Готовый перевод My Apologies for My Trashy Taste / Простите за мои порочные вкусы: Глава 41: Обещание награды

41 глава.

Вздрогнув, Адрион посмотрел на Микаэля, гадая, не послышалось ли ему.

Однако застывшее лицо Микаэля выражало абсолютную серьезность. Казалось, стоит Адриону хоть немного поддакнуть, и тот немедленно обнажит Меч и бросится в бой.

Убедившись в этом, Адрион тут же помрачнел.

— Это... кажется не самой лучшей идеей.

— Почему?

— Вы хотите преподнести Её Величеству позорное клеймо правительницы, которая не смогла защитить гостя в собственном дворе?

— Если замаскировать это под несчастный случай...

— Неужели вы думаете, что посланники Василиуса будут молчать?

— Если и их всех убить...

— Вы это серьезно?

— ...

Микаэль надулся и замолчал.

Похоже, он и сам понимал, что это невозможно, и ляпнул это просто от раздражения.

Конечно, даже если бы это были пустые слова, скажи Адрион «действуй», Микаэль тут же бросился бы исполнять задуманное, а потом сослался бы на него. Но Адрион, не зная об этом, лишь облегченно вздохнул, решив, что Микаэль не настолько безрассудный человек.

— Если действия принца Сезара — это воля первого принца, захватившего власть в Василиусе, то даже если Сезар умрет, пришлют кого-то другого.

Напротив, его смерть могла бы стать предлогом для выдвижения обременительных требований.

Разве делегация Василиуса, прибывшая к началу Большого Собрания, до сих пор не остается во Дворце Гармонии под всяческими предлогами?

От объяснений Адриона Микаэль нахмурился.

— И что, нам просто стоять и смотреть? Смотреть, как этот принц прикидывается лисой и крутится возле Её Величества?

— Это...

— Молодой великий герцог, должно быть, не в курсе, но вы знаете, какие слухи ходят сейчас по дворцу?

Прекрасная и пугающая Императрица-тиран и прекрасный, несчастный принц, изгнанный собственным братом и прибывший в качестве заложника.

Встреча этой пары, столь идеально подходящей друг другу внешне, на фоне их противоположного положения породила и взрастила бесчисленное множество слухов.

«Похоже, заморский принц по уши влюбился в Её Величество. Весь обед не сводил с неё медового взгляда и осыпал похвалами. А судя по тому, что Её Величество не прогнала его, он ей тоже симпатичен...»

Микаэль, перечисляя слухи, о которых судачили служанки, в раздражении откинул челку назад, словно само упоминание об этом выводило его из себя.

— Сейчас это всего лишь один обед в неделю, а что будет потом? А если он добьется расположения Её Величества и начнет вертеть ею, как ему вздумается?

— ...Её Величество не из тех, кем можно так легко манипулировать.

— Как вы можете это гарантировать? Разве этот обед был запланирован заранее?

— ...

— Он настоящая лиса. Если не принять меры сейчас, в будущем он обязательно создаст большие проблемы!

Микаэль не считал свои слова преувеличением.

На самом деле, когда Императрица игнорировала Сезара больше двух недель, он даже на мгновение пожалел, не напрасно ли втянул Адриона в это дело.

Лишь на мгновение.

Но после того как он почувствовал, что Императрица проявляет к Сезару скрытый интерес каждый раз, когда заходит о нем речь, это чувство исчезло.

«Уж лучше иметь дело с Молодым великим герцогом, чем с этим типом».

Микаэль не забыл, что Императрица назвала Сезара по имени менее чем через день после их встречи.

При виде Микаэля, ощетинившегося, словно еж, взгляд Адриона стал сложным.

— Даже если так... ни у вас, ни у меня нет права вмешиваться в то, с кем встречается Её Величество.

Когда его недоверие к Императрице было глубоким, у него хотя бы было оправдание: он боялся, что из-за её прихотей его собственное положение может измениться.

Но не сейчас.

Хотя он не мог гарантировать, что её симпатия к нему не изменится, у него появилась вера в то, что намерение Императрицы стать Добродетельным монархом вполне серьезно.

Сейчас он не мог доверять скорее своим собственным чувствам.

Если он не боится за свое положение и не беспокоится о том, что принц будет манипулировать Императрицей... то почему, черт возьми, присутствие Сезара так его задевает?

В голосе Адриона, погруженного в смятение, не было уверенности. Напротив, это больше походило на попытку убедить самого себя действовать по правилам.

А Микаэль был не из тех, кого можно поколебать слабым, неуверенным голосом.

— Кто это сказал? Что у нас нет права вмешиваться?

Микаэль, напротив, гордо вскинул голову.

— Её Величество сама это сказала? Сказала не вмешиваться в её дела?

Конечно, она такого не говорила.

Императрица не ругала Микаэля, даже когда он капризничал, словно ребенок.

Она лишь ласково успокаивала его, будто его ревность была хоть и обременительной, но милой.

Поначалу ему было достаточно и этого.

Но однажды осознанная жадность заставляла его мечтать о большем.

«Хочу, чтобы она любила меня еще сильнее».

«Хочу, чтобы она не обращала внимания на других».

«Хочу быть единственным, кого она считает особенным».

Внимание Императрицы было подобно меду.

Оно было таким сладким, что хотелось поглощать его без конца, но чем больше он пил, тем сильнее становилась жажда.

