Готовый перевод A divine doctor, a peasant's daughter: she bought a husband to plow the field. / Божественный врач, крестьянская дочь: купила мужа, чтобы пахать поле.: Глава 13. Поджог

— Ты настоящий эталон, любая одежда на тебе сидит как влитая. Красавец, — не удержавшись, вздохнула Су Цинхуань.

Даже простая дуаньда, надетая на него, не могла скрыть властной, подавляющей ауры. Он выглядел величественно, словно человек, к которому не смеет приблизиться ни один смертный.

— Лу Ци, тебе лучше пореже выходить со двора. Твой вид слишком приметный, люди невольно начнут задаваться вопросами о твоем происхождении.

— Это не имеет значения, — отозвался Лу Ци с полным безразличием. — Для них я мертв.

Он явно имел в виду кого-то конкретного, но Су Цинхуань не стала расспрашивать. У кого нет своего прошлого? И если это прошлое — лишь старая рана, зачем лишний раз бередить ее? Двое израненных людей, поддерживающих друг друга и вместе зализывающих раны — только так жизнь перестает казаться беспросветной.

Дневной поход на ярмарку измотал ее, поэтому после ужина Су Цинхуань быстро провалилась в глубокий сон.

Посреди ночи ей почудилось, будто Лу Ци зовет ее по имени. Решив, что это галлюцинация, она лишь перевернулась на другой бок, покрепче обняла одеяло и засопела дальше.

— Цинхуань, Цинхуань! — Лу Ци помедлил мгновение, а затем протянул руку и слегка потер ее щеку. — Просыпайся, скорее.

Его ладонь была теплой, сухой и немного мозолистой. Су Цинхуань, все еще пребывая в полудреме, пробормотала:

— Что случилось?..

— Снаружи кто-то есть, — понизил голос Лу Ци.

— Что?! — Су Цинхуань мгновенно пришла в себя. — Кто?

— Двое. Судя по шагам — мужчины. Не бойся, — тихо успокоил он ее.

Су Цинхуань рывком села. В слабом лунном свете она увидела, что в руках у него зажата палка толщиной в руку — он явно был готов к отпору. Вспомнив о боевых навыках Лу Ци, она немного успокоилась и невольно задумалась: кого же принесло в такой час?

— Плохо дело! — внезапно воскликнул Лу Ци. — Они что-то разливают.

— Это тунговое масло! — Су Цинхуань обладала острым нюхом. — Они хотят нас сжечь! Уходим, быстро!

Она спала не раздеваясь, поэтому лишь откинула циновку на кане, схватила припрятанный серебряный слиток и спрыгнула на пол. Схватив Лу Ци за руку, она потянула его к выходу. Тот, однако, успел подхватить с кровати узел с вещами, прежде чем последовать за ней.

Осень стояла засушливая, и соломенная крыша вспыхнула мгновенно. Ревущее пламя быстро охватило лачугу.

Су Цинхуань посмотрела на двух парней, лежавших на земле. Это были ее двоюродные братья — Су Фаньлян и Су Фаньюнь. Сбитые с ног Лу Ци, они дрожали, как побитые собаки, не в силах даже пошевелиться.

— Поджог и попытка убийства посреди ночи... — ледяным тоном произнесла она. — Никогда бы не подумала, что у мужчин семьи Су хватит на такое смелости.

— Нет, это не я! — выкрикнул Су Фаньлян. Его рука нестерпимо болела — этот проклятый калека наверняка сломал ее.

Они собирались сбежать сразу, как только разгорится огонь, но длинный шест в руках Лу Ци словно обладал глазами: он настиг их в темноте, ударив Су Фаньляня точно по правому предплечью.

Су Фаньюнь до смерти перепугался, но продолжал огрызаться:

— Мы... мы просто жжем дом с привидениями! Тебе-то какое дело?

— Этот дом — общинная собственность деревни, и сейчас в нем живем мы с мужем. Думаю, старосте и господину уездному судье будет интересно послушать ваши оправдания.

Зарево пожара переполошило всю деревню, и вскоре на место сбежались люди. Спасать соломенную хижину было бесполезно. Глядя на то, как догорает ее единственное пристанище, Су Цинхуань не могла не чувствовать горечи, но сейчас гнев переполнял ее, не давая оплакивать потерю.

Как выяснилось, старшие в семье Су действительно были не в курсе. Эти двое, не получив выгоды днем и посчитав, что их отца обидели, решили отомстить самостоятельно.

Разобравшись в сути дела, старик Су обратился к старосте:

— Дети просто неразумны, заставили вас беспокоиться по пустякам. Ничего страшного не случилось, расходитесь, расходитесь...

Су Цинхуань, стоявшая за спиной Лу Ци, не выдержала:

— Я — глава отдельного женского домохозяйства, и к вашей семье больше не имею отношения. Попытка убийства и поджог — и вы хотите замять это фразой «дети неразумны»?

