Готовый перевод When the Light Shatters / Когда свет разбивается: Глава 14: Что это такое (2)

— У-уже? И как он, в порядке?

— Сказал, что скоро вернется, и поспешно ушел.

— В мастерскую чокдури?

Сухёку пришло в голову, что место на рынке, которое он видел в свой первый день здесь, и было мастерской чокдури.

Он направился в Саранчхэ и набросил чхоллик, висевший рядом с военным мундиром. Ему понравилось, как естественно и плавно ложилась ткань. Решив, что это благодаря складкам, идущим от самой груди, он надел на голову хынрип с широкими полями.

Открыв зеркало в резной подставке рядом с низким столиком, Сухёк посмотрел на свое незнакомое отражение. На мгновение он вздрогнул, но, признав в отражении себя, начал поворачиваться, оценивая образ. Благодаря росту, который явно превышал сто восемьдесят пять сантиметров, любая одежда сидела на нем безупречно.

— Ха, ну и красавчик. Не думал, что в Чосоне можно встретить тело с такой модельной статью.

Он внезапно приблизил лицо к зеркалу. Поворачивая голову из стороны в сторону и внимательно изучая черты лица, Сухёк снова поразился тому, что в эту эпоху может существовать подобная внешность.

— Да он любого айдола за пояс заткнет. Что ж, не совсем мой стиль, но внешность признаю.

Он выпрямился, отряхнул одежду обеими руками, словно смахивая пыль, и вышел наружу.

— Сатто, вы уходите, даже не позавтракав?

Слуга последовал за Сатто до самых ворот, провожая его в путь.

— Поем позже. Кстати, в какой стороне мастерская чокдури?

От внезапного вопроса слуга на мгновение опешил, и его лицо застыло. Сухёк не упустил момента, когда зрачки мужчины инстинктивно дернулись вправо. Часто не нужно было слов — человеческие инстинкты подавали достаточно сигналов, чтобы узнать правду.

— Ха-ха, я пошутил, не берите в голову.

— А? Доброго пути, Сатто.

Отворив ворота сосыльсаммун, ведущие из Нэа, Сухёк увидел широкую дорогу. Следуя «подсказке» слуги, он повернул направо.

Медленно шагая и вдыхая свежий воздух, он любовался пейзажем, где зелень стала еще ярче после дождя. Он изо всех сил наслаждался этим покоем, который чувствовал чуть ли не впервые с тех пор, как началась его карьера Прокурора. Ему даже пришла в голову мысль, что такая жизнь, пожалуй, не так уж и плоха.

Примерно через двадцать минут ходьбы начали появляться торговые лавки. Несмотря на раннее утро, рынок уже кипел жизнью.

— Почтение вам, Сатто!

— Мирной ли была ваша ночь, Сатто!

Неловко кивая в ответ на приветствия, Сухёк дошел до места, где виднелась мастерская чокдури. Внутри лавки он заметил Вольён, скромно сидевшую с бледным лицом.

Тук-тук.

Каждый раз, когда он видел её, сердце непроизвольно пускалось вскачь. Сухёк не знал причины, но при взгляде на Вольён он начинал нервничать, словно мальчишка-подросток.

Внезапно Вольён вышла наружу и куда-то поспешно побежала. Спустя некоторое время она вернулась, держа что-то в руках, и пошла легкой походкой с прелестной улыбкой на лице. В зеленом чогори и алой юбке, с пышными волосами, уложенными в пучок, Вольён была прекрасна. Благодаря длинному белому фартуку, облегающему тонкую талию, она казалась чуть взрослее, но её юное лицо оставалось прежним.

— Ким Вольён!

Услышав свое имя, Вольён обернулась на голос и, поняв, что это её муж, в замешательстве замерла.

— Как вы здесь... господин муж...

— Откуда ты идешь?

Сухёк подошел ближе, взглядом проследив за маленькой бумажной коробкой, которую Вольён попыталась спрятать за спину.

