесяти процентов.

Его фигура, до этого стройная и рельефная, как у атлета, мгновенно раздулась до гипертрофированных размеров, как у чемпиона Олимпии.

Глубоко вдохнув, Му Джэхан нанес удар сжатым кулаком вперед.

Кулак, пылающий подобно комете, врезался в пространство перед ним.

На мгновение вспыхнул ослепительный свет, и раздался грохот, будто раскололась земля.

Пар, вырвавшийся от жара трения, вытеснил черный туман Матеса и накрыл округу на несколько километров.

Спустя мгновение, когда пар рассеялся, взору открылась невероятная картина.

Будто после выстрела из главного калибра космического линкора в научно-фантастическом комиксе, через весь холм тянулась борозда шириной добрых сто метров.

Вдоль этой гигантской борозды были разбросаны останки полностью уничтоженного Легиона нежити, перемешанные с землей и камнями.

Едва уцелевший Матес, облаченный в лохмотья того, что раньше было черным одеянием священника, пошатываясь, поднимался на ноги.

Его роскошная тиара с обсидианами исчезла вместе с украшениями, а растрепанные волосы, мокрые от дождя, прилипли к лицу, словно морские водоросли.

Матес в оцепенении смотрел на свой сломанный посох.

В этот момент сквозь грозовые тучи, которые начали расходиться, на его голову упала темная тень, заслоняя солнечный свет.

Матес завороженно поднял голову.

Смерть, которой он так стремился избежать, даже став архиличем, стояла перед ним в облике устрашающего воина.

— ...Кто ты такой? Я не слышал, чтобы среди воинов этих ненавистных небесных богов был кто-то подобный тебе.

— Кореец.

— Что такое «кореец»? Ты потомок небесных богов?

Услышав это, Му Джэхан усмехнулся, вспомнив родителей.

Затем ему пришло в голову, что все корейцы считаются потомками единого народа. Он небрежно ляпнул первое, что пришло на ум.

К тому же, железный прут, который он носил с собой, по случайному совпадению носил такое же имя.

— Хванун.

— Я никогда не слышал о боге по имени Хванун.

— Не знаешь — и не надо, придурок.

Му Джэхан ответил с безразличным видом и протянул руку к Матесу.

Огромная ладонь обхватила иссохшую шею Матеса.

В прикосновении архилича была заключена ужасающая магия, способная высасывать жизнь из всего живого, но Му Джэхан даже не шелохнулся.

Даже сверхъестественная сила нежити, способная разорвать тело закаленного воина, не могла разжать его железную хватку.

Матес посмотрел на Му Джэхана горящими глазницами и произнес:

— Я еще вернусь.

— Придешь — снова сдохнешь,

Му Джэхан оторвал Матесу голову.

Темные руины, куда не проникал ни единый луч света.

В мрачном подземелье, стены которого были испещрены вырезанными проклятиями и изображениями ужасных демонов, в восьми направлениях стояли строго запечатанные урны с прахом.

Это были филактерии, в которых хранились останки архиличей, известных как Восемь Посохов Порочности.

Перед каждой урной стоял трон из человеческих костей, на котором восседали мумии, казалось, пробывшие там столетия, облаченные в роскошные погребальные дары.

В центре же стояло изваяние бога Кюнры.

Статуя Кюнры в глубоком капюшоне была окутана материализованной тьмой, так что невозможно было разглядеть ее истинный облик.

Начиная слева, на всех тронах сидели их хозяева, но восьмой трон пустовал.

Его владельцем был не кто иной, как восьмой посох Культа Злодеяний — Матес.

Писк.

Семейство кладбищенских крыс, питающихся трупами, мирно жило в своем уютном гнезде.

Внутри гнезда недавно родившиеся слепые детеныши копошились у груди матери, толкаясь и пища в борьбе за молоко.

Мать-крыса инстинктивно следила за тем, чтобы молоко распределялось поровну.

Именно в этот момент она почувствовала нечто необычное.

Встревоженная мать-крыса приподнялась и начала активно шевелить носом, принюхиваясь к воздуху.

Ее чувствительные усики улавливали потоки воздуха, пытаясь обнаружить опасность.

В этот миг в гнезде кладбищенских крыс, которое начало вибрировать вместе с каким-то искажающим звуком, раздался зловещий голос.

— Матес убит.

Голос, более глубокий и темный, чем окружающий мрак, казалось, прозвучал не в ушах, а прямо в самой душе.

Писк!

Отец и мать всполошились и начали хватать детенышей ртами.

Они пытались спасти потомство из гнезда, где явно происходило что-то неладное.

Однако прежде чем они успели сдвинуться с места, по телу лича, пробудившегося от печати, начала струиться зловещая магическая сила.

От темной магии, поглощающей жизнь при малейшем прикосновении, тела семейства кладбищенских крыс в мгновение ока превратились в иссохшие мумии.

В то же время Суртеп, архилич, восседавший на седьмом троне, резко поднялся, сверкнув факелоподобным взором.

Из его пустой брюшной полости на пол посыпались мумифицированные останки крысиного семейства.

http://tl.rulate.ru/book/180708/16867351