Готовый перевод I'll Still Live as a Chaebol's Son-in-Law / Я всё равно буду зятем чеболей: Глава 30: Эффект последействия (1)

— Оставь его. Он и сам отлично справляется, не стоит лезть без нужды. Ступай.

— Слушаюсь.

Чан Хо Гон проводил взглядом выходящего Ли Сухана и поднял трубку.

— Это я. Твоя информация точна?

[Разумеется, Председатель. За последний год состояние этого парня значительно выросло.]

Чан Хо Гон кивнул. Информационные сводки, которые составляли выходцы из Центрального разведывательного управления, а затем и Агентства по планированию национальной безопасности, обладали высокой степенью надежности. Он получал их еще со времен Чан Бён Хо, так что сомнений не возникало.

— Понятно.

Завершив разговор, Чан Хо Гон набрал другой номер.

— Установите прослушку и камеры в месте, где встречаются эти двое. Сделайте это так, чтобы управляющий Ли не узнал.

Даже если Ли Сухан был его ближайшим доверенным лицом, существовали проблемы с родственниками со стороны жены, которые могли находиться в секретариате. К тому же Чан Хо Гон хотел лично убедиться, действительно ли И Сон Мин является опорой для Чан Ха Ён.

Хотя всё еще оставалось много неизвестных, И Сон Мин показал свой потенциал, инвестировав в Корейскую мобильную связь. Чан Хо Гону захотелось взрастить этот росток.

«Разве он не единственный, кто будет заботиться о Чан Ха Ён вместо меня и без всяких условий? Этот мальчик, И Сон Мин».

Упорядочив мысли, Чан Хо Гон, сохранив хорошее настроение благодаря Чан Ха Ён, принялся за стопку папок с документами на краю стола. Он даже начал что-то напевать себе под нос, изучая бумаги, когда резкий звонок телефона заставил его отложить ручку и поднять трубку.

— Группа Шинсон, Чан Хо...

[Эй, Чан Хо Гон! Ты знал об этом или нет?!]

От крика, ударившего в ухо, Чан Хо Гон поморщился. Нечего и говорить, что его прекрасное настроение улетучилось в мгновение ока.

— Говорите вежливее, сестра. Мы что, маленькие дети? Мы теперь почтенные Председатели групп.

Чан Хо Гон тоже повысил голос, но из трубки всё так же пронзительно доносился резкий голос Чан Хо Гён.

[Не увиливай! Это ты расторг договор аренды нашего универмага или нет?! А?!]

Чан Хо Гон лишь тяжело вздохнул.

Что поделать с этим невыносимым характером? Отец слишком баловал единственную дочь, и теперь, если что-то шло не по её воле, она сразу начинала орать. Будучи вторым ребенком, зажатым между старшей сестрой и младшим братом, Чан Хо Гон подавил гнев, проявив всё свое самообладание, накопленное за годы.

— Давайте говорить прямо. Это владелец здания меняет арендатора. Какая у меня власть, чтобы я мог на это повлиять?

[Значит, это тот старый скряга из Самчхондона всё подстроил? И ты хочешь, чтобы я в это поверила? Если не ты, то почему банковские ищейки и типы из Мёндона тоже...!]

Не желая больше слушать ругань, Чан Хо Гон прервал её:

— Я не в ладах с нынешним правительством, сестра. Если бы я мог управлять банками и Мёндоном, разве правительство оставило бы меня в покое? Будь я с ними дружен, я бы в одиночку прибрал к рукам Терминал Каннам!

[...Эй!]

Несмотря на раздирающий уши крик, Чан Хо Гон еще не закончил.

— Вы разве не знаете, почему я продаю завод коммерческого транспорта в Тэгу и строю завод легковых автомобилей в Пусане? Именно потому, что я не в ладах с этим правительством! За те же деньги я мог бы построить три-четыре таких завода в Кунсане или Чханвоне!]

Только тогда в трубке воцарилась тишина. Ведь он говорил правду.