Лу Ци ободряюще похлопал Су Цинхуань по спине, успокаивая ее, и произнес мрачным, тяжелым голосом:

— Она давно замужем за мной и теперь зовется госпожой Лу, урожденной Су. Она больше не член вашей семьи. Если решать дело по закону — отправимся в уездную управу, пусть там рассудят, кто прав, а кто виноват. Если же миром — пусть семья Су сама разберется со своими паршивыми овцами.

С этими словами он с силой опустил шест на пытавшегося подняться Су Фаньюня. Раздался отчетливый хруст кости, и парень взвыл, словно недорезанная свинья:

— Моя рука! Моя рука сломана!..

Староста по фамилии Мо, мужчина лет пятидесяти, при виде этой сцены почувствовал, как у него разболелась голова. Если деревенские дрязги дойдут до уездного судьи, как это скажется на его репутации? С другой стороны, эти двое из семьи Су перешли все границы — ночной поджог мог стоить людям жизни.

Он откашлялся и обратился к девушке:

— Цинхуань, дочка, твои братья действительно совершили тяжкий проступок. Скажи, как нам поступить?

Было видно, что с Лу Ци шутки плохи, но староста когда-то помог Цинхуань с разделом имущества и выделением в отдельное домохозяйство, так что между ними еще сохранялись остатки добрых отношений.

Су Цинхуань прекрасно понимала его мотивы. Она приняла вид человека, который готов пойти на уступки ради общего блага:

— Дядя Мо, вы знаете всю подноготную моих отношений с семьей Су. Не будем поминать старое, но сегодня они поступили слишком жестоко. Однако... считайте, что я отдаю долг жизни моему покойному отцу. Я не стану подавать жалобу властям. Но! Все мое имущество, все серебро, что я привезла из семьи Чэн, сгорело в огне. Семья Су обязана возместить мне убытки.

Госпожа Сун подпрыгнула на месте и завизжала:

— Какое еще имущество?! Ты ничего не привезла из дома Чэн!

Староста Мо недовольно зыркнул на старика Су, и тот рявкнул на жену:

— Заткнись!

Теперь было ясно: платить придется. Староста явно хотел замять дело, и если они сейчас проявят строптивость, он может разозлиться и заставить их восстанавливать «дом с привидениями», который принадлежал деревне.

Су Цинхуань с презрением посмотрела на притихшую госпожу Сун и продолжила:

— Одежду, постель, посуду и утварь я даже считать не буду. Прощу вам и мои сто лянов серебряными билетами. Но... — она хитро прищурилась, — мой муж приехал из столицы, и семья выдала ему три тысячи лянов серебром на обзаведение хозяйством. Это были все наши средства к существованию. Их вы обязаны вернуть.

Три тысячи лянов! Все присутствующие ахнули от шока.

Для местных жителей и тридцать лянов были огромным состоянием, а три тысячи... Да во всей деревне не набралось бы такой суммы, даже если продать всех жителей в рабство.

Лу Ци добавил:

— Нет. Каждая вещь в доме, каждый медяк, потерянный из-за пожара — всё должно быть возмещено до последнего вэня.

После долгих и мучительных переговоров, в ходе которых Су Цинхуань «усиленно уговаривала» Лу Ци смягчиться, они сошлись на следующем: семья Су выплачивает тридцать лянов наличными прямо сейчас, а староста заверяет долговую расписку на сто лянов с особым условием. Если кто-то из семьи Су снова посмеет беспокоить Су Цинхуань или чинить ей препятствия, они обязаны будут немедленно выплатить эти сто лянов. Староста выступил поручителем.

Госпожа Сун, словно безумная, принялась колотить своих внуков, причитая и заставляя невесток бежать за деньгами:

— Выродки! Вы же меня в могилу сведете! Мои деньги!

Когда серебро было передано, староста предложил Лу Ци и Су Цинхуань временно пожить в его старом пустующем доме. На этом инцидент был исчерпан.

Су Цинхуань, вся перепачканная сажей, лежала на кане в новом жилище и заливисто хохотала. Заставить госпожу Сун так «раскошелиться» — это было истинное наслаждение.

Лу Ци, однако, было не до смеха. Он снова принялся отчитывать ее:

— Людские сердца коварны, теперь ты это видишь? Поэтому, когда меня нет рядом...

— Я буду осторожна, честно-честно! — поспешила заверить его Су Цинхуань. — Лу Ци, я успела вынести пять лянов, а остальные двадцать зарыты в земле под тем домом, завтра пойдем и откопаем! Хорошо, что я обменяла билеты на серебро, когда была в городе. Жаль только вещи, придется всё покупать заново... Кстати, а где тот узел, что ты вынес?

Лу Ци пододвинул к ней сверток. Внутри лежали официальные бумаги и одежда, которую Су Цинхуань сшила для него. Это были самые ценные для него вещи.

http://tl.rulate.ru/book/179328/17087521