Готовый перевод My Junior Sister Can’t Possibly Be a Silly Sweetheart / Моя младшая сестра не может быть наивной милашкой: Глава 1

Гора Ло в Восточном море — высочайшая вершина в царстве Цинъян.

Гора Ло вздымается из моря на высоту шестьдесят шесть километров. Чтобы достичь её вершины, нужно миновать миражи и взойти на тридцать три километров отвесных скал. Говорят: лишь достигшие Священного Предела способны подняться на гору Ло.

Начиная с середины горы, днём и ночью клубятся облака и туман. На самой вершине, среди бескрайних зарослей диковинных цветов и трав, смутно виднеются красные стены и чёрная черепица.

Под чёрной черепицей покои залиты светом свечей. Бледно-белые свечи расставлены на полу небольшими кругами. Свечи у стола повыше, они освещают старую картину, висящую над столом.

Края бумаги картины пожелтели, будто подмоченные водой, отчего краски и контуры расплылись, оставив лишь яркие цветовые пятна без узнаваемых очертаний.

Ночью сквозь прорехи в кровле падает рассеянный лунный свет, попадая в колыбель слева от стола, где спелёнутый младенец открывает невинные глаза навстречу лунному сиянию.

Прошёл месяц.  

Целый месяц понадобился Юй Суй, чтобы постепенно смириться с тем, что она стала младенцем.

Сил у младенца Юй Суй было совсем мало: она либо спала, либо дремала, и очень редко бодрствовала.

Только что проснувшись, она медленно повела тёмными зрачками и обнаружила, что по-прежнему находится в этой мрачной и жуткой комнате.

За дверью дежурила служанка, которая время от времени заглядывала проведать Юй Суй. Увидев, что Юй Суй открыла глаза, служанка пошла доложить госпоже Су.

Госпожа Су была её матерью и приходила навестить Юй Суй, только когда та не спала.

Вошла госпожа Су, отворив дверь; стан её был тонок, как ива. Длинные волосы водопадом ниспадали на белоснежные шёлковые одежды. У неё были очень тёмные зрачки, казавшиеся колдовскими на фоне бледного лица и хрупкого облика.

Госпожа Су лишь молча смотрела на Юй Суй, редко произнося хоть слово.

Юй Суй изо всех сил старалась вести себя как настоящий младенец: прикидывалась несмышлёнышем, пытаясь рассмешить госпожу Су, — глупо улыбалась, пускала слюни, лежала, задрав кверху все четыре конечности.

Ей хотелось увидеть на этом точеном лице хоть какое-то выражение материнской нежности.

Но госпожа Су всё время сохраняла спокойную отстранённость. Сегодня же, лишь мельком взглянув, она и вовсе поспешно ушла.

Юй Суй с досадой сжала кулачок.

В такие минуты ей приходилось задаваться вопросом: точно ли она родное дитя госпожи Су?

К счастью, хотя мысли матери были непостижимы, у неё имелась трёхлетняя старшая сестра.

Старшая сестра Цин Куй тоже любила навещать Юй Суй, когда та бодрствовала, и часто без умолку болтала с ней, брала сорванные на улице цветы и касалась ими щёчек младшей сестры. Видя, что Юй Суй заливается смехом, старшая сестра и сама радостно смеялась.

Вскоре после ухода госпожи Су в комнату вошла девочка в красной кофточке и длинной юбке, похожая на драгоценную нефритовую статуэтку. Цин Куй осторожно обходила круги свечей на полу, приближаясь к колыбели. Чтобы увидеть Юй Суй, ей приходилось вставать на скамеечку и тянуться на цыпочках.

— Цветочек.

Цин Куй нежно коснулась щеки Юй Суй веточкой сливы, ещё покрытой капельками росы.

Юй Суй ответила смехом, и Цин Куй улыбнулась ей в ответ.

Хотя и непонятно было, кто с кем играет — ребёнок с ней или она с ребёнком, — Юй Суй вскоре опять почувствовала усталость и закрыла глаза.

……

Обычно Юй Суй уже не просыпалась во второй половине ночи, но сейчас ей стало нестерпимо жарко, будто её поджаривали на огне. Она невольно завозилась в пелёнках, подняв обе ручки, чтобы выпустить жар, но это не помогало. Обессиленная и беспомощная, она открыла глаза.