— Думайте, прежде чем говорить!

Бах!

Чан Хо Гон с силой бросил трубку, едва не разбив её, и выругался.

— Черт подери!

В этом грубом ругательстве была и ненависть к Чан Хо Гён, и обида на покойного отца Чан Бён Хо, который сделал её такой. Разве не отец передал ей дочерние компании с огромным запасом наличности, из-за чего она теперь так неистовствует?

— Ха-а...

Осушив стакан холодной воды, он глубоко вздохнул, глядя на снова зазвонивший телефон. Оставался еще один человек, и к этому разговору нужно было подготовиться.

— Группа Шинсон...

[Это Хо Мин, брат. Как ты умудрился снова втиснуться в отель «Коре»?]

Из-за того что Чан Хо Мин перебил его, на лбу Чан Хо Гона пролегла глубокая складка.

— Тебе зачитать джентльменское соглашение? О том, что мы не вмешиваемся в дела друг друга, кроме вопросов сотрудничества?

Когда Чан Хо Гон упомянул соглашение, заключенное после затяжных споров о наследстве, послышался небрежный голос Чан Хо Мина:

— А-а, пардон. В любом случае, брат, ты мастер. Как ты уломал Син Ходжина и старика И Дэ Су? Пообещал им посредничество в банковских кредитах и получил откат? Хе-хе.

Чан Хо Гон только успел успокоиться, но его лицо снова исказилось. Его младший братец с детства обладал талантом выводить людей из себя, а с возрастом, кажется, достиг в этом совершенства.

— Ты сейчас надо мной насмехаешься?

— Вовсе нет. Просто восхищаюсь. Профукать госконтракты, но пропихнуть отель... В любом случае, твоя любовь к старшей дочери безгранична, хе-хе.

Трубка в руке Чан Хо Гона хрустнула. На кулаке, сжимавшем её, вздулись вены.

Око за око, зуб за зуб.

Чан Хо Гон тоже безжалостно ударил по самому больному месту Чан Хо Мина, усмехнувшись:

— Разве я такой филантроп, как ты? На те деньги, что ты потратил на аборты своим певичкам и актрисулькам, можно было бы построить еще один док для «Шинсон Хэви Индастриз», хе-хе.

— Ч-что? Ты сейчас смеешься над тем, что наша верфь маленькая?

Слыша, как вспылил Чан Хо Мин, Чан Хо Гон усмехнулся:

— А что? Разве я сказал неправду?

В отличие от Чан Хо Гён, Чан Хо Мин остался в Группе Шинсон из-за переплетения долей акций. Судостроительное подразделение «Шинсон Хэви Индастриз», которое он возглавлял, занимало третье место в стране. В отличие от личной жизни, в бизнесе он старался изо всех сил, поэтому голос Чан Хо Мина стал громче.

— Брат, ты заходишь слишком далеко, поминая дела минувших дней!

— Не неси чушь. Минувших дней? Ты и сейчас продолжаешь лезть под каждую юбку, так как ты смеешь своим грязным ртом упоминать Ха Ён!

— Да мы с тобой оба хороши! Пока ты не встретил ту женщину, ты ничем от меня не отличался!

Глаза Чан Хо Гона налились кровью. Как он посмел упомянуть родную мать Чан Ха Ён своим поганым ртом!

— Мать Ха Ён была моей последней женщиной! Если бы не возражения отца и матери, она стала бы твоей невесткой!

Когда Чан Хо Гон в ярости прокричал это, из трубки донеслось лишь тяжелое сопение Чан Хо Мина.

Ведь в отличие от него, брат с момента встречи с матерью Чан Ха Ён смотрел только на неё. А после того как она умерла при родах, он жил только ради дочери, так что Чан Хо Мину нечего было возразить.

Чан Хо Гон не упустил возможности нанести последний удар.

— Ты и сейчас продолжаешь разбрасывать свое семя направо и налево? Говорят, и племяннички мои делают то же самое... Будь осторожен, братец. Как бы вам с сыном не оказаться «братьями по одной женщине»? Хе-хе.

