Готовый перевод A Pure Fragrance Spans Ten Thousand Li / Чистый аромат на десять тысяч ли: Глава 11: Жить вместе

Хи Хосо, покинувший Королевское хранилище летописей с корзиной, обёрнутой в узелок-почжаги, поднял взгляд к небу.

В воздухе кружились пушистые снежинки.

— То-то я гадал, отчего так внезапно похолодало, а это уже Сосоль настала.

Хи Хосо горько улыбнулся.

Сосоль, время «Малых снегов», знаменовало пору первых снегопадов после наступления начала зимы — Ипдон, когда земля и вода сковываются льдом.

Однако у этого слова был и иной смысл.

Поскольку из-за резкого похолодания в это время умирало много людей, преодоление Сосоль часто использовали как метафору победы над невзгодами.

Поэтому Хи Хосо невольно подумал о Третьем принце, чьё здоровье в последнее время заметно пошатнулось.

«Но ведь самое тёмное время — всегда перед рассветом, не так ли?»

Хи Хосо ни на миг не сомневался, что Третий принц преодолеет все тяготы и станет великим человеком.

Свернув на заднюю тропу, он шёл до тех пор, пока не достиг Павильона Юильгак, и осторожно постучал в дверь.

— Хозяин павильона, заходите скорее.

Придворная дама санггун Чжин отворила дверь, и Хи Хосо скрылся внутри.

Никто из них не заметил, что из-за угла за ними наблюдает Главный инспектор Хванбо Хо Хан.

Последние несколько дней он вёл дотошное расследование, связанное с делом Им Чхуна.

Он тщательно отслеживал передвижения коллег и подчинённых покойного, но лишь подтвердил, что среди них не было никого настолько близкого к Им Чхуну, кто решился бы мстить за него.

Затем он выяснил, что в прошлом Им Чхун был связан с придворной дамой санггун Чжин, и что круг её знакомых в течение многих лет периодически посещал Павильон Юильгак.

«Очевидно, Им Чхун был одним из них, как и Хи Хосо».

Однако большинство из этих людей либо уже умерли, либо покинули столицу, бесследно исчезнув, так что выяснить истинную причину их визитов в Павильон Юильгак до сих пор не удавалось.

Случай с Им Чхуном не был исключением.

Конечно, можно было бы допросить Хи Хосо.

«Судя по свидетельствам, он посещает Павильон Юильгак дольше всех».

Но тот всё же принадлежал к королевскому роду, пусть и по боковой линии, поэтому к нему нужно было подходить с осторожностью. Как последнего оставшегося посетителя, Хи Хосо решили оставить в качестве крайнего средства.

«Даже если я допрошу господина Хи, мне нужно знать как можно больше фактов, чтобы он не смог выкрутиться с помощью лжи и оправданий».

По этой причине за Хи Хосо установили наблюдение, которое и привело инспектора к Павильону Юильгак.

«Ну что ж, взглянем на этого знаменитого Маленького беса».

Хванбо Хо Хан подошёл к задней двери и прислушался, пытаясь уловить звуки внутри.

Та-так!

Легко подпрыгнув, он оттолкнулся от стены ограды и бесшумно приземлился на крышу. Распластавшись на черепице и воскресив в памяти план здания, он пополз к покоям Третьего принца.

«Хм?»

Но Хи Хосо и придворная дама санггун Чжин, которые, казалось бы, должны были давно войти в покои, стояли под навесом, раскрыв зонт.

«Куда это они собрались?»

Однако сколько бы инспектор ни ждал, они не двигались с места.

«Зачем они просто стоят там?»

Он начал испытывать легкое раздражение. Хванбо Хо Хан был мастером внутренней силы, способным долго переносить холод и снег, но это не значило, что он не чувствовал дискомфорта.

«Сначала проверю Третьего принца».

Едва Хванбо Хо Хан собрался сдвинуться с места, как тут же замер.