Тем не менее, он мог терпеть.

Пока не появился Сезар.

Даже когда Микаэль пускал в ход скрытое искушение, Императрица лишь находила его милым.

С Сезаром все было иначе.

Когда тот пытался её очаровать, Императрица явно напрягалась.

По крайней мере, это разительно отличалось от его положения, когда его попытки даже не воспринимались как соблазн.

Благодаря этому Микаэль понял, что та особенность, которой он желал, и чувства Императрицы — это совершенно разные вещи.

Он ошибочно полагал, что добился всего, перестав быть просто инструментом и став человеком, но на деле он лишь занял место верного подчиненного.

В каком-то смысле он тоже принадлежал к числу особенных людей для Императрицы, но Микаэлю было мало этого жалкого крохотного кусочка.

Он уже вкусил сладость того, что его считают особенным, и теперь он должен уступить кому-то более важному?

«Нет. Я никогда этого не допущу».

Глаза Микаэля вспыхнули решимостью.

Адрион с сомнением спросил:

— ...Может быть, следственная группа, отправленная в Королевство Василиус, обнаружила что-то подозрительное?

— Нет. Мы задействовали даже линии Департамента разведки, дислоцированные там, но говорят, что всё чисто.

— ...

Личная неприязнь. Это чистой воды личная неприязнь.

Глядя на Микаэля, который раздосадованно цокнул языком, Адрион внезапно осознал это.

И все же то, что он не смог сразу пресечь этот разговор, означало, что и в его душе были чувства, которые в чем-то перекликались с мнением Микаэля.

— Вам-то, Молодой великий герцог, возможно, и не о чем беспокоиться, ведь вы всегда будете рядом с Её Величеством, но мне скоро уезжать на Зачистку магических зверей. Вы уверены, что сможете в одиночку следить за этим принцем, пока меня не будет?

Перед лицом этой почти завуалированной угрозы Адрион молча выбросил белый флаг.

— Для начала... давайте подробно выслушаем результаты того расследования, в котором «ничего нет».

— Ваше Величество-о~

В самый разгар работы меня позвал Микаэль вкрадчивым голосом.

— А?

Обычно он не звал меня таким тоном.

Я рефлекторно подняла голову, чувствуя недоумение. Потому что этот голос Микаэля звучал скорее как обращение по личному делу, чем по работе.

Например... голос младшего брата, когда он просит карманные деньги или подарок?

И верно: в глазах Микаэля, встретившихся с моими, смешались скрытое ожидание и напряжение.

— Вы работаете без остановки с самого утра, может, сделаете перерыв и выпьете чашечку чая?

— О, уже столько времени?

Четыре часа дня.

Обычно около трех я уже чувствовала голод и перекусывала сладостями, так что время для отдыха действительно пришло.

«Работы много, но...»

Ну и ладно. Похоже, Микаэль тоже хочет отдохнуть.

Я легко отложила дела и пересела к Микаэлю.

Из-за того что недавно заходили Секретари, стол был завален документами, которые еще не успели убрать.

Микаэль быстро отодвинул их в сторону и приготовил Чайный сервиз. Вместе с печеньем, которое, вероятно, принесли служанки.

— В последнее время работы прибавилось. Это из-за зачистки?

— И это тоже, и в целом после Большого Собрания количество бумаг немного увеличилось.

А ведь вначале я собиралась лишь притворяться Добродетельным монархом, а в остальное время бездельничать и развлекаться.

Поток документов, который резко возрос после Собрания, казалось, достиг пика в День основания империи и пошел на спад, но затем замер на определенном уровне.

И почему-то казалось, что он снова понемногу растет...

«Уж точно больше, чем было до Собрания».

Было время, когда на моем столе лежало всего пять листов, требующих подписи.

Ощущая то ли сожаление, то ли гордость от этой перемены, я привычно достала из чайного набора Кофейные зерна и гриндер.

— Так что... что ты хотел мне сказать?

— Простите?

Микаэль, который так же привычно готовил чай (это был настой из кукурузных рылец), в замешательстве захлопал глазами.

— Ты ведь не особо любишь чай. К тому же сегодня с утра ты бегал по делам Карательного отряда, и тебя наверняка везде им угощали.

— Нет. Дело не в этом. Я просто хотел поговорить с Вашим Величеством за чаем.

— Правда? Неужели тебе от меня совсем ничего не нужно?

В отличие от Адриона, который был не особо чувствителен к Кофе, Микаэль реагировал на кофеин крайне бурно.

Настолько, что после одной чашки латте, который я в шутку приготовила для него, он прободрствовал всю ночь напролет.

Увидев его покрасневшие глаза и допросив с пристрастием, я узнала об этом и наложила запрет на кофе.

Микаэль, который и раньше не жаловал чай, с тех пор во время чаепитий пил воду или кукурузный настой.

И уж конечно, он не любил время чаепития настолько, чтобы выпрашивать его таким льстивым голоском.

Под моим испытующим взглядом зрачки Микаэля дрогнули.

— ...Нужно.

Микаэль поднялся со стула и опустился на одно колено у моих ног.

А затем попросил серьезным, молящим голосом:

— Когда я успешно закончу зачистку и вернусь... дайте мне награду.

Вопреки моим ожиданиям, в его голосе не было ни капли кокетства — только предельная серьезность."}

http://tl.rulate.ru/book/177559/15984607