[Брат, ты совсем за...!]

Бах!

Когда Чан Хо Мин сорвался на крик и едва не перешел на «ты», Чан Хо Гон резко бросил трубку. Более того, он выдернул телефонный шнур из розетки.

Тяжело вздохнув, он набрал номер по другому аппарату.

— А, управляющий Ли? Готовься к разрыву всех сделок с сестрой и Хо Мином.

От внезапного приказа голос Ли Сухана дрогнул.

[П-председатель, но это...]

Когда Ли Сухан замялся, Чан Хо Гон крикнул в трубку:

— Внутренние сделки не подпадают под джентльменское соглашение! Даже если мы делим средства финансовых подразделений согласно долям акций, общая сумма облигаций обеих сторон, которые находятся у нас, превышает триллион вон! Чего ты боишься, управляющий Ли?

Он обдумывал это уже давно, и теперь Чан Хо Гон не собирался проявлять милосердие. Разве не его сестра и брат из-за своей непомерной жадности сорвали проект Терминала Каннам?

[Прошу прощения, Председатель. Я всё исполню, как вы приказали.]

Чан Хо Гон положил трубку после ответа Ли Сухана.

Джентльменское соглашение трех детей Чан Бён Хо действовало до 1996 года.

Когда срок соглашения истечет, кровные братья и сестра станут заклятыми врагами. Начнется междоусобная война, в которой будут задействованы все средства — и деньги, и люди, пока не останется лишь одно имя.

Чан Хо Гон стиснул зубы, ожидая этого момента.

Потому что он, унаследовавший основу и крупнейшие подразделения Группы Шинсон, ни за что не проиграет.

После того как завершился Биг-диль по передаче управления отелем «Коре», пришла новость, что на счет «Стандарда» поступило 300 миллионов долларов. Сон Хэ Чхоль по телефону еще раз уточнял мое решение по инвестиционному плану.

[300 миллионов долларов... Ты уверен, что мы можем так поступить?]

— Да. Сделайте так, как я сказал. Инвестируйте дополнительные 50 миллионов в Yahoo!, на 50 миллионов купите акции America Online, и еще... какая компания предлагала нам сотрудничество через Стэнфорд?

[NVIDIA. Компания основана в прошлом году, основатель — Дженсен Хуанг. Магистр электротехники Стэнфорда, раньше работал в AMD.]

Инвестиция в Yahoo! принесла колоссальный успех, и о нас пошли хорошие слухи в Стэнфорде. Через эти связи и поступило предложение от Дженсена Хуанга. Это было крайне важно, так как принесло бы пользу во многих отношениях.

— Ах, точно. Вложите 300 миллионов и получите 35 процентов акций. Обеспечьте право на сохранение доли при дополнительных эмиссиях, право на распределение 50 процентов объемов контрактного производства после выхода на биржу и право на аудиторскую проверку. В остальном предоставьте им полную свободу действий.

[Эй! Ты с ума сошел?]

По нынешним меркам это действительно звучало безумно. Вбухать в венчурную компанию-новичка, существующую всего год и имеющую туманное будущее, сумму, на которую можно купить десятки элитных квартир в комплексе «Тхэхён» в Апкучжоне, даже с учетом всех оговоренных прав... Но поскольку только я знал, какое будущее наступит после миллениума, я сменил тему.

— Сотрудники компании ведь тоже говорили, что нужно инвестировать, если условия совпадут. Как можно управлять компанией, не доверяя своим людям, дядя?

В результате внутренней проверки в «Стандард Кэпитал» было решено инвестировать, если наши условия и условия NVIDIA совпадут. Предложение владельцем условий, облегчающих переговоры, означало доверие к чутью сотрудников, которые заприметили NVIDIA.

[И не поспоришь ведь. Ладно. Оформлю инвестицию в NVIDIA так, будто мы делаем им величайшее одолжение. Остальное тоже сделаю по-твоему. 20 миллионов пустим на валютные фьючерсы, а остальное — согласно портфелю?]

