Готовый перевод I Became the Villain's Bride / Я стала невестой злодея: Глава 30: Пьяные признания (1)

— Императорской принцессе не повезло. Пропустить такое редкое зрелище, — мадам Бенуа обратилась к Фризии, которая прильнула к ней, едва не плача.

— Терпеть не могу домашнее задание. Учиться так тяжело.

Мадам Бенуа крепко сжала руку пошатывающейся Фризии. Она полагала, что раз та за несколько ночей выполнила всё задание, которое, казалось, невозможно было закончить в срок, то девушка прекрасно справляется сама. Но она и представить не могла, что Фризия вдруг начнёт так капризничать.

— Видимо, тебе и правда было нелегко.

— Я так скучала по Лили...

Это была единственная причина, по которой она так усердно и самоотверженно трудилась. Даже сейчас, стоило заговорить о сестре, глаза Фризии увлажнились.

— Не вини меня. Настоящий виновник здесь он.

— Правда?

— Неужели ты всё это время винила меня? Как обидно.

Фризия несколько раз кивнула и сердито уставилась на Герцога. Первопричина всех её бед, не проронив ни слова, подхватил жену на руки и направился прямиком в спальню.

— Приготовьте воду для ванны.

— Да, господин.

Велев добавить в горячую воду побольше трав, помогающих от похмелья, он положил руку на платье, облегающее тело Фризии. Судя по тому, как сильно она опьянела, если она заснёт сейчас, завтра её будет мучить такое тяжёлое похмелье, что она не сможет даже пошевелиться.

— Раздевайся.

— Я не могу сама снять это платье.

Когда он развязал тугие узлы и расстегнул застёжки, на ней остались лишь белоснежная камисоль и панталоны.

«...»

Мокрую одежду он мог бы поручить сменить служанкам. Но когда он попытался отнести её в таком виде в купальню, Фризия начала яростно сопротивляться и вырываться из его рук.

— Странный запах, не хочу!

— Тебе настолько неприятно?

Она неистово закивала, крепко обхватив его за шею. Этот жест не вызвал у него неприязни, и он, словно подчиняясь неизбежному, вернул Фризию на кровать и усадил её.

Сегодня она была необычайно мила и, в отличие от своего обычного состояния, не могла скрыть своих истинных мыслей. Ему вдруг стало любопытно: что же она о нём думает на самом деле?

— Ты всё ещё презираешь меня?

Фризия на мгновение склонила голову набок, услышав вопрос Герцога. Она пошевелила губами, словно собираясь что-то сказать, а затем кивнула и крепко сжала его руку.

— Презираю? Кто это посмел оскорбить нашего Герцога?

Она принялась оглядываться по сторонам, бормоча, кто это осмелился перечить их Герцогу на его пути. Твердя, что сама накажет обидчика, она ни на миг не выпускала его ладонь.

— Ты слишком пьяна. Тебе пора спать.

— Герцог, вы должны жить добродетельно.

Пробормотав эти непонятные слова, она пристально посмотрела на мужчину, неловко замершего перед ней. Он не понимал, что значит «жить добродетельно», но одно было ясно наверняка: судя по затуманенному взору, женщина была не в себе. Нужно было во что бы то ни стало вывести хмель травами и уложить её спать, но... Фризия вдруг хихикнула и легко коснулась его щеки ладонью.

— А вы знали, как сильно вы мне нравились?

Его дыхание на миг замерло под её томным взглядом. Медово-каштановые волосы, рассыпавшиеся по тонкой камисоли, щекотали его кожу.

— Идеальная внешность. Блестящий ум. Невероятная сила. Вы лучший.

От нескончаемого потока похвал щёки Герцога вспыхнули румянцем. Фризия обвила руками его напряжённую шею и прошептала дрожащим голосом:

— Я буду поддерживать вашу любовь больше всех. Так что найдите свою истинную любовь...

Оставив это последнее напутствие, Фризия уткнулась головой в его плечо и мгновенно провалилась в глубокий сон.

«...»

Герцог, оставшись с обмякшей, мирно спящей на его руках женщиной, был охвачен смятением и потерял дар речи. Что же ему делать с этой женщиной, которая до сих пор ничего не понимает?

После долгих раздумий он позвал горничных и передал её им.

— Подержите её в воде минут тридцать, а потом уложите спать. Не забудьте вытереть насухо волосы.

— Да, господин.

Свидетельницы недавнего переполоха, служанки помогали ей с небывалой почтительностью. Выйдя из комнаты и закрыв дверь, он погрузился в долгие раздумья.

«Мои чувства так и не дошли до неё?»

Этот брак был решён внезапно, поэтому неудивительно, что она чувствовала себя обременённой. Поскольку они не были настоящими любовниками, как твердили слухи, она, по-видимому, была уверена, что однажды он полюбит кого-то другого.

Её недоверие можно было понять. Поэтому он и согласился на испытательный срок, но если она думала, что его чувства изменятся всего за год, то это было полнейшим заблуждением.

«Как же я её заполучил».

Что-то внутри него твердило именно это. Осколок заветного желания, оставшийся самым ярким воспоминанием в его гаснущей памяти. Был лишь один повод, почему этот осколок пробудился и теперь всколыхнул его сердце.

«Я... я очень люблю это произведение. Наш Писатель — самый лучший!»

Застенчиво улыбающаяся женщина из его снов умерла прежде, чем он успел раскрыть ей свою тайну. Не дав ему возможности сказать, что этот самый Писатель — он, она навсегда ушла туда, откуда нет возврата. Он не мог допустить повторения подобной трагедии.

— Угх!

В тот момент, когда он попытался вспомнить подробности, его пронзила жуткая боль. Огромная тьма, поднявшаяся от самых ног, сковала всё его тело и зашептала на ухо проклятия.

