Готовый перевод Mad Talent Major Leaguer / сумасшедший талант высшей лиги: Глава 5: Дебют

На столе стояли скромные закуски, но сейчас это было неважно. Ведь теперь я сидел за этим столом напротив отца.

— Отец, я решил играть в бейсбол. Коуч Гибсон сказал, что сохранит за мной стипендию, даже если я буду в команде. Сказал только хоть изредка на глаза попадаться.

— Я слышал.

— Уже?

— И о том, что ты избил до полусмерти эйса команды — тоже.

— А...

— И правильно сделал. Если бросили бинбол, ты обязан был ответить.

На лице отца, когда он ел, расцвела улыбка. И всё это лишь из-за одного слова — «бейсбол».

— На какой позиции будешь играть? Уже решили?

— Об этом я и хотел поговорить. Мне сказали выбрать любую роль, какую захочу.

— Тогда как насчёт кетчера? Ты же знаешь, как я был хорош в своё время?

— Разве вы не говорили, что у вас всего два хоум-рана за всю карьеру?

— Ты... ты что, не знаешь, что такое кетчер оборонительного плана? Для кетчера защита важнее атаки.

— В любом случае, мне сказали, что кетчера за короткий срок не освоить.

— Это правда. На этой позиции ты отвечаешь за всё хозяйство команды, так что с твоим характером это и впрямь не вяжется.

— Да что не так с моим характером?

— Я спрашивал Гамильтона, он сказал, что ты настоящий хулиган.

— Хм. И к тому же я левша.

— Если захочешь, ты и правой сможешь. Когда в теннис играл, ты правой рукой старших ребят как детей делал.

На миг повисла тишина, а затем отец продолжил:

— Ну, или питчер? О твоём плече все знают.

— Питчер не может выходить на поле каждый день. К тому же говорят, что Козак уже местная знаменитость и играет очень круто.

— Вот как? Времени и правда мало. Ладно, играй на первой базе. Там проще всего адаптироваться к защите.

— Думаете?

— А... нет. Всё-таки лучше быть мастером и атаки, и защиты. Может, в аутфилд? Как тебе правый филдер?

Слова о правом филдере пробудили во мне любопытство. И во вчерашней игре «Кабс», и вообще всегда отец пристально следил именно за правым филдером. Я часто задавался вопросом, почему так, если сам он был кетчером. Раз уж зашёл разговор, я решил спросить.

— Отец, помните вчерашнюю игру «Сент-Луиса» против «Кабс»?

— Где «Кабс» проиграли со счетом 4:3? Помню, конечно. Щенок, ты меня за маразматика держишь?

Даже если у него случались галлюцинации, память ему не отказывала. Просто в те моменты он принимал видения за реальность. Если болезнь пойдёт дальше, станет совсем плохо, но я верил, что отец сможет преодолеть это трудное время, так же как справлялся со всем я.

— Когда бегун на третьей базе делал тег-ап, вы иногда так погружались в игру, будто сами были кетчером.

Я начал восстанавливать в памяти моменты игры «Кабс», задавая отцу вопросы.

— Верно. Словно ждал броска от правого филдера.

— Значит, вы понимаете, о чём я.

— Хочешь знать почему?

Отец отхлебнул воды и пристально посмотрел на меня.

— Да, почему?

— Ситуация была точь-в-точь как та. На турнире «Золотой лев». Если бы я тогда поймал тот мяч, всё могло быть иначе. Но я его упустил.

— Вы же говорили, что были кетчером оборонительного плана?

— ...Послушай, у нашего правого филдера было отличное плечо, шансы были. Но мяч полетел по неудобной траектории. Если бы я его взял, мы бы ушли в дополнительные иннинги. Я понимал, что не успеваю, но всё равно преградил путь к домашней базе. Любой ценой хотел осалить бегуна. Но...

Отец замолчал и слегка похлопал себя по плечу.

— А... значит, вы тогда получили травму?

— Обе команды отчаянно жаждали победы. У бегуна не было выбора, кроме как идти на таран. Для кетчера это всегда самый опасный момент.

Только сейчас я понял, почему тот финал стал для него первым и последним.