— Что это у тебя в руках?

— А? Да так, ничего.

— Не похоже на «ничего». Уж не та ли это вещь, с которой ты обнималась вчера всю ночь? Мне ужасно любопытно, что там внутри...

Вольён мгновенно покраснела и, резко развернувшись, забежала в лавку. Сухёк последовал за ней. Не ожидая, что он пойдет следом, Вольён попыталась спрятать коробочку в груде черного шелка, но, обернувшись, вздрогнула и затаила дыхание. Перед ней стоял муж, наклонившись и заглядывая ей прямо в глаза.

— Ох! Г-господин муж, что вы делаете?

— Что я делаю? Мне любопытно, вот и всё.

Сухёк с улыбкой сделал шаг вперед, а напряженная Вольён отступила назад.

— Я же сказала, что это ничего!

— Тогда не прячь. Если это ничего, то прятать еще страннее. Давай посмотрим вместе на что-нибудь хорошее.

Шутливо прищурившись, Сухёк сделал еще шаг. У Вольён перехватило дыхание, когда муж подошел почти вплотную, разведя руки, словно собираясь её обнять. Сердце бешено колотилось. Прошлой ночью он искренне беспокоился о ней и обнял её так, словно и впрямь был её мужем. Держа в объятиях, он шептал, чтобы она успокоилась, и сам вызвался нести её на спине до дома. Подумав, что он и сейчас может обнять её, Вольён зажмурилась и сделала глубокий вдох.

Однако жаркое дыхание мужа внезапно исчезло.

— Что это? Это для меня?

Распахнув глаза, она увидела, что коробочка, которую она прятала, уже оказалась в руках мужа. Глядя, как он вертит её, пытаясь открыть крышку, Вольён вскрикнула от неожиданности. Только тогда она поняла, что он вовсе не собирался её обнимать, а просто просунул руки за её спину, к груде черного шелка. Её лицо вспыхнуло ярко-красным.

— Отдайте! Я же просила вас, господин муж!

Уворачиваясь от рук Вольён, пытавшейся забрать коробку, Сухёк поднял её высоко вверх. Видя, что даже если она встанет на цыпочки, ей не достать, Вольён начала забавно подпрыгивать, а её красивые светло-карие глаза сердито заблестели.

— Господин муж, ну что вы делаете? Отдайте!

— Да что же там такое, раз ты так сопротивляешься...

Продолжая поддразнивать расстроенную Вольён, Сухёк открыл крышку, не опуская руки, и залез внутрь. Пальцы коснулись чего-то липкого.

— О? Что это? Пахнет чудесно.

В конце концов, оставив попытки вернуть коробку, Вольён села на стул и взялась за чокдури, который набивала ватой.

— Это сладости?

Сухёк вдруг вспомнил лицо Вольён, когда та спрашивала, не хочет ли он чего-нибудь сладкого.

— Неужели... ты купила это для меня, госпожа Вольён?

Не дождавшись ответа от Вольён, которая лишь перебирала пальцами чокдури, Сухёк сел напротив неё. Его брови игриво сошлись на переносице, а на губах заиграла озорная усмешка.

— Я спрашиваю, это моё?

— Н-нет.

— А по-моему, да.

Поставив коробку перед ней, он взял одно печенье в форме бантика, положил в рот и хрустнул. Раздался аппетитный звук.

Хрусть. Хрусть.

— О-о.

Сухёк удивленно округлил глаза и отправил в рот еще одно.

Хрусть. Хрусть.

Вольён, которая до этого с притворным безразличием смотрела только на чокдури, наконец расслабилась и почувствовала удовлетворение, видя, с каким аппетитом муж ест её подарок.

— Вкусно и не слишком сладко.

Заметив краем глаза, как довольно он ест, Вольён позволила слабой улыбке коснуться её губ.

— Давай есть вместе.

— Я в порядке, ешьте вы, господин муж.