Лунный свет всё так же лился. В мрачном полумраке комнаты этот луч, казалось, был направлен прямо на неё. В очень тёмных зрачках Юй Суй отразился свет, и она вдруг ощутила нечто странное.

Пылинки, танцующие в луче света, не были чем-то необычным.  

Но сейчас эти пылинки приобрели оттенок, двигались гораздо быстрее обычного и постепенно превращались в глазах Юй Суй в горящие, разлетающиеся искры.

Странно, но она совсем не чувствовала страха.

Искры падали на неё в столбе света, не причиняя жгучей боли. Однако перед мысленным взором Юй Суй возникла картина разрушенных звёзд:

Бесчисленные метеоры падали с неба, вечное пламя испепеляло всё сущее между небом и землёй.

Всё живое рушилось и вопило, башни падали, земля раскалывалась, повсюду, куда ни глянь, простирался земной ад.

Чёрный пепел кружился среди искр, тысячи и тысячи пылинок пепла сплетались в бесчисленные длинные цепи, преследуя пять искажённых фигур в море огня.

Отрывистые, искажённые, свирепые призрачные голоса достигли ушей Юй Суй:

— Разрушитель Мира.  

— Странное Пламя.  

— Вы.  

— Истребить до конца.

Юй Суй мгновенно вернулась к действительности. Лунный свет оставался прежним, в луче не было искр, будто произошедшее только что было лишь видением. Но пылающее глубоко в сознании пламя говорило ей, что это было реальностью.

...Нет, не может быть?

Юй Суй медленно вращала глазами, пытаясь найти что-то вокруг, в сердце её царило смятение.

Начинать с нуля в другом мире и так было трудно принять, а тут вдруг сообщают, что она на самом деле великий демон, который уничтожит мир и за которым охотится весь свет, — и это при том, что она всего лишь месячный ребёнок!

Юй Суй сжала кулачок. Чем ей разрушать мир — вот этими младенческими кулачками?

Не очень-то многообещающе.

Юй Суй размышляла, как вдруг услышала громкий стук, так что волосы встали дыбом, и попыталась посмотреть в сторону двери.

На двери виднелись два кровавых следа, кровь текла сквозь щель в комнату. Дежурившая снаружи служанка, вся в крови, беззвучно сползла по двери на пол.

Юй Суй услышала приятный звук вынимаемого из ножен длинного клинка.

Младенец в комнате затаил дыхание и боялся пошевелиться.

Только узнала о своей роли Разрушителя Мира, а охотники уже у порога?

Юй Суй прикидывала, не позвать ли на помощь госпожу Су, как вдруг услышала за дверью ледяной голос госпожи Су:

— Не будучи Святым, насильно прорваться на вершину горы Ло с культивацией Тринадцатого Предела. Считай, что тебе повезло добраться досюда живым.

Юй Суй не видела, что происходит снаружи, и навострила уши, внимательно слушая.

Мужчина за дверью дважды кашлянул и хрипло произнёс:

— Ты ведь тоже Тринадцатого Предела, разве ты не находишься на вершине горы Ло?

Госпожа Су ответила:

— Я могу жить, а ты — нет.

Старец в чёрном одеянии хрипло рассмеялся, поднял руку, вытирая кровь с уголка рта. В одной руке он держал меч, его тень на земле слегка колебалась. Он стоял в лунном свете во дворе, глядя на госпожу Су перед дверью:

— Это как сказать. Раз смог добраться я, думаешь, другие не смогут? Пока твои дети живы, люди будут приходить вновь и вновь.

— Во всей Поднебесной, среди Девяти Школ, практиков Тринадцатого Предела только больше, не меньше.

Юй Суй в комнате перевела взгляд. Похоже, не разоблачение её сущности Разрушителя Мира навлекло смертельную беду, а проблема была в госпоже Су.

Очень тёмные зрачки госпожи Су особенно ярко и ослепительно сверкали в ночи, словно горящие искры. От дневного спокойствия и отстранённости не осталось и следа, сменившись ледяным убийственным намерением.

Она произнесла:

— Как жаль. В твои годы, не встань ты на этот путь, мог бы уже войти в Святость.