Раньше я не интересовался, так откуда мне было знать?

— Если бы я просто заблокировал базу, судья всё равно засчитал бы «сейв». Это был просто инстинкт.

— Но почему вы тогда звали меня по имени?

— Я звал?

— А этого вы, значит, не помните.

— Хоть и не помню, но, слушая тебя, кажется, понимаю почему.

— Вы всегда хотели... чтобы я стал бейсболистом? Это так?

Отец молча кивнул.

— Если бы мяч летел чуть быстрее. Нет, если бы он просто летел точнее, я бы мог вывести его в аут. И я всегда думал, что мой сын на такое способен.

— И вы совсем не злитесь на того игрока? Если бы он бросил мяч прямо, вы могли бы победить.

— Ни капли. Ни разу так не думал. Таков был мой бейсбол.

— Я понял.

— Так вот. Мы отвлеклись, так какую позицию ты выбрал?

— Что ж, я примерно определился. Я сделаю так, чтобы с нашим кетчером не случилось того же, что и с вами.

Отец понял смысл моих слов. Его лицо омрачилось тенью вины за моё решение заняться бейсболом.

— Ты можешь заниматься тем, чем сам хочешь...

— Да я сам хочу играть! Честно!

— Ладно. Взамен я тоже постараюсь встать на ноги.

Отец руками размял свои ноги, покоившиеся в инвалидном кресле. Исхудавшие ноги безжизненно дернулись. Но теперь, когда в глазах отца забрезжила надежда, я был уверен — он снова сможет стоять самостоятельно.

— Конечно. Разве для семьи Бан есть что-то невозможное?

Это был первый день моей бейсбольной жизни.

Было довольно непривычно быть без шлема, закрывающего всё лицо, а просто в бейсболке, и стоять без каппы и защиты.

— Мускулами хвастаешься? Одевайся, придурок!

Ко мне подошёл Джонни, капитан команды.

— Так дай что надеть! Сначала позвал, а теперь издеваешься?

— ...С ним так страшно, что впору самому из клуба уходить. На, держи.

Джонни протянул мне форму. Это было красное джерси с номером 21.

— А я не могу сам выбрать номер? Ну, там 10, 7 или 9. Вы мне дали 21-й, потому что сейчас XXI век?

— Это тебе что, футбол? Это номер, под которым босс играл в молодости. Никто его не трогал, но он велел отдать его тебе.

— Да? Всё-таки этот менеджер мне нравится больше коуча Гибсона.

— Нравится ему. Ещё пожалеешь о своих словах.

.

.

.

Т-так!

— Мать твою, Чину! Сколько раз повторять?! Назад, иди назад! Лови мяч, выходя из глубины!

— Да.

— Громче! Совсем расслабился, щенок!

— Есть, сэр!

— Ноги уже как ватные! И с такой игрой ты хочешь быть правым филдером? Ладно, передохни немного, а потом сдохнешь у меня на поле.

А я-то думал, он добряк. И правда, рыбак рыбака видит издалека. Язык у него похлеще, чем у коуча Гибсона, и людей он гоняет до изнеможения. Я понимаю, что это ради моего блага, но это что, тренировка первого дня?

— Похоже, ты и впрямь приглянулся менеджеру,

— ко мне подошёл Траути, центр-филдер.

— Тебе правда так кажется?

— Я никогда не видел его таким воодушевлённым. Он всё утро отбивает тебе мячи для тренировки.

— Да у него взгляд изменился сразу после того, как я утром сказал, что хочу быть правым филдером.

— Он сам был правым филдером, когда играл.

— Кто? Менеджер?

— Ага. И он ещё вчера говорил мне, что хочет поставить тебя именно туда.

— Черт, почему тут так много любителей правого филдера?

— Ты что, выбрал, не зная этого? Объективно, это та позиция, к которой ты быстрее всего адаптируешься. И твоё плечо — это серьёзный козырь. Я думал, ты всё просчитал.

— Но есть же ещё левый и центральный филдеры.

— Там совсем другая история. Туда летит много мячей, и в школах там обычно стоят игроки с отличной защитой. Каким бы атлетом ты ни был, тебе пока туда рано.

