Готовый перевод Naruto: I started out as Sasuke's younger sister / Наруто: В начале я стала родной сестрой Саске: Глава 18. Новое додзюцу! Цветочные Пределы!

Глава 18. Новое додзюцу! Цветочные Пределы!

Время текло незаметно, словно сухой песок сквозь пальцы. Прошло чуть больше месяца, и страшные раны Канон практически затянулись. Столь феноменальная регенерация повергла в священный трепет лечащих врачей и даже самого Третьего Хокаге. Никто из них даже не догадывался, что по ночам, скрываясь от чужих глаз под одеялом, маленькая девочка тайком использовала Технику Мистической Ладони, многократно ускоряя своё исцеление.

В день официальной выписки в больницу лично пожаловал Сарутоби Хирузен.

— Поздравляю с выздоровлением, малышка Канон, — тепло улыбнулся старик, пряча за морщинами грусть.

— Спасибо вам, дедушка Третий, — вежливо склонила голову девочка.

Она стояла в светлом коридоре больницы, и её роскошные, цвета воронова крыла волосы струились по спине до самой поясницы. Утончённые, поистине аристократичные черты лица, присущие всем детям проклятого клана Учиха, теперь проявлялись во всём своём невероятном изяществе.

— Учиха Канон, тебе ведь скоро исполнится семь лет, — задумчиво произнёс Хирузен, покуривая трубку. — В следующем году дедушка устроит тебя в Академию Шиноби. Сможешь учиться вместе с другими детишками, заведёшь новых друзей.

— Но… — замялась она.

— Что такое? Тебя что-то тревожит, малышка? — заботливо прищурился старик.

— Нет, ничего, — Канон быстро покачала головой, отгоняя лишние мысли.

Рано или поздно ей всё равно придётся переступить порог этой Академии. В крайнем случае, можно будет отправлять туда Теневого Клона просиживать штаны, пока настоящая Канон продолжит в поте лица оттачивать новые ниндзюцу в своём тайном убежище.

Если с ниндзюцу проблем у юного гения не возникало, то тайдзюцу и гендзюцу давались ей с мучительным трудом, что несказанно её злило. Тайдзюцу, в частности, требовало изнурительных, монотонных тренировок, закаляющих плоть день за днём.

Лишь тело, выкованное годами кровавого пота, могло выдержать колоссальную нагрузку высокоранговых боевых искусств. А планы у девочки были поистине грандиозные. Она уже в деталях продумала смертоносное комбо, завязанное на Восьми Вратах, а точнее — на открытии Врат Исцеления. Эту связку она назвала «Стремительный Теневой Шквал».

Суть техники была пугающе безупречна: высвободив скрытую мощь Врат Исцеления, она планировала направить весь кипящий поток яростной чакры в ноги, многократно усиливая скорость и разрушительную мощь каждого шага. За этим следовал бы град молниеносных, сокрушительных ударов ногами, каждый из которых нёс бы в себе кинетическую энергию невероятного ускорения, вминая противника в землю и ломая кости в труху.

Увы, суровая реальность вносила свои коррективы. Её тело только-только зажило, и о серьёзных физических перегрузках пока не могло быть и речи. Эта вынужденная слабость сводила Канон с ума, наполняя душу глухой, едкой досадой.

— Ладно, к чёрту это всё. Пора домой, — пробормотала она себе под нос и медленно побрела по залитым солнцем улицам Конохи.

Её брат, Учиха Саске, выписался давным-давно. Если бы не Канон, прикованная к больничной койке, его бы и близко не было у этого пропахшего медикаментами здания.

Но с каждым сделанным шагом, с каждым приближением к родному кварталу, в её сознании яркой вспышкой вставали кошмарные картины прошлого. Изуродованные тела родителей, безжизненно лежащие в огромной луже густой, липкой крови. Эта душевная рана не заживала, она кровоточила, разрывая детское сердце на куски. Не выдержав тяжести воспоминаний, Канон со сдавленным стоном осела на корточки, обхватив голову дрожащими руками. Боль была невыносимой, физически осязаемой.

— Девочка, с тобой всё хорошо? — Встревоженные прохожие тут же обступили её, с искренней жалостью глядя на плачущего ребёнка.

— Я… в порядке, — Канон заставила себя проглотить слёзы. Желая поскорее скрыться от этих жалостливых глаз, она резко развернулась и бросилась прочь, даже не глядя куда бежит.