Юй Суй услышала звук вновь обнажаемых клинков, звон столкновений — каждый удар был чистым, несущим чудовищную силу, будто раскалывающую небо и землю.

Хотя госпожа Су и говорила «как жаль», её смертоносные приёмы не ведали пощады. Свечи в комнате мерцали, тени сражающихся снаружи фигур отражались на дверях и окнах, стремительно и ослепительно меняясь.

Юй Суй тоже хотела бы что-то увидеть, но, увы, желание было, а сил не хватало. Сейчас она едва могла перевернуться.

До ушей её доносился лишь шум ветра, свирепый ветер и громкие удары в дверь. Старец в чёрном пытался обойти госпожу Су и прорваться внутрь, но она блокировала его, не давая продвинуться ни на шаг.

Этот практик Тринадцатого Предела из Девяти Школ миновал миражи, взобрался по отвесным скалам на километры, и, достигнув вершины, уже был тяжело ранен холодными туманами и морозами горы Ло. И всё же он рисковал жизнью, на последнем издыхании стремясь выполнить свою миссию.

Две фигуры приблизились к двери. Дверь оставалась закрытой, но пламя множества свечей в комнате пригнулось, огоньки согнулись и внезапно погасли.

Чистый звон клинков раздался, казалось, у самого уха Юй Суй. Дверь разбилась, кто-то тяжело рухнул на пол, непрерывно харкая кровью.

Стройная фигура в белом стояла в дверях, глядя сверху вниз.

Глаза старца в чёрном постепенно теряли блеск. Когда он открыл рот, кровь потекла не переставая. Казалось, он хотел что-то сказать напоследок, но не мог произнести ни слова.

Юй Суй в своих пелёнках затихла, не смея шевелиться.

Кажется, всё закончилось.

Как же младенцу, которому только исполнился месяц, следует реагировать на такое?

Юй Суй неуверенно пару раз завопила, показывая, что она, как младенец, испугалась.

Услышав плач ребёнка, госпожа Су перевела взгляд со старца в чёрном на Юй Суй. Войдя в комнату, она взмахнула рукой, и все свечи на полу зажглись вновь.

В комнату вернулся свет. Юй Суй увидела приближающуюся госпожу Су и улыбнулась ей, в очередной раз пытаясь сблизиться с этой матерью.

Госпожа Су некоторое время пристально смотрела на неё. Пока Юй Суй глупо улыбалась, та медленно протянула к ней руку.

Юй Суй подумала, что госпожа Су хочет взять её на руки.

Она продолжала улыбаться, глядя, как приближаются бледные нефритовые пальцы, опускаясь к её шее.

А?

Протянутая рука госпожи Су сомкнулась на горле Юй Суй.

Э?!

В ясных глазах госпожи Су читалась решимость. Пять пальцев сжались, готовые сломать шею Юй Суй. И в этот миг обе услышали голос Цин Куй снаружи:

— Матушка!

— Цветочек!

— Цветочек, что я подарила младшей сестрице!

Когда Цин Куй появилась в дверях, госпожа Су мгновенно отдёрнула руку, на миг ошеломлённая видом стоящей на пороге изящной, словно выточенной из нефрита, девочки.

— Ещё... мёртвое тело? — Цин Куй не решалась войти.

Госпожа Су направилась к ней, в голосе её звучала нежность, которой никогда не было по отношению к Юй Суй:

— Куй-эр, идём, не оставайся здесь.

Цин Куй в замешательстве взяла госпожу Су за руку, и они ушли.

Ни одна не оглянулась.

Госпожа Су слушала, как дочь рядом с любопытством спрашивает, кто умер на этот раз, и лицо её было слегка рассеянным, а в мыслях всплывала сцена, случившаяся мгновение назад:

Когда она сжала горло того ребёнка, тёмные глаза всё ещё улыбались, совершенно не осознавая, что жизнь висит на волоске.

Новые служанки унесли тело мёртвой служанки и закрыли дверь, оставив Юй Суй снова одну в комнате.

Когда вновь зажжённые свечи дрогнули, на полу возникли огненные круги, которые ворвались в кровеносные пути мёртвого старца в чёрном, обратив его в пепел.