Двери павильона распахнулись, и наружу вышел Третий принц.

Инспектор поспешно зажал рот ладонью, чтобы подавить невольный возглас изумления.

«Обычно слухи преувеличивают, но в случае с Третьим принцем кажется, что они, напротив, всё приукрашивали».

Неуверенная, хромающая походка, при которой принц едва не падал, опираясь на деревянный посох.

Левая рука — иссохшая и скрюченная, словно ветка старого дерева.

Лишённая волос голова, лицо и всё тело были покрыты пунцовой сыпью и красными пятнами, которые, казалось, невыносимо зудели и саднили.

«Говорят, он такой с рождения. Понятно, почему королевские лекари предрекали, что он не проживет и года».

Удивительно было уже то, как он до сих пор оставался в живых.

«Но зачем они все вышли в такой холод?»

В недоумении Хванбо Хо Хан прислушался. До него долетел голос Третьего принца, который шёл так медленно, что можно было успеть зевнуть.

— Пожалуйста, дайте мне бамбуковые планки, о которых я просил в прошлый раз.

Хи Хосо развязал узелок и вынул из корзины одну бамбуковую планку.

«Значит, господин Хи вынес её из Королевского хранилища летописей специально для Третьего принца».

В этот момент...

Бах!

Третий принц потерял равновесие и рухнул на землю.

Но больше всего Хванбо Хо Хана поразила реакция Хи Хосо и придворной дамы санггун Чжин.

Они лишь зажмурились и вздрогнули, но даже не сделали попытки подойти и помочь ему подняться.

И на этом странности не закончились.

Принц, видимо, не в силах сразу встать, волоча за собой посох, дополз до места на границе двора и края крыши. Там он, не принимая посторонней помощи, поднялся сам, опираясь лишь на свой посох.

Переведя дух, он начал выводить посохом иероглифы прямо на снегу.

Только тогда Хи Хосо и дама Чжин подошли к нему и раскрыли зонт над его головой, защищая от снега, который задувал из-под крыши.

«Что за чертовщина?!»

Хванбо Хо Хан был потрясен увиденным. Сцена была проста: калека-принц без посторонней помощи старательно писал на быстро растущем слое снега.

Но какой принц стал бы заниматься подобным?

Более того, концентрация Третьего принца поражала. Увечной рукой, которая дрожала, словно при сильной лихорадке, он выводил знак за знаком — медленно, как черепаха, но без единой остановки.

Но самым невероятным было другое.

«Каллиграфия... она поразительно ровная и четкая».

Хванбо Хо Хан не мог даже представить, сколько сил и времени было вложено в эти занятия.

«Ах! Значит, господин Хи учил принца каллиграфии! И те люди, что посещали Юильгак... они приходили не только из-за связи с дамой Чжин. Они были мастерами в своих областях и учили Третьего принца!»

Инспектора раньше смущало, что среди посетителей Юильгака только Им Чхун был лет на двадцать моложе остальных, но теперь, глядя на всё глазами профессионала, он всё понял.

«Как и остальные, Им Чхун был учителем Третьего принца. А значит, у Третьего принца был веский повод затаить обиду на Второго господина».

И он наверняка жаждал мести.

«У принца есть мотив для мести».

Даже сам инспектор не смог бы безучастно смотреть на убийцу своего наставника.

Однако...

«Даже если он учился боевым искусствам у Им Чхуна, с таким телом он не смог бы убить Второго господина лично».

Второй господин, возможно, и уступал прославленным молодым талантам мурима, но, будучи учеником Главы школы Бёкхан и практикуя методы развития внутренней силы, он был не из тех, с кем легко справиться.

«Он бы не смог даже коснуться края одежды обычного стражника, не говоря уже о Втором господине. И рядом с ним нет никого, кто мог бы совершить месть за него...»

Следствие уже подтвердило, что Хи Хосо и дама Чжин не владеют боевыми искусствами.