Сухёк пытался подружиться, но в ответ получил довольно сухой, обиженный тон. Сидя с безупречной осанкой и набивая ватой чокдури, бледнолицая Вольён казалась погруженной в свои мысли. Сухёк, подперев подбородок рукой, наблюдал за тем, как грациозно она работает, и продолжал жевать печенье. Внезапно он заметил багровые следы на её длинной шее, видневшиеся из-за воротника зеленого чогори.

Хотя он не стал расспрашивать её вчера, так как она явно не хотела говорить, он отчетливо помнил звук убегающих шагов. Заметив синяки и на руках Вольён, державших чокдури, Сухёк потянул её за руку и задрал рукав чогори.

— Господин муж, что вы делаете?

— Посиди спокойно.

Он крепко сжал запястье Вольён, пытавшейся вырваться, и начал медленно осматривать её руку. Повсюду были видны мелкие раны и синяки. Внутри него мгновенно вскипел гнев.

— Вот же ж... — Сухёк едва сдержал ругательство, сорвавшееся с губ, глядя ей в глаза.

— Ха-а... Разве тебе не было больно? Ты должна говорить, если тебе больно, иначе как другие узнают?

Сухёк злился, вспоминая образ женщины, которая из последних сил сдерживала рыдания.

— Если я спрошу, что случилось, ты расскажешь мне?

— ...

Вольён молча опустила голову, и её глаза мгновенно наполнились слезами. Она крепко сжала губы, явно не желая издавать ни звука.

Ему было любопытно, почему она так отчаянно старается не плакать, но он понимал, что сейчас не время настаивать. Вольён высвободила руку, опустила рукав и небрежно вытерла слезы ладонью.

— Ничего не случилось. Со мной всё в порядке.

Каждое её действие вызывало щемящее чувство жалости. Она была дворянкой, женой уездного начальника, обладающего огромной властью в Куян-гуне, но почему-то казалась такой измученной и несчастной. Это не укладывалось в голове.

— Говорят, адреналин, вырабатываемый при гневе, стимулирует творчество. Может, поэтому у нашей госпожи Вольён такой выдающийся художественный вкус?

Встретившись взглядом с её растерянными светло-карими глазами, Сухёк почувствовал, как сердце снова бешено забилось, и сделал глубокий вдох. Сжав руку в кулак, он слегка постучал себя по груди.

— Господин муж, у вас боли в сердце?

В огромных светло-карих глазах Вольён отразилось искреннее беспокойство за него. Сухёк замахал руками, усмехнувшись непривычной реакции своего тела.

— Ха, я сейчас умру. Опять... опять аритмия...

— Но... адре... что это такое?

— А? Да так, есть такая штука.

Не желая больше мучить её вопросами, на которые она не хотела отвечать, он сменил тему.

— Я проголодался, пойдем поедим. Ты ведь тоже еще не завтракала?

Сухёк резко схватил Вольён за запястье и поднялся. Сделав шаг, она, пошатываясь, последовала за ним.

— Ой! Ой! Я не голодна. Господин муж, с каких это пор вы предлагаете мне сидеть за одним столом?!

На лбу Вольён, которая в панике пыталась вырвать руку, пролегла морщинка. Испугавшись, что причиняет ей боль, Сухёк отпустил её запястье.

— Я вышел натощак, чтобы поесть вместе с тобой. Неужели ты предлагаешь мне есть в одиночестве? Тем более я потерял память!

При словах о потере памяти Вольён приняла растерянный вид и закусила нижнюю губу. Она обещала поверить ему и помогать, но муж не просто потерял память — он казался совершенно другим человеком. Она впервые сидела так напротив него и разговаривала, а больше всего её поразило его присутствие в её лавке. Манера речи, выражение лица, походка... В мужчине перед ней не было ничего от того человека, которого она знала больше двух лет.

— Подумаешь, совместная трапеза. Начнем с сегодняшнего дня!

http://tl.rulate.ru/book/177514/15975310