Готовый перевод I Became the Villain's Bride / Я стала невестой злодея: Глава 20: Хозяйка поместья Кромфорд

Я стала невестой злодея

— Что... что это за реакция?

— Эта девушка — несусветная злодейка? Кто разносит подобные слухи?

— Не смеши меня! Перед моим отъездом ты сам говорил, что брак тебя не интересует!!

Филдрам, отличавшийся исключительной преданностью Уилфреду, уже принял враждебную позу, ощетинившись, словно клинок.

Судя по несколько двусмысленной атмосфере между ними, если и рассуждать о том, кто больше «желал» этого союза, то придётся признать правоту Герцога.

Уилфред, чьи поступки всегда было трудно предугадать, довольно активно выражал свою волю, заявляя, что ему нравится вторая дочь семьи де Блан.

«Однако со стороны Фризии всё кажется иначе».

Несмотря на то, что она послушно последовала за ним, Ласита никак не могла отделаться от ощущения, что та постоянно оглядывается, словно маленький зверёк с обострённым инстинктом к бегству.

Не зная, что Ласита намеренно несла здесь вахту, опасаясь, как бы Фризия, подобно белке, не перемахнула через забор ещё до первой брачной ночи, этот неотесанный дурень с самого утра поднял шум, перевернув всё поместье вверх дном.

— Что здесь происходит?

— Уилл!

Увидев спускающегося Герцога в халате, Филдрам с трудом опустил меч.

Этот болван, казалось, испытал облегчение, увидев, что его господин выглядит как обычно и не похож на человека, потерявшего рассудок из-за женщины. Однако, к сожалению, в глазах Ласиты нынешнее состояние Уилфреда не казалось таким уж благополучным.

— Ты в порядке? Говорят, ты настолько увлёкся этой злодейкой, что готов отдать ей весь Кромфорд?

— ...Любопытно.

— А?

Вопреки ожиданиям, что он открыто опровергнет этот бред, Уилфред с бесстрастным лицом поддакнул Филдраму.

— То, что я очарован — правда. И то, что она немного странная, пусть и не совсем злодейка — тоже факт.

— Ч-что это значит?

— Похоже, ты лучше меня знаешь, в каком именно я состоянии. Давай, выкладывай, мне будет нелишним это послушать.

На вопрос хозяина, охотно предоставившего ему слово, Филдрам окончательно поджал хвост и попытался в точности воспроизвести услышанное.

— Ну, я имею в виду... Уилл, ты по уши втрескался в женщину и...

— Значит, ты понимаешь, что я без ума от неё.

Учитывая его особенность — сначала бить, а потом думать, — Филдраму, несмотря на всю его силу, требовался четкий контроль. Глядя на то, как человек, готовый ещё мгновение назад разнести поместье, вдруг стал тише воды ниже травы, и Ласита, и старшая экономка лишь одобрительно кивнули мастерству Уилфреда.

— Сегодня ожидается немало гостей. Могу ли я подняться, чтобы проводить госпожу Фризию?

— Оставь её.

— Прошу прощения?

— Она, должно быть, устала, так что просто оставь её в покое.

На заявление Герцога о том, что он сам займётся приёмом гостей, старшая экономка с поклоном ответила, что охотно подчинится.

Пока Ласита убирала обломки и готовилась к приёму гостей, Уилфред потягивал утренний чай и спросил склонившего перед ним голову Филдрама:

— Так кто же наговорил тебе этой чепухи?

— По дороге обратно я встретил виконта Марселя. Он сказал, что коварная девица, которая, не зная своего места, перечила маркизу Гондеру, на этот раз соблазнила тебя и даже вышла за тебя замуж.

— Виконт Марсель. Кажется, он шурин маркиза Гондера.

Похоже, обладатель этого языка, болтающего лишнее, всё ещё не научился чувствовать обстановку. Уилфред не мог отделаться от чувства, что его недооценили, раз подобные речи посмели вести даже с его подчиненным.

— Я разочарован в тебе, Филдрам.