«Тогда остается только одно объяснение — он нанял убийцу. Именно поэтому преступник пытал гвардейца в ста шагах от Юильгака, чтобы узнать местонахождение Второго господина».

Тот факт, что убийца оставил след Благородного разбойника, наверняка был уловкой, призванной запутать следствие.

Но всё это было лишь догадками. Его логика указывала на Третьего принца, но прямых улик не было.

«Тем не менее, я обязан доложить о результатах расследования».

И это обернётся против Третьего принца.

«Особенно если об этом узнает Королева...»

На душе у инспектора стало скверно.

«Пусть они и были связаны узами учителя и ученика, найдется ли хоть один член королевской семьи, готовый рискнуть собой ради мести за простого подданного?»

Насколько он знал — нет. Напротив, при малейшем подозрении они первыми бы отреклись от любой связи.

Во время Кровавой чистки наложницы Чо, когда придворные дамы, евнухи и мелкие чиновники были несправедливо обвинены и стояли на пороге смерти, ни один аристократ или принц не выступил в их защиту.

В этом мире верность и долг, которые он видел, всегда направлялись снизу вверх и никогда — обратно.

Брошенный сразу после рождения, ставший объектом насмешек как Маленький бес, игнорируемый десятилетиями, лишенный какой-либо политической власти — этот принц лишь формально носил свой титул. Но именно поэтому его поступок казался Хванбо Хо Хану по-настоящему смелым и праведным.

Наблюдая за принцем, который более полустражи не шелохнувшись предавался письму, Хванбо Хо Хан ощутил благоговейный трепет.

«Неужели Третий принц и был истинным сокровищем королевской семьи?»

Сокровищем, зарытым в грязи и так и не увидевшим света.

— Проклятье.

Сердце Хванбо Хо Хана болезненно сжалось.

Он служил в Судебной палате, подчиняясь своему тестю, а через него — самому Сыну Неба, королю династии Чжоу. Ради блага государства он должен был бы радоваться существованию такого человека, как Третий принц, и всячески поддерживать его рост.

Но теперь его долг требовал прямо противоположного.

В отличие от момента проникновения, Хванбо Хо Хан покидал Юильгак с понуро опущенными плечами.

Остановившись в тени закоулка, он оглянулся на павильон.

«Зачем я вообще стремился к государственной службе?»

В тот день, когда он, несмотря на опасения наставника и протесты собратьев по учебе, решил стать военным чиновником, он наверняка знал ответ.

Но сейчас...

«Сейчас я уже не знаю».

Хванбо Хо Хан невольно вздохнул и, даже не пытаясь стряхнуть снег с головы и плеч, зашагал прочь от Юильгака.

— Ваше тело холодное как лед.

Когда Третий принц вернулся в комнату и сел в кресло, дама Чжин поспешно укутала его в меховую накидку.

Жур-жур...

Хи Хосо налил в чашку принца дымящийся чай.

— Прошу, выпейте, Третий принц.

Кивнув, принц обхватил чашку обеими ладонями и начал медленно, глоток за глотком, пить горячую воду.

На лицах дамы Чжин и Хи Хосо читались глубокая жалость и беспокойство, но сам принц был совершенно спокоен, словно холод его вовсе не заботил.

«Если бы не раскрасневшиеся щеки и нос, я бы и не подумал, что он только что больше стражи дрожал на морозе».

Восхищаясь стойкостью принца, которая не переставала удивлять его даже спустя десять лет, Хи Хосо заговорил:

— В прошлый раз вы упоминали, что хотите покинуть королевскую крепость. Вы всё ещё не изменили своего решения?

— Это решение стало лишь тверже, и я вновь укрепился в своей решимости. Я не буду ждать следующего года и завтра же навещу Его Величество, чтобы просить о выходе из дворца.

— Вот как. А есть ли у вас планы на жизнь вне стен дворца?

