Готовый перевод Rome: Memories of the War God / Рим: Память бога войны: Глава 22: Начало легенды

Эвмен, облачённый в шлем с гребнем и вооружённый скутумом и кинжалом, нанёс выпад в сторону Эномая, который держал круглый деревянный щит и длинный меч.

— О-о-о, убей его!

— Чемпион Неаполиса! Прикончи этого деревенщину из Капуи!

— О-о-о!

Однако Эномай совершал непредсказуемые взмахи своим довольно длинным мечом, сдерживая Эвмена и не давая ему возможности провести более глубокую атаку.

Вжик! Вжик!

Эвмен относился к типу Гладиаторов, называемых самнитами — они носили снаряжение в стиле народа самнитов, а Эномай был галлом, чей облик напоминал воинов Галлии. И самниты, и галлы когда-то были врагами Рима, хотя в итоге самниты были поглощены империей.

Несмотря на греческое имя Эвмен, он был чернокожим мужчиной с упругими мускулами, так как изначально был рабом из Нумидии (регион в Северной Африке).

Он носил греческое имя потому, что римляне предпочитали давать своим рабам именно такие имена. В восьми или девяти случаях из десяти рабам нарекали по-гречески.

Вжих! Вжих!

В момент кратковременного затишья Эномай резко крутанул в воздухе длинный меч. В ответ Эвмен ударил рукоятью кинжала по скутуму, издав угрожающий звук.

Тум! Тум!

— Уо-о!

Галльские племена, в отличие от римлян, использовали мечи с длинным и острым остриём, которое идеально подходило для рубящих ударов. Мечи римлян изначально предназначались для колющих выпадов, но в ходе сражений с галлами их форма эволюционировала, становясь пригодной и для рубки. На самом деле в ту эпоху другие народы развивали в основном технику рубки, поэтому римское фехтование, сосредоточенное на колющих ударах, было весьма специфическим.

Эномай впился своими голубыми глазами в этого нумидийца Эвмена. Слухи не врали: чемпион Неаполиса оказался куда более свирепым и опытным противником, чем любой из Гладиаторов, с которыми он сталкивался прежде. Превыше всего впечатляло его мастерство владения скутумом.

Эвмен, оттолкнувшись от земли и выставив перед собой скутум, бросился на Эномая. От звука его шагов и нарастающего неистовства толпы Эномай почувствовал сильное давление. Этот чернокожий воин обладал не только упругими мышцами, но и был крупнее его самого. Сам Эномай имел более изящное телосложение, и если бы они столкнулись в лоб, он оказался бы в невыгодном положении.

Однако и просто убегать было нельзя. Он понимал, что Эвмен действовал стратегически, пытаясь сократить дистанцию. Для него не было ничего хорошего в том, чтобы оказаться на расстоянии, подходящем для кинжала, а не для длинного меча.

Поэтому Эномай тоже бросился навстречу нападающему. Видя, что этот галл, уступающий ему в размерах, идет на сближение, Эвмен внутренне усмехнулся и крепче перехватил скутум. Он намеревался в момент столкновения подбросить щит вверх, лишить противника защиты и вонзить клинок прямо ему в грудь.

Но ожидаемого столкновения не произошло. Эномай, оттолкнувшись от земли, взмыл в воздух. Хотя лицо Эномая скрывал шлем с гребнем, он оскалился в улыбке. Против него, защищённого скутумом, такая атака не могла сработать. Напротив, вывести из равновесия оппонента, находящегося в воздухе, было гораздо проще.

Однако Эномай только и ждал момента, когда Эвмен с огромной силой вскинет щит. Оттолкнувшись ногой от скутума, он совершил сальто в воздухе и прямо в полёте полоснул длинным мечом по горлу Эвмена.

Всплеск!

— Кх-х-х!

Благодаря звериным рефлексам Эвмену удалось уберечь смертельно опасную зону, но он не смог предотвратить глубокую рану на левом плече. Из-за этого ему пришлось бросить на песок скутум, которым он до этого момента так искусно владел, удерживая преимущество. С нерабочей левой рукой щит превратился лишь в обременительную обузу.

— О-о-о-о-о!

Наконец-то в ожесточённой схватке один из бойцов получил ранение. Зрители пришли в ещё больший восторг.

• — О-о. Как и ожидалось от твоего Гладиатора, Батиат. Опытный, ловкий и жалит не хуже скорпиона.

  Гней Корнелий Лентул Батиат посмотрел на группу распорядителей, а именно на Консулов, которые с удовольствием наблюдали за происходящим с почётных мест, а затем обратился к Перусани.

  Батиат был владельцем школы Гладиаторов, известной не только в Капуе, но и во многих других городах. Его бойцов приглашали практически на все крупные Гладиаторские игры.