— Но я просто не мог в это поверить, когда впервые услышал! Ты же сам говорил, что никогда не женишься!

Будь он обычным наследником герцогского рода — другое дело, но Уилфред был не из тех, кого можно насильно затащить под венец; он скорее переписал бы законы, подкупив аристократов в законодательном собрании.

Почему же он согласился на этот брак? Уилфред горько улыбнулся, глядя на Филдрама, который никак не мог осознать ситуацию.

— Скажем так, я влюбился с первого взгляда.

— Ты хочешь, чтобы я в это поверил?

— Больше мне нечего сказать. Как бы ты к ней ни относился, она — хозяйка поместья Кромфорд, так что проявляй к ней соответствующее почтение.

— У-уилл!

Расплатой за безрассудный порыв стало холодное безразличие. В каждом жесте Уилфреда, выглядевшего на редкость уставшим, сквозило раздражение.

— Раз ты так ставишь вопрос, мне остаётся только проверить всё самому.

Если эта женщина — яд для Уилфреда, он не может оставить это просто так. Его звериное чутье кричало об этом.

Пока начался официальный приём гостей, Филдрам, перехватив меч, встал перед плотно закрытой дверью спальни.

— Вам нельзя входить!

— Заткнитесь и прочь с дороги!

Когда он с силой распахнул дверь ударом ноги, его щек коснулся холодный ветер. Широко открытое окно и пустая кровать. Герцогини Кромфорд, которая должна была мирно спать на ложе, нигде не было.

— А?

И почему он вошёл именно в этот момент? Филдрам в отчаянии схватился за голову.

— Хм-м.

Фризия потянулась и почувствовала чужое тепло. Кстати говоря, в грозовые ночи Лили всегда забиралась к ней в постель, жалуясь на страх. По привычке она крепко обняла сестру и несколько раз погладила её по голове.

— Хорошая моя. Наша Лили.

— ...

— Сестрёнка здесь, так что ничего не бойся. Всё хорошо.

Даже Лили, которая только что совершила дебют и вовсю страдала от придирок в свете, обретала покой рядом с Фризией. Терпя нелепые издевательства, Лили часто спрашивала, что же она сделала не так.

Даже если бы она не была её сестрой, Лили действительно не была ни в чём виновата. Если и был в чём-то её грех, так это в невозможности выбрать родителей, но приходить к такому выводу было слишком грустно.

— Что бы ни говорили другие, я всегда на твоей стороне.

Она молилась, чтобы бедная сестрёнка не плакала втайне от всех. Фризия продолжала гладить «Лили» по голове, но внезапно почувствовала нечто странное.

Кровать была слишком мягкой, а волосы Лили, которые обычно были густыми и длинными, казались непривычно короткими. Стоило ей открыть глаза, как первым делом она увидела сияющие в лучах утреннего солнца золотистые волосы.

— Хи-ик!!

Что же она творила, обнимая спящего Герцога? Фризия быстро отпрянула, натянула одеяло до самых глаз и сжалась в комок.

«Я... я что, сама на него набросилась?»

С кем бы она ни спала — со старшей сестрой или с младшей, — у неё вошло в привычку спать в обнимку, даже когда они ложились втроём. Со старшей сестрой Розой объятия были обязательным условием, а избалованная Лили каждый раз прижималась к груди Фризии, выпрашивая, чтобы её погладили по голове.

«Всё пропало».

Она ещё посмеивалась, думая, что в одной постели ничего не случится, но, похоже, опасным существом был вовсе не Герцог, а её собственные руки.

— Хм-м.

Стараясь игнорировать шевеление просыпающегося Герцога, Фризия зажмурилась и изо всех сил попыталась притвориться спящей.

«С-сработало?»

К счастью, Герцог ничего не сказал и быстро поднялся. Выпив стакан воды, стоявший на столе, он молча распахнул окно. В комнату ворвался холодный воздух, заставив её вздрогнуть. Пока она продолжала изображать спящую под одеялом, мужская рука подхватила её под колени и бережно распрямила её свернувшееся тело.

«Хоть бы он не заметил, как дрожат мои веки».

