Готовый перевод The Awakened Irregular's Curve / Идеальный бросок: Пробуждение иррегуляра: Глава 20: Не будем высовываться (1)

«Страйк».

Голова бьющего резко дернулась назад.

— Нет... как же это...

На жест главного судьи, пожавшего плечами, бьющий лишь разочарованно облизнул губы.

«Эй! Работай уже как-нибудь. Разве машина не будет точнее твоих глаз?»

Некоторое время система автоматического определения мячей тестировалась в низших лигах в качестве эксперимента, а с прошлого года была полностью введена на всех матчах уровня A+. Это означало, что в недалеком будущем она доберется и до Главной лиги бейсбола.

В такой ситуации фрейминг кэтчера теряет смысл. Теперь хорошим кэтчером считается не тот, кто умеет выгодно «подрисовать» траекторию мяча, а тот, кто ловит его максимально надежно, чтобы не допустить паст-бол.

Машине не нужно время на адаптацию к новым правилам, а вот человеку на это требуется гораздо больше времени, чем кажется. Более того, в Главной лиге бейсбола все еще не используют автоматическое судейство. На данный момент приходится придерживаться старых методов.

В прошлом матче паст-болы случались несколько раз.

«Тут была и моя вина. Траектории, которые я считал обманными, признавались страйками, и моя привычная зона поплыла».

Человеческому глазу трудно точно определить траекторию бейсбольного мяча. Поэтому обычно главный судья выносит решение о мяче, основываясь на остаточном изображении его движения и положении, в котором кэтчер его поймал.

«Я никак не мог понять, выгодно мне это или нет».

Чтобы подстроиться, я несколько раз менял подачу, то попадая в зону, то выходя из нее. В итоге не только бьющий, но и наш кэтчер, похоже, совсем запутался и начал упускать мячи.

«Это была тройная беда. Паст-болы случались то и дело, из-за нерешительной защиты инфилда копились раннеры, а страйковая зона казалась какой-то странной... Но все же...»

Хотя я и пропустил одно очко, в моменты кризиса мне удавалось вытягивать игру, оформляя страйкауты и дабл-плеи.

«Радиус защиты инфилда был ужасен, но летящие прямо в них мячи они ловили неплохо. Каким-то чудом мне удалось дотянуть до восьмого иннинга, но...»

Я пришел к выводу. Эти ребята здесь совсем не умеют играть в бейсбол. Как противник умудряется так плохо бить в подобных ситуациях? Да и наша команда...

«Что поделаешь. Это командный вид спорта... Придется мне подстраиваться».

Нет ничего невозможного, если приложить усилия. Раньше я терпеть не мог эту фразу, но сейчас намеренно уменьшаю угол синкера при броске.

«Видимо, я человек дела. Раньше, как ни старался, не получалось... а прижало — и всё вышло».

Поскольку я подстраиваюсь, игра начинает обретать форму.

По сравнению с прошлым матчем всё шло гораздо лучше. Кэтчер, похоже, тоже обрел уверенность: даже если я немного увеличиваю угол, он справляется. Конечно, то, как он ловит мяч, выглядит так себе.

«Сколько еще мне придется заниматься этим, чтобы получить повышение?»

Не думаю, что меня повысят за одну-две блестящие игры. Будь я на месте руководства, я бы рассуждал так же. Меня взяли в надежде вытянуть счастливый лотерейный билет за сущие гроши, так что процесс проверки вряд ли будет простым.

Эта команда была единственной, кто ответил на моё электронное письмо.

Сидя дома, я решился на это, чувствуя, что мне нечего терять.

«Я был в себе уверен. Думал, что руководство лиг, где собраны лучшие игроки мира, наверняка меня узнает».

Рассудив стратегически, я разослал письма в несколько агентств и команд «маленьких рынков», которые неохотно подписывали контракты с международными проспектами.

«Говорят, в долг можно и Со забить... Я думал, что если на рынке международных проспектов, на который они раньше только облизывались из-за нехватки средств, появится достойный кандидат и сам предложит огромную скидку, они хотя бы проявят интерес».