— Хм... вот как?

— Менеджер тебя зовёт. Иди.

Не успел я и дух перевести. Менеджер Шмельцер, сидевший на скамейке, поманил меня рукой.

— Быстрее! Это тебе не футбольная команда, где с тобой нянчились! Бегом!

— Есть!

Я рванул из аутфилда. В начале школы, когда я был раннинбеком в футбольной команде, я и то бегал медленнее.

— Вызывали?

— Быстрый, чертяка. Садись.

Не знаю, что он хотел сказать, но теперь каждый раз, когда менеджер открывал рот, я напрягался.

— Тяжело? Всё ещё не жалеешь, что выбрал правого филдера?

У меня были свои причины, но сейчас нужно было отвечать. Я использовал слова Траути.

— Я посчитал, что это самое подходящее место для меня на данный момент.

— Хм... А как же центр-филдер или левый? Ты ведь знаешь свою скорость и силу броска.

— Я пока не уверен в своей защите. Не хочу подводить команду.

— Разумно. Верно, в школе не так часто встретишь левшей-хиттеров. Мало кто умеет технично отбивать в ту сторону. В профи всё иначе, но сейчас правый филдер — оптимальный вариант, я тоже так считаю.

— Вы правы.

— Ха... как же мне нравится этот парень! Ладно. Ещё разок?

— Снова?

— Ты играть-то хочешь? Чтобы стать настоящим игроком, тебе и года тренировок в защите будет мало.

— Год? У меня осталось всего полтора года. Если не потяну в защите, может... назначенный хиттер?

Я сразу понял, что сморозил глупость.

— Ты же сказал, что не хочешь подводить команду? Тогда ответь: ты сможешь отбить кручёный? Ты бы на месте менеджера стал рисковать своей головой ради такой авантюры?

— Нет.

— Выход на поле — это моё исключительное право. Всё зависит от того, как быстро ты освоишься. Так что паши как проклятый.

— Да.

— Громче! Или мне вернуть тебя Гибсону?!

— Да.

— ...

— Никак нет!

— Черт, напугал меня. Никуда ты не уйдёшь.

Три месяца спустя.

Я и не заметил, как пролетело время. Жизнь превратилась в бесконечный бег в колесе. Уроки в школе, тренировка, ещё тренировка.

Если быть точным, почти всё время уходило на защиту. Какая разница, держать ловушку вертикально или горизонтально? Но менеджер Шмельцер учил всему с самых основ. Шаги и движения из других видов спорта иногда помогали, но многое было лишним. Мы исправляли и дополняли каждый элемент. Впрочем, про удары я тоже не забывал.

Т-та-ак!

— Красава! Если уж попадёшь, то мяч точно улетит,

— Траути похлопал мне, да и другие игроки не могли скрыть восхищения моей силой.

Теперь меня наконец признали частью команды, и большинство ребят относились ко мне дружелюбно. Только с Козаком отношения оставались натянутыми, хотя мы больше не рычали друг на друга при встрече. Мы просто делали свою работу, как велел менеджер.

В-в-жух!

Я раз за разом махал битой мимо слайдеров Козака. По указанию менеджера Козак тренировал меня, бросая в основном кручёные.

Конечно, его фастболы с идеальным контролем подачи тоже были вне конкуренции. Я будто знал, что он бросит, но всё равно не мог попасть. Козак-левша вечно всаживал фастбол мне во внутреннюю часть зоны, а затем бросал слайдер, уходящий наружу. Когда я в очередной раз беспомощно получил страйк-аут...

Хрусть!

В порыве ярости я переломил бейсбольную биту об бедро.

— Эй! Она же не твоя!

Гамильтон с ошарашенным видом уставился на меня. Только тогда я пришёл в себя. Чтобы хоть как-то успеть за мячами Козака, я взял самую легкую биту — это была деревянная бита Гамильтона.

— Прости, я куплю новую.

— Забей! Я твою тоже в щепки разнесу.

Гамильтон взял мою биту. Пару раз взмахнул и молча положил обратно.

— Ты чего?