Юй Суй смотрела на лунный свет и медленно моргала, и никто не мог прочесть в этих глазах ни эмоций, ни мыслей.

Она подумала:

Шея болит.

……

Целый месяц госпожа Су не приходила навестить Юй Суй. Покушений больше не было, и даже визиты Цин Куй стали нерегулярными.

В часы бодрствования Юй Суй пыталась разобраться в сложившейся ситуации:

Из ночного покушения она узнала, что живёт в месте под названием Вершина горы Ло. Убийца был практиком Тринадцатого Предела из Девяти Школ, чьей целью было убить детей госпожи Су.

То есть саму госпожу Су убивать не требовалось.

Но почему госпожа Су хотела убить меня?

Если бы она не видела госпожу Су с самого дня рождения, подтверждая их кровное родство, то, учитывая разницу в отношении госпожи Су к ней и к Цин Куй, Юй Суй заподозрила бы, что она не родная дочь госпожи Су.

Была бы не родной — было бы понятно.

Но какая причина могла быть для такой жестокости к собственной дочери?

Юй Суй не могла этого понять. Сейчас она была крошечным младенцем с нулевой способностью к самообороне. Даже если бы госпожа Су захотела убить её, ей ничего не оставалось бы, кроме как покорно принять удушение.

Подумав об этом, она нашла это даже забавным и пробормотала про себя: «Такой человек, как я, которого можно прикончить одним щипком, без всяких читов и ауры протагониста, — и это Разрушитель Мира?»

Смехотворно!

Какая уж там аура протагониста, мой типаж — это явно финальный босс, которого должен победить праведный протагонист для прохождения игры.

Юй Суй закрыла глаза, успокоила разум и сосредоточилась, отделяя сознание, чтобы взглянуть со стороны, и увидела в самой глубине своего разума сгусток пламени размером с ноготь, который так и не погас.

Хотя эта штука и выглядела как чит, кроме возможности видеть её, Юй Суй не могла её коснуться, призвать или взаимодействовать с ней, так что пока было неясно, какая от неё польза.

Юй Суй даже не могла подтвердить, было ли это тем самым «Странным Пламенем», уничтожающим миры.

По сравнению с читом, это больше походило на метку.

Если это было Странное Пламя, то как же ей призвать его, чтобы запустить разрушение мира?

Если подумать, всего Разрушителей Мира было пятеро, то есть помимо неё, были ещё четыре несчастные души. Так есть ли у Разрушителей Мира особый способ связи друг с другом?

Может, в одиночку не справиться, нужно собрать всех пятерых, чтобы вызвать разрушение мира.

Юй Суй зевнула. Она уже почти засыпала, как вдруг увидела, что пламя дрогнуло, и в огне появилась медленно вращающаяся маленькая чёрная точка.

В сознании зазвучали голоса:

— Йо, кто там из неудачников опять сейчас сдохнет?

— Нельзя ли быть поосторожнее.

— Кхе-кхе...

Юй Суй мгновенно встрепенулась, изо всех сил борясь со сном.

Кашляющий, хриплый мужской голос звучал нездорово. Он долго кашлял, прежде чем хрипло спросить:

— Кто... вы такие?

Первый, разухабистый мужской голос произнёс:

— Разрушители Мира, ясен пень.

Второй, мягкий старческий голос, добавил:

— Когда Разрушитель Мира умирает, это отзывается через Шар Духовного Огня.

Четвёртый, бесполый голос, спросил:

— Как ты умер?

Хриплый мужской голос низко усмехнулся:

— ...Сгорел заживо.

— Чёрт! — воскликнул первый мужской голос. — У меня тут воды нет!

Не успела Юй Суй спросить, какая между этими вещами связь, как жгучая боль нахлынула без предупреждения. За кратким мигом пустоты в сознании последовали вопли и рёв младенца, едва не поднявшие крышу.

Дежурившая за дверью служанка ворвалась проверить, что случилось.

Кости, кровь и плоть Юй Суй будто вываривались в лютом огне. Не в силах сдержать эту боль, она могла лишь дико кричать и вопить.

Больно!

Больно-больно-больно!

Больно-больно-больно-больно-больно-больно!

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://tl.rulate.ru/book/178921/16412378