— Да, дядя. Спасибо.

Повесив трубку, я спустился в подземный гараж, сел в машину и поехал в кафе в Мисари. Примерно через час я был на месте. Зайдя в здание, я помахал Чан Ха Ён, сидевшей у окна.

— Долго ждала, нуна?

— Нет. Я тоже только приехала. Давай сначала пообедаем?

Мы сделали заказ и принялись за еду. Здесь был и ресторан, так что я давно хотел пообедать, наслаждаясь видом. Видимо, этот день настал.

Поглощенные едой, мы на мгновение встретились взглядами. Более неловкого момента и представить сложно. Черт.

— Прости... Привык так есть из-за работы.

— Всё в порядке. Ты ведь деловой человек, это естественно.

Я и сам жил так в прошлой жизни. Желая доказать всё своими способностями, даже будучи зятем чеболя, я ел так быстро, что про меня говорили «он заглатывает еду», и тут же возвращался к делам. Сколько раз это было?

Чан Ха Ён, хоть и была дочерью из семьи чеболей, не являлась родной дочерью Хван Ми Ён, поэтому, даже занимая должность начальника отдела, она наверняка жила под постоянным давлением, отдавая всю себя работе. Глядя на неё, я аккуратно сложил салфетку уголком.

— Ты что делаешь?

— Погоди секунду.

Подавшись вперед, я кончиком салфетки осторожно коснулся уголка её губ.

— Эй...

— Просто захотелось это сделать.

От моих слов лицо Чан Ха Ён вспыхнуло, и она залпом выпила целый стакан воды. Кажется, я слишком разогнался?

Успокоив чувства за заново накрытым столом, мы пили холодный кофе и разговаривали.

— Значит, вы собираетесь разорвать отношения с Группой Шинсеги?

— Да. Наш отель прекратит отдавать заказы компании тети. Техническое обслуживание, которое раньше вела «Шинсон Констракшн», мы передадим в «Шинсон Мульсан».

Похоже, из-за моего вмешательства поднялся сильный «эффект бабочки». Я-то думал, что троица детей семьи Чан начнет грызню только через три года, когда закончится джентльменское соглашение, но всё превратилось в хаос уже сейчас.

Их разлад — мой шанс. Быстро прокрутив мысли в голове, я осторожно спросил:

— Нуна. А те заказы, которые раньше получала Группа Шинсеги... может ли моя семья взять их на себя?

— А?

— Вам ведь всё равно придется искать новых контрагентов. Моя семья занимается логистикой и дистрибуцией, а со следующей осени мы открываем дисконт-центры, так что, думаю, мы справимся.

Когда мы откроем первый Март Хэдон в филиале в Ынпхёне, где уже начались земельные работы, нам не избежать конкуренции не только с «Шинсеги», но и с будущими «Роэль», «Кымган». Налаживание связей с Группой Шинсон позволило бы и накопить средства для расширения территорий, и вбить клин между «Шинсон» и «Шинсеги». Одним выстрелом двух зайцев.

— Хм...

— Считай, что я ничего не говорил, нуна. Наверное, я ляпнул лишнего. Прости.

Видя, как Чан Ха Ён задумалась, я решил, что переборщил со своей жадностью. Несмотря на сказанное, я искренне извинился, но она покачала головой.

— Дело не в этом. А что вы будете делать с предметами роскоши?

— Предметами роскоши?

Я моргнул от неожиданного вопроса, и Чан Ха Ён вздохнула.

— Если уж рвать с тетей, то рвать окончательно... Но в вашем универмаге ведь нет ничего подходящего для VIP-клиентов наших дочерних компаний, бизнес-партнеров или руководителей.

Предметы роскоши — это еще одно средство лоббирования. Говорят, нет мужчины, способного устоять перед просьбами жены в постели; разве не меняли свое решение самые твердолобые чиновники под влиянием просьб своих супруг?