Содержание письма было простым и ясным. Четкое выражение желания вступить в команду и ссылка на видео матча против Японии — единственное, чем я мог похвастаться.

Я до сих пор не понимаю. Почему другие команды не связались со мной, когда игрок моего уровня сделал такой шаг...

«Впрочем, неважно. Я уже в команде, и скоро они все пожалеют, что не ответили».

Когда пришло предложение от Твинс, я отнесся к нему прохладно, но, сколько бы я ни ждал, другого выбора не было. В жизни всё не всегда идет так, как хочется. Когда после медосмотра команда предложила мне подписной бонус в двести тысяч долларов, я был благодарен им до глубины души.

«Это же команда вечной легенды Уолтера Джонсона. В каком-то смысле я тоже сайдарм-питчер, у нас много общего. Может, я и сменил форму броска именно для того, чтобы в итоге оказаться здесь. Ну конечно. В этом и заключается судьба».

Конечно, в те времена команда называлась «Вашингтон Сенаторз», но она определенно была предшественницей нынешней.

Процесс проверки инвестиций необходим. Если получил деньги, должен их отрабатывать. Я здесь всего лишь новичок, едва зацепившийся за шанс. Как говорится, если приказано — делай.

Нужно было быстро сменить настрой. Если преданность команде не рождается сама собой, нужно взрастить её силой.

О других условиях я даже не спрашивал. Был благодарен уже за то, что меня отправили в A+. Обычно топовые проспекты на этом уровне — это те, кто закончил школу три-четыре года назад. Если говорить о выпускниках колледжей, то это второй год. Хотя их и называют выпускниками, на самом деле их мало, большинство выходит на драфт после третьего курса.

Для уровня A+ я староват для новичка. То есть, я «перезрелый» проспект. Раньше шутили, что молодость — это сила, но приехав сюда, я понял, что так оно и есть. На самом деле, кажется, я здесь самый старший. Для возрастного проспекта, которому не дают много времени, это очень сильное давление.

«Хотя выгляжу я всё же молодо. Тут полно парней, которые кажутся гораздо старше своих лет».

В одной книге прошлой зимой я прочитал, что внешность — это тоже конкурентное преимущество. Похоже, в этом плане я вполне конкурентоспособен. Вот и сейчас на трибуне прямо передо мной за мной пристально наблюдает красавица с ослепительными платиновыми волосами.

Из-за солнечных очков её глаз не видно, но я чувствую это нутром. С таким ощущением уверенность почти стопроцентная. С таким стилем она была бы красавицей, даже если бы под очками у неё были разные глаза.

«Сколько же времени прошло с тех пор, как я с кем-то встречался... Ха-а! О чем ты думаешь? Ты едва добрался до сингл-А, нужно сосредоточиться на тренировках, а не... О, безымянная красавица! Прошу прощения. Я слишком занят делами...»

Наверное, поэтому у меня и нет опыта в отношениях. Я всегда был слишком занят для этого.

Вжих —

Кэтчер не отдал мне бейсбольный мяч, а развернулся и ушел с поля — похоже, этот иннинг окончен.

«Ну и бестолочь этот бьющий. Ему кидают под удар, а он даже коснуться не может? В общем, ребята здесь совсем не умеют играть в бейсбол. А! Как там называется команда соперника? Cubs? Ах да, Саут-Бенд Кабс».

Я с трудом вспомнил название, только взглянув на табло. Фарм-клуб «Чикаго Кабс». Базируются в штате Индиана. Огромная удача, что это не выездная игра. Говорят, на выезды они в основном ездят на автобусе. Чтобы добраться туда из Айовы, нужно проехать около двух тысяч километров — одна мысль об этом приводит в ужас.

Анализ сил противника? Я этим не занимаюсь. Данные достать трудно, да и сейчас время развивать собственные навыки, а не пробиваться в лиге за счет анализа.

«Они и сейчас-то попасть не могут, а если я еще и анализировать начну... Ох».

Я внезапно пришел в себя и увидел, как игроки команды соперника выбегают на поле для защиты. Смутившись, я поспешил к дагауту.