Даже с закрытыми глазами она кожей чувствовала его подавляющее присутствие и понимала, что он всё ещё наблюдает за ней.

— Каковы бы ни были твои намерения, я хочу в полной мере насладиться обычной супружеской жизнью.

В тот момент, когда его губы легко коснулись её губ, она осторожно открыла глаза.

— Что вы имеете в виду?

— Я прикажу, чтобы тебя никто не беспокоил, так что сегодня отдыхай. Поговорим подробнее вечером.

Герцог, чьи золотистые волосы были в беспорядке после сна, с бесстрастным лицом взял лежащий рядом халат.

На его груди и спине виднелись шрамы. Однажды упоминалось, что это старые раны, полученные ещё в детстве. Но вблизи даже затянувшиеся следы казались весьма глубокими.

— Я предстал перед тобой в неприглядном виде.

— Вовсе нет. Я думаю, у вас прекрасное тело.

Даже со шрамами такое тело с рельефными мышцами — редкость. Когда мышц слишком много — это отталкивает, а когда плечи слишком узкие — одежда сидит плохо. У него же была та самая идеальная мера: стройность в сочетании с мужественной статью.

— ...Отдыхай.

Он заметно нахмурился, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Фризия на мгновение подумала, не сболтнула ли она лишнего, но сделанного не воротишь. Однако, взглянув в распахнутое окно, она осознала:

— Охраны нет?

Спальня находилась на втором этаже; если разорвать шторы и сделать канат, высота была не такой уж непреодолимой. По крайней мере, в теории.

— Если неудачно прыгнуть, можно сломать лодыжку.

Даже если она сбежит в одной ночной сорочке, шансы на успешный побег были близки к нулю. Хотя они и провели ночь без происшествий, намерения Герцога оставались для неё загадкой.

— Ну да. Увидев вчерашнее зрелище, любой бы ко мне охладел.

Вспоминая своё невольно накопленное постыдное прошлое, она колотила подушку, как вдруг заметила, что одной рубиновой серьги, которую она забыла снять перед сном, не хватает. Исчезло драгоценное украшение, цена которому — целое состояние.

— Да ну, не может быть.

Она наверняка где-то здесь. Обшарив каждый угол и даже заглянув под кровать, Фризия наконец заметила потерянную серьгу из набора «Рубиновое око» далеко у стены.

— Выглядит жалко, но ничего не поделаешь.

Благо кровать была на высоких ножках. Подвязав подол ночной сорочки, Фризия на карачках поползла под кровать, протягивая руку к упавшему украшению. Восхищаясь идеальной чистотой в доме Герцога, где не было ни пылинки, она уже собиралась вылезать, как вдруг...

— Вам нельзя входить!

— Заткнитесь и прочь с дороги!

Вместе с мужским криком дверь с грохотом распахнулась. Услышав топот множества ног, Фризия поспешно опустила край покрывала, скрываясь из виду.

— А?

Исчезнувшая без следа герцогиня и распахнутое настежь окно — этого было достаточно для неверных выводов.

— Госпожа исчезла! Скорее, зовите солдат, обыщите сад! — закричала старшая экономка.

Фризия уже хотела высунуть голову и сказать, что это недоразумение, но, услышав следующее имя, поспешно попятилась глубже под кровать.

— Господин Филдрам! Ну зачем вы это сделали?!

Его описывали как правую руку Герцога и меч Кромфорда, но среди фанатов у него было лишь одно прозвище: Филдрам, Бог Разрушения.

Даже у самых непопулярных пар всегда находилась горстка фанатов, но Филдрам был тем несчастным персонажем, которого из-за его простоты и глупости никто не желал видеть в паре со своими любимцами. Более того, из-за его слепой преданности Уилфреду, которого он почитал как родного брата, фанаты фактически считали его полу-антагонистом.

С кем бы ни завязывались отношения у героев, ревность Филдрама всегда становилась препятствием — это стало своего рода клише. И, похоже, после свадьбы с Герцогом Фризия не стала исключением.

http://tl.rulate.ru/book/177621/15997263