Готовый перевод A Blademaster in Westeros (ASOIAF/GOT/WOT) / Игра престолов: Мастер Меча в Вестеросе: Глава 4

Словно призванный самой его нуждой, Галад вышел из спальни с длинным мечом в ножнах в руках.

— Поступим, как он сказал. — Он кивнул в сторону Бена. — Удержите их у двери какое-то время. Когда они распалятся, попробуют поджечь дом, но до этого не дойдёт.

Прежде чем кто-либо успел ответить, в заднюю дверь громко ударили. Лорас и Маргери вздрогнули от звука. За ним последовал новый треск — похожий на тот, что раздавался, когда Галад колол дрова.

Железнорождённые пришли.

Бену и Лорну иных побуждений уже не требовалось. Они бросились к передней двери; первым шёл Лорн, старший и более опытный латник. На его обветренном лице застыла мрачная решимость. Он готов был умереть за тех, кого охранял, — Уиллас это знал.

— Что вы будете делать? — спросил Гарлан, глядя на Галада.

Снаружи по земле вокруг дома загрохотали шаги. Сквозь окна слышались и громкие, грубые голоса: железнорождённые перекрикивались, осыпали оскорблениями тех, кто был внутри, дразнили и насмехались. Маргери тихо всхлипнула, когда лезвие топора частично прорубило ставню.

Меч в руках Галада с пением вышел из ножен.

— Я покончу с этим, — сказал он и повернулся, чтобы уйти. В его словах звучала окончательность. Уверенность, которую Уиллас всегда считал уделом бывалых рыцарей или опытных мастеров — тех, кто не сомневался в собственном владении ремеслом. Но никак не такого юноши, как Галад.

Слова такого рода заставляли его стремиться стать лучше. Сглотнув ком в горле, Уиллас шагнул вперёд.

— Тогда я помогу вам.

— Нет!

Уиллас застыл от внезапного окрика. Или оттого, что простолюдин осмелился говорить с сыном верховного лорда подобным образом?

Галад повернулся к нему; лицо его было встревожено.

— Это… это дурная мысль, милорд. — Фиолетовые глаза его потемнели под нахмуренными бровями. — Прошу вас, останьтесь здесь и защитите брата с сестрой, если случится худшее.

И затем он быстро исчез, проскользнув через маленькую боковую дверь, скрытую за занавесью в восточной стене дома. И уже во второй раз за этот день Уиллас стоял, сбитый с толку, посреди крохотного дома простолюдина. Позади него Гарлан опустился на колено и шептал Маргери с Лорасом слова утешения.

Звуки битвы начались мгновение спустя. Сталь била о сталь, кольчуги звякали, когда люди двигались в полном доспехе. Крики железнорождённых смешались с боевым кличем Бена, отдаваясь эхом внутри дома, хотя из главной комнаты передней двери видно не было.

Маргери заплакала, всхлипывая в плечо Лораса. Уиллас едва мог смотреть на них. Он не знал, что сказать, — снова. Все они смотрели на него снизу вверх, а он их подвёл. И тогда он поискал утешения в мече у своего бока, и рука его крепко сомкнулась на рукояти.

Он не знал, что сказать, но умрёт, сражаясь за брата и сестру. Это, по крайней мере, он мог.

ххх

Точка зрения Галада

К тому времени как скрытая дверь закрылась за его спиной, Галад достиг единства. Все его сомнения и неуверенность, все страхи, хлынувшие в нём фонтаном, когда он заметил тех людей, были отданы пламени в пустоте его разума.

Он не смог бы сражаться в полную силу, если бы позволил призракам прошлого поглотить себя. Призракам своих поражений. Если он хотел спасти этих детей — тех, кто зависел от него, — он не мог думать о них в разгар боя.

В единстве ничто из этого не имело значения. Он был един с мечом в руке, един с воробьями, летевшими над его домом, един с железнорождённым в нескольких футах перед ним, обернувшимся на звук двери. Он отчётливо слышал дыхание мужчины, звон его кольчуги. Если бы сосредоточился, то услышал бы и сердце в его груди — кровь, яростно мчащуюся по жилам, пока железнорождённый готовился к схватке.

Против такого врага Галаду подобная сосредоточенность не требовалась. Под полушлемом обветренное лицо мужчины исказилось в уродливой гримасе, прежде чем он бросился на него безумным рывком, с топором и щитом в руках. Галад понял: перед ним глупец. Человек, что сражается в ярости, в ярости и умирает.

Галад не шевельнулся. До тех пор, пока железнорождённый не оказался прямо перед ним, высоко занеся топор для мощного удара сверху. Тогда он шагнул в сторону, ступни скользнули по траве легко и изящно. Топор рассёк лишь воздух, но меч Галада не промахнулся. Он сверкнул вверх и поперёк — единым движением, — и голова железного человека упала на землю.

Не задержавшись даже для того, чтобы полюбоваться своим трудом, он лишь взмахнул кистью, стряхивая кровь с клинка. Бой на другой стороне дома, у передней двери, он слышал так ясно, будто всё происходило прямо перед ним. Проклятия летели не хуже мечей, замковая сталь звенела о клинки налётчиков, люди тяжело кряхтели от напряжения. Времени на раздумья не было.

Галад двинулся через лужайку так быстро и бесшумно, как только мог; лицо его оставалось лишённым всякого чувства. Он обогнул угол и вышел к северной стороне дома как раз вовремя, чтобы увидеть, как одного из стражников Тиреллов ранят в ногу и бьют в грудь.

Молодой латник рухнул назад, в дом, а железнорождённые, теснившиеся у входа, взревели от восторга. Последний страж Тиреллов шагнул вперёд, чтобы в одиночку прикрыть узкое горло передней двери. Это было храбро, но Галад знал: против стольких он долго не выстоит. Двое железных людей уже лежали мёртвыми на земле, но в их разуме оставался лишь один стражник между ними и детьми внутри.

Несмотря на их рёв, Галад не издал собственного клича. Он подошёл к ним сбоку, безмолвный, как призрак, — и первые двое железнорождённых пали прежде, чем поняли, что смерть уже настигла их. Третий успел повернуться и поднять щит, но Галад в последний миг повернул меч и полоснул его по бедру. Клинок глубоко вошёл в плоть, и налётчик вскрикнул, падая на колени; из раны хлынула кровь.

Остальные железнорождённые наконец обернулись к нему, и за то ошеломлённое мгновение, что потребовалось им понять: их обошли с фланга, — Галад наконец получил время рассмотреть их.

Осталось пятеро, хотя двое сражались со стражником Тиреллов, преграждавшим дверной проём, а трое перед ним отнюдь не были зелёными юнцами. Седина пестрела в их бородах и волосах; оружие и доспехи выглядели бывалыми, но добротными, и у всех были кожистые, выветренные лица людей, проживших жизнь на море.

http://tl.rulate.ru/book/178860/16649708