«Зачем ты живёшь? Просто умри. У такого, как ты, нет права на жизнь. Лучше бы такой мусор сдох со сломанными руками».

— Заткнись!!!

Он со всей силы ударил по стене, и левую руку пронзила острая боль. Только изувечив себя таким образом, он смог избавиться от слуховых галлюцинаций. Каждый раз, когда полные ненависти слова, источник которых был ему неизвестен, проникали в разум, он калечил левую руку. Он старался скрывать это одеждой, но его рука была покрыта шрамами, которые стали бы заметны при ближайшем рассмотрении.

Но правую руку он калечить не мог. Этой рукой ему ещё предстояло завершить начатое.

«Если бы мне пришлось выбирать лучшее в своей жизни, то это, несомненно, были бы вы, господин Алстер».

И тогда, и сейчас она всегда называла его лучшим. Даже если все вокруг будут извергать яд, одного этого слова достаточно.

— Я...

Вспомнив её — ту, что прижимала к груди новую книгу с сияющими глазами, — Герцог горько усмехнулся и обхватил ноющую левую руку.

Когда он вернулся в кабинет, Джейд, увидев его в очередной раз изувеченную руку, не знал, что и предпринять.

— Последнее время вам ведь было лучше.

— Со мной всё в порядке, можешь идти.

После визита Мастранга это случалось часто, но с тех пор, как он женился, всё было спокойно. Он думал, что теперь всё наладится. Джейд принёс в кабинет обезболивающее и кофе, после чего молча удалился с сочувствием в глазах.

Тихая ночь. Пустая комната. Перед чистым листом бумаги он молча сжал перо. Под нежным светом магических кристаллов чёрные чернила превращались в буквы, украшая бумагу. Лист за листом, страница за страницей — в его кабинете не гас свет до самого рассвета.

Мне снилось, что я бегаю по цветочному полю, полному тигров. В тот момент, когда я осознала, что это полное безумие, мои глаза резко распахнулись.

— Проснулась?

Увидев мадам Бенуа, сидящую подле кровати, я поняла: что-то пошло совсем не так.

— Похоже, ты действительно ничего не помнишь.

— Я... я... виновата, казните меня!

В ночь совершеннолетия Лили Фризия, поддавшись эмоциям, выпила столько вина, что впервые узнала, что такое провалы в памяти. Тогда сестра и брат, которые обычно были холодны друг с другом, в один голос заявили:

«Никогда не пей на людях! Пей только при нас!»

Уж не знаю, в чём была причина, но, видимо, я вела себя крайне непотребно. После этого сестра и брат долгое время спорили, кто из них заберёт Фризию к себе спать.

Клянусь, я пила не специально. Просто для того, чтобы проникнуть в Императорский дворец и взглянуть на Магическое зеркало, мне нужно было завести знакомство с кем-то из Императорского двора. Чтобы впустить постороннего, необходимо поручительство члена семьи. И как раз вовремя Императорская принцесса сама завела разговор об Императорской библиотеке — все условия были идеальными. Если бы только я не выпила тот последний бокал...

— Я слышала, что после закрытия клуба положено устраивать ужин... Мне сказали, что это поможет снять усталость и крепко выспаться, вот я и подумала, что всё будет в порядке.

— Видимо, мои методы обучения были слишком строгими.

— Нет, нет! Вовсе нет!

Увидев, как мадам Бенуа печально роняет слезу, словно она обижена, я окончательно растерялась. Неужели по пьяни я наговорила ей гадостей или, чего доброго, хватала за грудки? Фризия отчаянно перешла к тактике лести.

— Вы же знаете, как сильно вы мне нравитесь, мадам Бенуа. Вы учите меня так по-доброму, словно родная мать, я искренне верю вам и полагаюсь на вас.

— Правда?

— Да. Это чистая правда.

Пусть причина немного изменилась, но это было то, что ей приятно было слышать. С непривычно искренней улыбкой мадам Бенуа нежно расчесала растрёпанные волосы Фризии.

— Наверное, именно это чувствуют родители, когда их ребёнок возвращается домой, натворив дел. Раньше я не понимала этих слов, но вчера, кажется, осознала их смысл.

Несмотря на её моложавый вид, в её голосе чувствовался жизненный опыт. Мадам Бенуа старательно приводила в порядок волосы Фризии, разглаживая каждую прядь.

— Простите меня...

— За что тебе извиняться передо мной? Человек, перед которым тебе действительно должно быть стыдно, — это наш Герцог.

Наставления мадам Бенуа закончились тем, что она аккуратно заплела ей две косички. С обиженным лицом она осторожно поправила чёлку Фризии.

— Наш Герцог поступил некрасиво, вредничая, но я надеюсь, ты поймёшь, как ему было обидно видеть, как его любимая жена плачет от того, что хочет видеть сестру.

— Я... я и такое говорила?

Значит, не только мадам Бенуа, но и все служанки, стоявшие за ней, теперь знали истинную причину, по которой Фризия так неистово выполняла домашнее задание. Как бы это сказать... это не было каким-то страшным грехом, но меня накрыло волной смущения — это было моё настоящее постыдное прошлое.

— Ну, мне и самой нравится, когда собираются красивые девушки. Если вы пригласите и меня, то я не против чаепития в компании твоих сестёр.

— Правда?

Но радость была недолгой, ведь сказанное ранее не давало мне покоя. Значит, тот шквал заданий и правда был мелкой местью Герцога.

— Но взамен, изволь получить разрешение у самого Герцога.

Непреклонная «свекровь» погладила напуганную Фризию по голове, одарив её самой прекрасной улыбкой в мире.

http://tl.rulate.ru/book/177621/15997273