— Тяжеленная, зараза. Сколько она весит?

— 36 унций.

— И ты с ней в игре будешь?

— Издеваешься?

— Салага. Интересно, когда ты уже в настоящий матч выйдешь?

Гамильтон был прав. До сих пор, хотя лига штата Невада уже была в разгаре, я не сыграл ни в одном матче. Менеджер Шмельцер ничего мне не говорил, а я не смел жаловаться. Товарищи твердили не торопиться, но уверенность в себе начала таять. Больше всего я хотел сыграть хотя бы один матч. Дебютировать.

Я мог бы выйти на замену, если бы мы вели с большим отрывом, но наша команда была не настолько сильна. Каждая игра была битвой на выживание, и сейчас наш счёт был 5 побед и 5 поражений. И сегодня днём нам предстояло сражение с сильным соперником — старшей школой Ранчо.

На табло горели цифры 4:3. В этой игре-качелях, где долго держался счёт 3:3, наша команда первой вырвалась вперёд. После хита Гамильтона наш четвёртый бьющий, Траути, выбил RBI-сингл.

Затем Калчо, сменивший Козака, с трудом отстоял восьмой иннинг. По всем правилам его пора было менять, но менеджер Шмельцер решил оставить его и на девятый. Это выглядело странно, но мы уже привыкли. По сравнению с другими школами, у «Бишоп Горман» была короткая скамейка. О «реливерах победы» речи не шло — выпускали тех, кто был под рукой.

Игроки вроде Траути или Козака, которым светили профи-контракты, могли позволить себе играть только на своих позициях, остальным же приходилось совмещать по две-три роли. Даже Гамильтон, собиравшийся в колледж, был одновременно и шорт-стопом, и клоузером.

— Ни одной спокойной игры.

— Может, заменим на Гамильтона?

Менеджер Шмельцер и коуч Джим Браун обсуждали тактику.

— Один аут, вторая и третья базы заняты. Делать нечего. Выпускай Феникса.

«Феникс» было прозвищем Гамильтона. В таких патовых ситуациях он всегда выходил на маунд. Чтобы удержать 50% побед, команде был необходим Гамильтон, на счету которого были все сейвы сезона.

— О-о-о-о-о-о-о!

Он был звездой: раннинбек футбольной команды и ключевой игрок бейсбольной. Зрители, узнав его, разразились криками.

«А он хорош».

Честно говоря, это выглядело круто. В обычной жизни он был просто болтуном, но в бейсбольном клубе проявлялась его истинная ценность. Александр Гамильтон поднялся на маунд, излучая невероятную уверенность, несмотря на не самый выдающийся рост. Завершив разминочные броски, он наконец принял стойку.

Его главным оружием был острейший фастбол с боковой подачи. Главным плюсом Гамильтона была не скорость, а «грязное» движение мяча. И вот, в динамичном движении, от которого подпрыгнула кепка, Гамильтон выполнил первый бросок.

Бам!

М-да. Что-то пошло не так. Стадион на мгновение затих. Вместо того чтобы влететь в ловушку...

— У-у-у-у-у-у-у!

Мяч угодил прямо в шлем игроку соперника. Под свист трибун судья тут же объявил об удалении.

— Черт! Какой ещё Феникс! Этот Голубь! Я так и знал, когда он выходил с таким пафосом!

Менеджер Шмельцер на скамейке швырнул кепку и закричал. Ситуация была нелепой. Гамильтон, растерявший всю спесь, спешно убегал с поля.

— Что будем делать с защитой?

— спросил коуч Браун, и Шмельцер отправил правого филдера Фогеля на маунд. А затем:

— Чину! Чего застыл?!

— Я?

— А кто ещё у нас в аутфилде играть умеет? Ты мне тут за черлидера, что ли?!

— Никак нет.

Услышав слова менеджера, я тут же поглубже натянул кепку. Как долго я ждал этого момента! Я ни на секунду не сомневался, что шанс выпадает тому, кто к нему готов. И моя задача — вцепиться в этот шанс зубами. Пришло время доказать, почему во всех видах спорта меня называли гением.

http://tl.rulate.ru/book/180550/16838136