— Берегись! — истошно завопил кто-то из толпы.

Девочка вздрогнула и подняла голову. Прямо перед ней, в каких-то жалких сантиметрах от её лица, возвышался массивный бетонный столб. Время словно застыло. Канон уже зажмурилась, ожидая неизбежного и болезненного удара, но в следующее мгновение произошло нечто немыслимое. Её тело, словно призрачная иллюзия, прошло сквозь бетонную преграду, не встретив абсолютно никакого сопротивления.

— Какого дьявола? — опешила Канон, резко затормозив.

Случайный прохожий, бросившийся её предупредить, застыл с отвисшей челюстью.

Мужчина ожесточённо потёр глаза и звонко хлопнул себя по лбу.

— Я что, сплю? — прохрипел он в шоке. Когда он вновь сфокусировал безумный взгляд, девочки и след простыл. — Точно сплю… Галлюцинации посреди бела дня, — пробормотал он, нервно озираясь по сторонам.

Тем временем Канон уже покинула пределы привычного мира. Открыв глаза, она обнаружила себя в странном, залитом ослепительно-ярким светом измерении, где буйство красок заставляло жмуриться.

Прямо в безграничной пустоте величественно парили массивные земляные платформы, сплошь усеянные бесконечными цветочными полями. Они напоминали парящие острова из древних мифов. Каждый клочок этой земли благоухал тысячами экзотических бутонов, создавая пейзаж неземной, гипнотической красоты. Канон просто не могла отвести взгляд от этого великолепия.

И тут в её сознании вновь раздался до боли знакомый голос Малышки Нин.

«Добро пожаловать в твой личный карманный мир. Это пространственное додзюцу твоего левого глаза».

— Додзюцу Шарингана? — нахмурилась Канон, не веря своим ушам.

«Обсудим это позже, — строго отрезала Нин. — Ты ещё слишком слаба, чтобы контролировать эту чудовищную мощь. Всему своё время. Послушай меня внимательно, Канон: даже не вздумай копаться в секретах своего Мангекьё. Когда придёт час, я сама научу тебя. Иначе ты заразишься болезнью Кеккей Генкай и умрешь в муках».

«Более того, если хоть одна живая душа узнает, что у тебя пробудился Мангекьё Шаринган, то, скорее всего…» — голос Нин заметно дрогнул, и она замолчала, оставив незаконченную фразу зловеще висеть в воздухе.

«Если ты окажешься на самом краю гибели, я найду способ тебя спасти. Но запомни раз и навсегда: строжайший запрет на использование Мангекьё Шарингана!»

Канон отчаянно хотела расспросить про какую-то там «болезнь Кеккей Генкай», но ледяной, предельно серьёзный тон Нин отбил всё желание вступать в полемику. Девочка пообещала себе глубоко запечатать эту запретную силу. В конце концов, на данном этапе ей с головой хватало и обычного Трёхтомойного Шарингана.

«Однако, — голос Нин немного смягчился. — Ты вольна придумать этому месту имя».

Это было просто. Назвать свою собственную, личную вселенную.

— Пусть будут Цветочные Пределы, — без колебаний произнесла она.

«Цветочные Пределы? Идеально тебе подходит».

Внезапно в голове юного гения промелькнула холодная, пугающая мысль.

— Постой, — Канон вся напряглась. — Неосязаемость того ублюдка в маске работает по такому же принципу?

«Да, механика схожа, — нехотя признала Нин. — Но есть один критический нюанс. У него всего один глаз, а твой левый глаз по силе равен двум его».

— В смысле? — недоумевала Канон. Как вообще можно было делать такие выводы?

«Не забивай себе голову лишним. Просто усвой главное: согласно моим расчетам, твоё Пространственно-временное ниндзюцу превосходит его технику на порядок».

— Но почему? — не унималась пытливая девочка.

«Потому что твой один глаз стоит его двух. Вот и всё».

Эта железная, не поддающаяся никакой логике аргументация поставила Канон в полный тупик. Ей оставалось лишь промолчать.

— И как мне теперь отсюда выбраться? — тяжело вздохнула она.

«Хороший вопрос. Усилием воли», — равнодушно бросила Нин.

Спустя минуту возле того самого злополучного бетонного столба пространство вдруг исказилось, закручиваясь причудливой спиралью в форме распускающейся розы. Из этой мерцающей воронки бесшумно вынырнула Канон и твёрдо встала на разогретый асфальт.