— Для начала я намерен сосредоточиться исключительно на восстановлении здоровья.

— А где вы планируете поселиться?

Поймав взгляд принца, дама Чжин ответила:

— Пока мы не найдем подходящий дом, я планировала на время пристроить его у моего племянника.

На самом деле это нельзя было назвать «пристроить». Дама Чжин годами отсылала почти всё своё жалованье брату, и тот на эти деньги заложил прочный фундамент жизни, который теперь перешел к племяннику.

— Дама Чжин, не стоит. Лучше переезжайте вместе с принцем в мой дом.

— Мы не можем причинять вам такие неудобства, хозяин павильона.

— Какие ещё неудобства? У меня много комнат и просторный дом, так что не беспокойтесь об этом.

— И всё же...

— По правде говоря, я и сам планировал уйти на покой, как только принц покинет дворец. Так что давайте жить вместе. Третий принц, прошу вас, оставайтесь со мной.

То, что начиналось как простое предложение, теперь звучало почти как мольба.

— При выходе из дворца королевская семья наверняка выделит средства на ваше содержание, но...

— Я не возьму ни гроша.

Принц желал полного разрыва всяких связей с королевским домом.

— Тогда это даже к лучшему. Я стану вашим покровителем.

— Учитель, я не могу обременять вас.

— Какое там бремя. У меня нет ни жены, ни детей, которым я мог бы оставить наследство, нет близких родственников. Что за беда — поддержать собственного ученика? Вы ведь говорили, что ваша мечта — стать мастером кухни?

— Верно.

— Я инвестирую в это дело. С вашим талантом к кулинарии нас ждет несомненный успех, нет причин отказываться. А вы, дама Чжин, кажется, хотели стать лекарем и исцелять больных?

— Я хочу помогать тем, кто не может лечиться из-за нехватки денег.

— Именно, деньги не должны быть преградой. Люди важнее золота. Я также инвестирую в открытие лечебницы. О, я придумал! Я продам свой нынешний дом и построю многоэтажный павильон. На первом этаже мы откроем ресторан, на втором — лечебницу, а на третьем... точно! На третьем я открою школу, чтобы обучать грамоте всех желающих. Мне ведь тоже нужно какое-то занятие для души.

— Из вас выйдет замечательный учитель словесности, наставник.

Принц поддержал идею, и дама Чжин, улыбнувшись, кивнула в знак согласия.

— Если Третьему принцу это по душе, то и мне тоже.

— Ха-ха-ха! Ну, тогда решено. Мы будем жить втроем. Уедем как можно дальше от королевской столицы, чтобы не зависеть от чужих взглядов, и будем жить долго и счастливо...

Бум! Бум! Бум!

Слова Хи Хосо прервал внезапный громкий стук в главные ворота.

В комнате мгновенно воцарилось напряжение.

В настоящее время Хи Хосо был единственным посетителем Юильгака, и с тех пор как дама Чжин поселилась здесь, никто ни разу не приходил через главные ворота.

— Я проверю. На всякий случай, хозяин павильона, спрячьтесь в моей комнате.

Хотя посещение Юильгака не было официально запрещено, это считалось своего рода негласным табу, и обнаружение Хи Хосо здесь не сулило ничего хорошего.

Пересекая заснеженный двор, где сугробы доходили уже до лодыжек, дама Чжин не слишком беспокоилась. Хотя дело Чжунхэн Со немного тревожило её, оно было официально закрыто, Третий принц всё устроил так, чтобы не вызвать подозрений, и жизнь во дворце текла своим чередом.

«Скорее всего, кто-то из старших придворных дам пришёл с проверкой после тех событий».

Подавив зарождающуюся тревогу и настраиваясь на позитивный лад, дама Чжин спросила через закрытые ворота:

— Кто там?

— Её Величество Королева изволила прибыть! Немедленно отпирайте ворота!

http://tl.rulate.ru/book/176523/15504792