  — Кто этот парень? Я заплачу высокую цену, так что продай его мне.

  Перусани прекрасно понимал, о ком говорит собеседник. Речь шла о Тесее, то есть о Соху.

  — Он уже не в моей власти.

  — Какую сумму предложил тот человек? Нет, сколько бы он ни предложил, я заплачу вдвое больше.

  — Ты меня неправильно понял. Тесей получит рудис.

  — Рудис?

  Рудис — это простой деревянный меч, но он является символом свободы Гладиатора. Было бы понятно, если бы Тесей был ветераном, но он ведь всего лишь юноша, за плечами которого лишь два боя. Даровать свободу такому бойцу?

  — Не смотри на меня так. Что я могу поделать, если таков договор?

  — Договор... Значит, этот мальчишка Тесей был свободным человеком.

  Среди Гладиаторов примерно каждый десятый был свободным, так что в этом не было ничего удивительного, но, учитывая его юный возраст, все принимали его за раба.

  — Верно. Сначала я подумал: что это за сумасшедший? А теперь мне лишь жаль, что я не использовал какую-нибудь уловку, чтобы удержать его.

  Батиат немного подумал и снова заговорил:

  — Тогда продай мне только контракт. С остальным я разберусь сам.

  — Проклятье...

  Услышав ругательство Перусани, Батиат посмотрел на него с недоумением.

  — У меня нет и контракта. Он был уничтожен в знак завершения сделки.

  — Уничтожен... Похоже, тут замешаны какие-то особые обстоятельства.

  Даже если предположить, что свободный юноша заключил контракт как Гладиатор, почему сделка была расторгнута всего после двух боёв? Это явно была нештатная ситуация. Заметив подозрение во взгляде Батиата, Перусани заговорил:

  — Это не такой уж секрет, так что я могу рассказать. Тесея привел Деметрий. Ты наверняка о нём слышал.

  — А... тот самый Деметрий?

  — Говорят, он спас человека из воды, и это был Тесей. Похоже, он собирался принести его в жертву, чтобы умилостивить Нептуна, но, судя по тому, как разворачиваются события, дело не только в этом.

  — А в чём же тогда?

  — Разве ты не слышал слухи?

  Существует много жестоких хозяев по отношению к рабам, но вольноотпущенник всегда стремится занять их место. В этом есть горькая ирония.

  — Хм. Значит, то, что Тесей получит рудис — это не совсем то, чего хотел Деметрий?

  — Ты думаешь, он хотел убить такого талантливого мальчика ради забавы? Если бы Деметрий был таким человеком, ни тебе, ни мне не пришлось бы даже упоминать имя этого вольноотпущенника. Очевидно, он и сам не знал об этом таланте и уж точно не ожидал подобного. Но всё же, ты... что ты задумал?

  — Разве это не особая ситуация? Контракт завершён, но он всё ещё в статусе Гладиатора, а закон, как известно, что дышло: куда повернёшь, туда и вышло. О-о, Деметрий. Говорят, у него несметные богатства? Во всей стране не найдётся ни одного жалкого адвоката, который бы стал защищать какого-то мальчишку, продавшего себя в Гладиаторы. И тех, кто откажется от золота, тоже не найдётся.

  — Ох, ну и ну...

  Перусани разочарованно покачал головой. Он слышал, что даже те, кто обещал даровать рудис, в конце концов использовали бойцов ради собственной выгоды, пока те не погибали...

  — Я тоже человек азартный, но в это дело я вмешиваться не стану.

  На слова Перусани Батиат ответил с довольной улыбкой:

  — Если ты так поступишь, я буду только благодарен. Для Деметрия ты более удобный посредник, чем я, с которым он даже не знаком.

  Перусани пристально посмотрел на Батиата и произнёс:

  — Дам тебе один совет. Это добром не кончится.

  — Ты говоришь странные вещи. Если ты наступишь на муравья, идя по улице, разве это обернётся для тебя бедой?

  Пусть Гладиаторы и считались низшим сословием, но как можно было сравнивать их с муравьями? Впрочем, Перусани понял, что продолжать разговор бессмысленно. Батиат был человеком, который так жил и будет жить дальше. Лишние слова только утомят его самого.

  — О-о-о-о-о!

  В этот момент арена содрогнулась от оглушительного рёва.

  — Эномай! Эномай!

  — Эномай!

  — Эномай!

  Зрители выкрикивали имя Эномая в экстазе.

  Батиат ухмыльнулся и сказал:

  — Сами боги благословляют меня. К слову, этот Священный ритуал обернулся невероятным успехом.

  И Батиат, разумеется, не мог отрицать, что главным героем этого успеха был юноша по имени Тесей.

http://tl.rulate.ru/book/180429/16808607