В её глазах всё ещё ярко пылал Трёхтомойный Шаринган, но она мгновенно подавила чакру, скрывая запретное додзюцу.

— Чёрт, это было близко… — она с облегчением выдохнула, прижав маленькую ладонь к бешено колотящемуся сердцу. Увидь кто-нибудь её выход из подпространства, у бедняги точно случился бы инфаркт. К счастью, эта улочка была совершенно пустынна.

— Домой! — скомандовала она самой себе. — Братик Саске наверняка ждет, пока я приготовлю ужин!

Едва силуэт девочки скрылся за поворотом, на улице неспешной, ленивой походкой появился высокий мужчина, чье лицо было наполовину скрыто тёмной маской. Уткнувшись в только что купленную книжку, Какаши отстранённо перелистывал страницы, пока его единственный открытый глаз не зацепился за странного мужика, который стоял у столба и бормотал себе под нос какую-то околесицу.

— С вами всё в порядке? — Какаши подошел поближе и помахал рукой перед его остекленевшими глазами.

— Я… кажется, я призрака видел… — прохрипел мужик, мелко дрожа всем телом.

— Какого ещё призрака? — лениво приподнял бровь джонин.

— Тут маленькая девочка… она просто прошла сквозь столб! Растворилась прямо в воздухе, а потом снова появилась из ниоткуда!

Какаши окинул его долгим, полным глубокого сострадания взглядом, которым обычно смотрят на буйных пациентов психиатрии, развернулся и молча пошёл своей дорогой, оставив ошарашенного прохожего наедине со своими галлюцинациями.

---

— Братик, я дома! — громко крикнула Канон с порога.

— С возвращением! В честь твоего выздоровления я приготовил праздничный ужин! — Из кухни гордо вырулил Саске, бережно, словно величайшую драгоценность, неся в руках глубокую миску.

— А это… что? — Канон в непритворном ужасе уставилась на варево, которое слабо светилось зловещим фиолетовым неоном, источая плотную ауру чистой смерти.

— Фирменный мисо-суп от твоего старшего брата! Ну же, попробуй, — Саске сиял от гордости, словно только что в одиночку одолел Хвостатого зверя.

Девочка судорожно сглотнула. Она перевела затравленный взгляд с радостно улыбающегося брата на булькающую радиоактивную жижу. Ей на секунду показалось, что из густого фиолетового пара над тарелкой сформировался жуткий оскаленный череп.

— Братик… а ты сам-то это вообще пробовал? — максимально осторожно поинтересовалась она.

— Нет, я хотел, чтобы ты была первой!

По спине Канон пробежал табун мурашек, и выступил ледяной пот. Она только-только вырвалась из цепких лап костлявой старухи, и возвращаться на койку реанимации в её ближайшие планы категорически не входило.

— Эм… выглядит как-то слишком горячо… — нервно хихикнула девочка, пятясь назад.

— Да? Дай-ка проверю, — Саске беззаботно поднёс ложку к губам и сделал крошечный глоток.

Бум!

Саске рухнул на деревянный пол как подкошенный. Жизненный цвет мгновенно покинул его лицо, глаза закатились, а изо рта обильно пошла густая белая пена.

Глядя на бьющегося в легких конвульсиях брата, Канон победоносно усмехнулась и показала его бесчувственному телу знак «V» двумя пальцами.

— Мой непревзойденный интеллект снова спас мне жизнь, — самодовольно протянула она.

Переступив через Саске, девочка направилась на кухню. Но стоило ей заглянуть туда, как челюсть отвисла до самого пола. Кухня выглядела так, словно в ней взорвалась целая пачка взрывных печатей — повсюду была липкая грязь, черная копоть и разбросанная, чудом уцелевшая посуда.

— Идиот ты, братик… — Канон с тяжелым, полным вселенской усталости вздохом прижала ладонь ко лбу. Но, глядя на этот кулинарный хаос, она вдруг почувствовала, как в груди больно защемило. В этом огромном, пустом и прогнившем мире этот неуклюжий дуралей был абсолютно всем, что у неё осталось.

Но она со всем справится. Она выжжет эту разъедающую боль каленым железом, спрячет её на самом темном дне своей души. А пока… пока ей нужно просто стать чудовищно сильной, чтобы в будущем защитить свою единственную семью.

http://tl.rulate.ru/book/177846/16217607