Готовый перевод Эволюция падшего ангела: Глава 14: Разговор с сестрой.

Элиот переживал прекрасный сон, в котором огнем и мечом прошелся по миру Эдер. Завоевал все земли, воцарился над ангелами, прикончил светлоликую и всех врагов, а семейку Сайлас посадил на цепи в собачьих будках. И вот, когда он намеревался вырваться из клетки, отперев мировые врата, дабы продолжить великий поход, сон оборвался.

Еще не открыв глаза, юноша перехватил тонкое запястье, тянущееся к нему, и резко дернул на себя. В мгновение ока он сместился из горизонтального положения, в вертикальное, зажимая шею служанки одной рукой. А второй, со сложенной на манер копья ладонью, с пульсирующими атмой кончиками пальцев, собирался пронзить горло пленницы.

Секунды хватило для осознания ситуации. Элиот отпустил испуганную девушку, хмуро глядя на свои руки.

«Как она смогла подкрасться так близко? Это усталость? Или тело не натренировано?».

Даже без чувства атмы он должен был услышать, как открываются двери комнаты, и как служанка подходит к постели. Если бы в прошлой жизни к нему было так легко приблизиться во сне, Элиот не прожил бы и двух десятилетий.

- Чего тебе? – Переведя мрачный взгляд на еще не отошедшую прислугу, он слез с многострадальной кровати.

Другие служанки, столпившиеся возле дверей, замерли как испуганные кролики. Раньше они не решались оставаться наедине с полупадшим из-за слухов. Поговаривали, мол родной сын доминуса - безумец, одержимый насилием. Что по ночам он воет, и скребет свое тело ногтями, нанося отвратительные шрамы. Со временем многие поняли, что рассказы вокруг тщательно скрываемого полупадшего слишком преувеличены. Однако глядя на его поведение сейчас, многие вспомнили давно позабытое чувство ужаса.

- М-мер Элиот… В комнате господина Дарена требуется уборка. – Сандра, чудом избежавшая смерти, заикалась. Но с каждым словом восстанавливала уверенность.

Верно, даже если сын зверя, даже если безумец и полупадший, ему все равно придется выполнять работу слуги. Так же, как и им. Он – не чудовище, и не наследник доминиона, просто слуга.

- А я тут причем? – Элиот фыркнул, поправляя смявшуюся во время сна одежду. И подбирая с кровати пространственную шкатулку, повязанную на лямку штанов за поясницей. – Хочешь чистоты в комнате приемыша? Иди и уберись сама.

Служанки за дверью зашептались, возмущенные подобными словами. Но не смеющие открыто выражать недовольство. А вот Сандра оказалась куда смелее:

- Господин не имеет права отказываться от своих обязанностей. Вы должны понимать, что за нарушение приказа доминуса, даже если вы… вы… - Девушка не могла больше говорить из-за пальцев Элиота, обхвативших горло. Они не сжимались, но обладали необъяснимой удушающей силой.

В комнате, озаренной светом Цефеи, вдруг стало невыносимо холодно. Источником холода были безразличные глаза, словно зеркало отражающие горы трупов и пылающие города, осыпавшиеся в тлен под стопами бывшего серафима.

- Я что, был слишком добр с тобой все эти годы? – Элиот наклонился к Сандре так близко, что лбы практически соприкасались. Он пристально вглядывался в испуганные глаза, выискивая что-то, известное ему одному. – С чего ты взяла, что можете говорить о том, имею ли я право, или не имею? А? Твоя работа: стирать, убирать, готовить… служить. Знайте свое место.

- И ты знай свое. – Неожиданно, среди переполошившихся служанок, раздался властный высокий голос. В комнату, стуча металлическими сапогами, вошла Виола Сайлас. – Все прочь.

Приказ старшей дочери доминуса подействовал как лесной пожар. Испуганные зверьки в милых платьицах разбежались кто куда. Даже оторопевшая Сандра, пришла в себя и ретировалась, опустив голову.

- Ты нарушаешь приказ отца, этого я простить не могу. – В руке Виолы появился серебристый клинок с узким лезвием. Острие было приставлено к сердцу Элиота. – Приберись в комнате Дарена, как послушный мальчик, и верни его меч. Иначе…

- Да всем все равно, что там иначе. И что ты там простить можешь, а что нет. – Элиот, раздраженный кучкой клоунов вокруг, не выдержал. Он сделал шаг вперед, отчего острие пронзило рубаху и поранило грудь. Сестрица вовремя сделал шаг назад, иначе сердце полупадшего было бы пронзено. – Не только мне, вообще всем. Матери, отцу, приемышу, и внешнему миру. Всем плевать.