— Ёнсу!

Кажется, откуда-то донеслось моё имя. Определенно, произношение коренного корейца.

Это Сидар-Рапидс, небольшой городок в штате Айова с населением чуть больше ста тысяч человек. Глухомань, где стоит только выехать за окраину — и кругом одни кукурузные поля.

«Разве здесь были корейцы? Может, студенты? Да какая разница».

Мне нравилось, что это глушь. Людей почти нет. Никто не обращает на меня внимания. До сих пор я с большим комфортом занимался любимым бейсболом.

«Если бы ребята играли чуточку лучше, было бы еще интереснее...» — немного жаль, но желать, чтобы в красивой беседке еще и ветерок всегда дул — это уже жадность.

Так я и совершенствовался в искусстве самоуспокоения.

«Хм. Вы же понимаете, что это не то, о чем вы подумали?»

Кернелс. Команда, за которую я выступаю. Говорят, она была основана в 1890 году и имеет очень долгую историю. Больше я ничего не знаю. Да мне и не нужно знать... Причина моего пребывания здесь — подавать мячи. Поэтому я хочу сосредоточиться на этой роли, но это чертовски трудно. Концентрация дается нелегко.

Шестой иннинг закончился, а на табло в графе команды противника в последних четырех колонках красуются нули: 0, 0, 0, 0.

«Ни одного очка, ни одного хита, ни одной ошибки и ни одного уока. Над этим стоит задуматься. Пятьдесят четыре подачи, примерно по девять на иннинг... неплохо».

В моем случае играть в бейсбол в Америке оказалось проще, чем в Корее. Прежде всего, бьющие настроены на удар крайне агрессивно. Не знаю, как будет на уровнях выше, но здесь очень легко провоцировать граунд-боллы, и количество подач регулируется само собой, даже если я этого не планирую.

Сегодня кэтчер не допускал паст-болов, и, по счастливой случайности, коряво отбитые мячи не улетали в труднодоступные места.

«Может, замахнуться на рекорд?»

Я и сам знаю, что рекорды не ставятся по желанию. И даже если я установлю такой рекорд в низшей лиге, это не будет иметь особого значения при переходе на более высокий уровень. Но искушение слишком велико.

В дагауте ко мне никто не подходит.

«Ребята осознают важность момента и... А! Нет. Всё как обычно».

Я всё еще плохо владею языком, да и особого желания заводить друзей у меня не было. Бейсбол — командный вид спорта, но Питчер — это позиция, на которой можно справляться и без особой привязанности к товарищам по команде. Поэтому я чаще всего был один. И мне так было удобнее.

«Лишняя жадность только прибавит хлопот. На этом уровне достаточно показывать стабильную игру. Не будем высовываться».

Нужно продолжать в том же духе. Снова защита. Что этот, что тот — никто не может нормально махнуть битой.

«Гарри Смит, значит... Ну и шкафы они все, конечно...»

В Корее первый номер в списке бьющих обычно обладает хорошим глазом и маневренностью. Чаще всего это контактные бьющие, умеющие подстраиваться под мяч. Здесь всё не так. Может, у меня еще мало опыта, но худощавые фигуры, которые я привык видеть, встречаются редко. Глядя на их мощь, кажется, что они могут голыми руками Со завалить.

И замах у них очень мощный. Чувствуется напор, словно дровосек машет топором.

Репертуар против правшей у меня всегда примерно одинаков. С мыслью, что ничего страшного, если мяч немного уйдет за границу внешней зоны, я бросаю небрежный синкер. Тогда этот мяч в стиле бэкдор либо цепляет зону, либо уходит вниз. Как говорил Уоррен Спан: отбивание — это тайминг, а подача — это нарушение этого тайминга.

«Тогда обычно бывает фол... А? Игрок первой базы поймал. Повезло. Мяч, который должен был уйти в фол, покатился внутри линии...»

Какой толк в силе, способной завалить Со голыми руками! Если не попасть в тайминг, получается вот так.

http://tl.rulate.ru/book/177193/15878708