Я раздосадовано поджал губы из-за того, что выставил себя дураком перед любимой девушкой, но Чан Ха Ён, видимо, решив, что я расстроился, осторожно добавила:

— Я прекрасно знаю, Сон Мин, что стиль управления Универмагом Хэдон — это воля Председателя. Но когда в следующем году вы откроете март, вы сможете перевести туда товары подешевле, а в универмаге продавать элитные вещи. А что насчет подарочных сертификатов?

Я и сам об этом думал, но считал, что предлагать такое будет слишком нагло. И то, что она заговорила об этом первой... От доброты Чан Ха Ён по телу словно прошел электрический разряд.

Универмаг Хэдон, выражаясь мягко, был магазином низкого ценового сегмента, а если честно — чуть более дорогим городским аутлетом.

Я понимал волю дедушки, который хотел, чтобы любой человек мог прийти в универмаг без стеснения, но главной целью предприятия является выживание, так что Чан Ха Ён была права.

Дедушка тоже наверняка подумывал о реструктуризации торгового сектора, раз уж решился на открытие дисконт-центров. Я кивнул и сказал:

— Ты права, нуна. Предприятие должно приносить прибыль, а универмаг зарабатывает на том, что удовлетворяет желания людей.

— Отец говорил так же... Откуда ты это знаешь?

Чан Ха Ён широко раскрыла глаза от удивления, но в прошлой жизни я почти 20 лет слушал подобные рассуждения от Чан Хо Гона за каждым завтраком. Если давать этому название, то это было что-то вроде «философии и сущности бизнеса».

— Я вообще-то поступил в Сеульский университет первым в списке гуманитариев. Для меня это семечки.

На мой наглый ответ Чан Ха Ён с надутым видом слегка высунула язык.

— А я окончила университет лучшей на курсе, ясно? Если это выгорит, будем считать, что я вернула долг за то, что ты помог втиснуть наш отель в Терминал Каннам.

Этот её характер — нежелание быть в долгу — совсем не изменился. Глядя на Чан Ха Ён, которая всегда стремилась быть честной и достойной, я лишь тепло улыбнулся.

— Договорились. Когда мы проведем реновацию главного здания, я куплю тебе всё, что ты захочешь. Нет, в октябре открывается новый корпус главного здания в Ёндынпхо, начнем обустраивать его по-новому прямо оттуда.

Когда я весело это сказал, щеки Чан Ха Ён медленно порозовели, и она, глядя на меня, произнесла:

— Раз уж на то пошло... можно мне заняться консалтингом вашего универмага?

Консалтинг.

Я прекрасно знал её способности, так что это был отличный шанс для неё зарекомендовать себя перед моим дедушкой. К тому же мы сможем легально ходить на свидания по будням, так что только дурак бы отказался.

Разговор молодых людей в кафе Мисари в реальном времени докладывался Чан Хо Гону.

— Это точно?

[Да, Председатель. Подтверждено через прослушку под столом.]

— Хм-м...

Чан Хо Гон издал неопределенный звук, но его тон был мягким и светлым. Чан Ха Ён и И Сон Мин явно были на одной волне, и как родитель он не мог не радоваться.

— Выплати вознаграждение в полном объеме. Всю установленную прослушку и камеры убрать.

[Что?]

— Больше нет нужды наблюдать. И смотри, чтобы информация никуда не просочилась.

[Слушаюсь, Председатель.]

Закончив разговор, Чан Хо Гон достал конверт и старую, выцветшую фотографию. На ней были запечатлены он сам и И Мён У в молодости: оба в комбинезонах, с гаечными ключами в руках, обнимающие друг друга за плечи.

— Спасибо тебе, Мён У.

Чан Хо Гон произнес слова благодарности старому другу, который любил его дочь как родную и заранее выбрал её в невестки. Он поднял трубку, чтобы отплатить за эту доброту.

http://tl.rulate.ru/book/177071/15847621