Девушка, хотя странно говорить так о ком то, кому больше ста двадцати лет, переместила клинок с области сердца к правому глазу. Однако полупадший не остановился и сделал еще шаг, заставив ее отступить.

- Сестрица, слышала ведь, что я сказал Сандре? Она не осознает своего места, беря на себя слишком много. В точности, как ты. - Зажав полотно клинка между подушечками указательного и большого пальца, Элиот смахнул меч в сторону. – Ты – не талантливая и обожаемая дочь великого отца и благородной матери. Ты – разменная монета в вопросах брака и влияния семьи Сайлас. Ты - не мудрая старшая сестра и наставница наследника доминиона. Ты – клоунесса, скачущая вокруг чужака, которому достанется все, что ты должна была получить по праву рождения. Представь насколько ничтожна твоя важность, или правильнее сказать, важность твоей личности и индивидуальности, если при всех своих талантах, и моих врожденных проблемах, наследником доминиона стал кто-то со стороны. При живых то родителях, без всяких переворотов. Забавно, правда?

Элиот продолжал идти вперед, а когда сестрица вновь попыталась угрожать клинком, он незатейливо вывернул кисть и перехватил оружие. Виола обладала силой промежуточного архангела, и во всех аспектах превосходила брата, но эффект неожиданности сыграл свою роль.

- Ты так отчаянно тренируешься в храме войны, полная надежд совершить великие дела во имя родословной… Но в итоге будешь продана какой-нибудь знатной семье за клочок земли, или процент с налоговых сборов. – Элиот открыто насмехался над девушкой, лицо которой кривилось от каждого слова. Цокот металла по каменному полу смешался со скрипом зубов. - Воинская доблесть, что оттачивалась десятилетиями, никогда не реализуется. Тебя не подпустят к командованию армиями доминиона, ведь это место зарезервировано для наследника. Для нашего любимого Дарена. Каждая крупица твоих знаний, полученных в результате прилежной учебы, каждая капля пота, пролитая на тяжелых тренировках, каждая мысль перед сном о славном будущем… просто ничто. У тебя даже имени нет, лишь фамилия, и щель между ног.

Отступающая шаг за шагом Виола уперлась спиной в стену. И только когда неуда было отступать, она пришла в себя, и со злости ударила кулаком в лицо Элиота. Тот попытался увернуться, однако скорость атаки архангела в мгновение ока преодолела звуковой барьер. С громким хлопком юноша отлетел к противоположенной стене, и после удара грузно рухнул вниз. Однако на окровавленном лице отражалась все та же насмешка. Вчерашние повреждения от пощечины матери еще не зажили, а очередная женщина из семьи Сайлас нанесла новые. Будь они прокляты.

- Что такое? Не нравится слышать правду? И кто-то, настолько не осознающий собственного положения, говорит мне знать свое место? – Элиот медленно поднялся, ощущая звон в ушах и сильное головокружение. Если бы не поддержка стены, ноги бы не удержали равновесие. – Я осознаю свое место, яснее чем кто-либо. Я - падший! Не полу, не на четверть, в глазах всех я уже пал. Грешник с рождения! Дитя зверя! Безумец! Что теперь, умолять других не думать обо мне плохо? Поднимать лапки кверху, и прятать зубки при любом конфликте? Ради чего? Ради признания отца, что обрек меня на участь раба? Ради любви матери, отказавшейся еще в младенчестве? Ради тупицы вроде тебя, презревшей кровные узы, в угоду славного мальчика со стороны? Долгие годы я пытался получить шанс. Не на власть, не на наследие, не на любовь, не на признание. Хотя бы на полноценную жизнь! Его не дали. И в отличие от тебя, тупицы, я понимаю, что никогда не дадут.

В глазах Виолы стояли слезы. Как архангел, она намного сильнее юноши напротив, но чувство уязвимости и незащищенности переполняло естество. Девушка хотела возразить, но не могла подобрать ни одного слова. В голове царил полнейший хаос. То, как Элиот говорил о себе, было правдой. И то, как описал ее жизнь и положение… тоже правда. Как бы горько ни было это осознавать.

- Плачешь? – Смерив взглядом дрожащую сестру, Элиот скривил губы. Неужели такой мелочи достаточно, чтобы сломить ее? И это так называемая огненная воля сероферон, культивируемая с раннего детства? Мусор. – Убирайся.

С жалостью посмотрев на узкий клинок, который можно было бы толкнуть тысяч за сорок, Элиот выбросил его в коридор. Что касается сестры, он не ощущал никакой вины за сказанное. Это чувство атрофировалось еще при жизни на Земле, в детском доме. Да и будь на его месте обычный человек, вряд ли он испытывал бы по отношению к представителям семьи Сайлас что-то, кроме ненависти.

http://tl.rulate.ru/book/178495/16319121