Готовый перевод Two Worlds Shuttle: Wealth Rivaling a Nation / Двойная жизнь: Путь к вершине: Глава 19. Поглощение навыков мертвеца

Рано утром следующего дня Лю Цзюнь уже сидел в кресле самолета внутреннего рейса. Откинувшись на спинку и прикрыв глаза, он пытался унять гудящее напряжение в висках. Вокруг привычно суетились стюардессы, развозя завтраки, а из динамиков лился размеренный голос пилота, сообщающий детали полета, но для Лю Цзюня всё это превратилось в невнятный белый шум. Мысли, словно ядовитые змеи, неотступно возвращались к событиям прошедшей ночи: резкие вспышки выстрелов, хриплое дыхание смерти и застывший взгляд Сомчая...

Спустя два часа шасси коснулись взлетной полосы. Забрав багаж, Лю Цзюнь поймал такси и в полном молчании доехал до своей съемной квартиры.

Внутри царила привычная, застоявшаяся тишина, а в лучах утреннего солнца плясали пылинки. Тщательно заперев окна и проверив надежность дверных замков, он задернул шторы, погружая комнату в полумрак. Убедившись, что его покою ничто не угрожает, Лю Цзюнь привычным волевым импульсом активировал пространственную способность.

Внутреннее измерение встретило его безмолвной тьмой, в которой застыла сама вечность. Но стоило его сознанию полностью погрузиться в это личное пространство, как Лю Цзюнь оцепенел от неожиданности.

Труп Сомчая бесследно исчез.

Там, где еще недавно неподвижно лежало тело, теперь дрейфовал призрачный сгусток бледно-голубой энергии. Похожий на живое существо, этот энергетический туман то расширялся, то сжимался в мерном, пульсирующем ритме, медленно паря в пустоте. Сердце Лю Цзюня пропустило удар. Смесь опасения и любопытства заставила его подойти ближе. Стоило кончикам пальцев коснуться прохладного сияния, как туман, словно почуяв хозяина, рванулся навстречу.

— Это еще... что за чертовщина?! — выдохнул он. Сердце пустилось вскачь, он инстинктивно отшатнулся, но было поздно: лазурное облако уже окутало его с ног до головы, стремительно впитываясь под кожу.

В тот же миг по венам, выжигая остатки усталости, хлынул поток раскаленной первозданной Силы. Энергия бушевала внутри настоящим штормом, однако боли не приносила — напротив, каждая клетка организма наполнялась небывалой мощью, а следом за ней в разум ворвался хаотичный поток чужих воспоминаний и образов.

Оказалось, что это пространство не просто хранило материю — оно перемалывало ее, превращая эссенцию жизни в чистую энергию, готовую к поглощению.

Лю Цзюнь замер, прислушиваясь к метаморфозам своего тела. Разум прояснился, став острым, как бритва, а восприятие реальности достигло невероятного предела. Сама пространственная способность на глазах менялась: она стала устойчивее, границы расширились, а в глубине сознания сформировалось отчетливое ощущение — он стоял на пороге качественного прорыва в культивации.

— Значит, любая смерть внутри моего пространства питает меня? — прошептал он, и в этом шепоте скользнула холодная, циничная усмешка. В душе шевельнулся странный коктейль из легкого отвращения и триумфального предвкушения.

Попытка упорядочить мысли прервалась внезапным приступом. Голову словно сдавило стальными обручами, острая, колющая боль пронзила мозг, пробивая ментальные барьеры и выплескивая в подсознание литры чужого опыта.

Он нахмурился и судорожно прижал ладони к вискам, надеясь удержать рассыпающуюся реальность. Давление нарастало, становясь почти невыносимым, пока плотина окончательно не рухнула.

Воспоминания Сомчая хлынули неудержимым цунами.

Лю Цзюнь видел чужую жизнь так отчетливо, словно сам прожил ее от начала до конца. Вот он — молодой парень, лавирующий в лабиринтах бангкокских трущоб, где воздух пропитан вонью гниющих отбросов. Сомчай рос в мире, где единственным законом было насилие, а единственной правдой — нищета. Окружение из друзей и родни планомерно тонуло в трясине криминала: наркотики, подпольные бои, кровь.

В пятнадцать лет — первая серьезная банда, так называемая «черная ассоциация». Сбор долгов, выбивание зубов, торговля смертью в пакетиках. Ледяное спокойствие и природная жестокость быстро возвели его в ранг элитного исполнителя.

Но где-то глубоко под слоем сажи еще теплился уголек человечности: безграничная любовь к жене и дочери. Он заваливал их деньгами, добытыми на крови, но страх перед его тенью оказался сильнее любви — однажды они просто исчезли, забрав ребенка.

Эта утрата надломила его стержень. Сомчай попытался вырваться из порочного круга, завязать с прошлым и начать всё с чистого листа. Он выучил языки, стал гидом, надеясь когда-нибудь снова увидеть семью... Но старые долги в этом мире не списываются. Его преследовали не за грехи, а за тайны, которые он унес с собой из ассоциации.

Вместе с горьким послевкусием чужой жизни пришли и навыки. Лю Цзюнь с изумлением осознал: тайский язык перестал быть набором звуков. Он ощущал его структуру так же естественно, как родную речь. А техника обращения с оружием, к которому он раньше боялся подойти, теперь отдавалась в мышцах инстинктивной уверенностью: хват, контроль отдачи, поправка на ветер — всё стало родным.

Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает энергия, сплавляясь с обретенными знаниями. Движения Сомчая при стрельбе впечатались в его рефлексы, словно он годами не вылезал из тира.

Решив немедленно проверить теорию практикой, Лю Цзюнь нашел в сети элитный стрелковый клуб с безупречной репутацией и записался на индивидуальную тренировку.

Прибыв на место и переодевшись, он принял из рук тренера пистолет. На мгновение его кольнуло привычное волнение дилетанта, ведь до этого дня он не держал в руках ничего опаснее кухонного ножа. Но стоило пальцам сомкнуться на рифленой рукояти, как мир вокруг словно замедлился. Пришло странное, почти пугающее спокойствие.

Он прицелился, выровнял дыхание, чувствуя, как тело само принимает идеальную стойку, и плавно выжал спуск.

Хлесткий хлопок — и пуля впилась точно в центр мишени.

Лю Цзюнь на секунду замер, пораженный тем, насколько естественным был этот процесс. Скорректировав положение, он выпустил еще серию. Каждый выстрел — в «десятку». Даже дальние мишени на предельной дистанции поражались одна за другой с пугающей методичностью. Инструктор, стоявший рядом, в изумлении приподнял брови.

— Парень, ты где так набил руку? Спецназ в отставке или международный наемник? — спросил он, не скрывая подозрения и восторга.

Лю Цзюнь лишь едва заметно улыбнулся краем губ. Навыки Сомчая работали безупречно, поднявшись из глубин подсознания в нужный момент. Теперь, какие бы опасности ни таили в себе иные миры, у него в руках был весомый аргумент для самообороны.

(Конец главы)

http://tl.rulate.ru/book/178641/16346413