Готовый перевод The Diamond Arhat: Path of the Invincible Monk / Алмазный Архат: Путь Несокрушимого Монаха: Глава 35: Закалка плоти

Санмун пребывал в растерянности от ярости внезапно налетевшего песчаного вихря.

Поначалу песок лишь покалывал лицо, но по мере того как ветер крепчал, стало невозможно даже открыть глаза. Более того, это был не просто ветер: порывы были настолько резкими, что рвали одежду, а песок, пробиваясь сквозь этот скудный защитный барьер, нещадно хлестал по коже.

Казалось, будто он практикует Технику Железной Ладони. Обычно при её освоении руки погружают в раскалённый песок и вынимают обратно, но разница была в том, что сейчас раскалённым песком избивали всё его тело.

Суть Техники Железной Ладони заключалась в том, чтобы, погружая руки в горячий песок и охлаждая их, делать кожу всё тверже и тверже. Однако сейчас Санмун просто стоял под ударами обжигающего ветра, поэтому он решил, что происходящее больше походит на аскезу, ради которой и был создан этот зал. В этот момент ему снова пришла на ум мысль о Технике Железной Ладони, и он усмехнулся нелепости своих размышлений.

«А не станет ли ночью внезапно так холодно, что я замерзну насмерть?»

Санмун подумал об этом в шутку, но стоило солнцу сесть, как он тут же пожалел о своём длинном языке.

Как только светило скрылось и опустилась тьма, истязавший тело песчаный ветер бесследно исчез. Песок, так надоедливо хрустевший под ногами, тоже испарился, словно его и не было. Лишь на мгновение Санмун подумал, что ночью сможет отдохнуть, как вдруг его тело пронзил ледяной ветер, подобно острому лезвию режущий плоть.

«Я слышал от учителя, что он сделает моё тело тверже стали, но неужели этот зал действительно предназначен для перековки человека?»

Он слышал, что при создании меча железо раскаляют докрасна и бьют по нему молотом, выбивая примеси, а затем закаляют в холодной воде, делая его ещё прочнее. Ради создания достойного клинка прилагают неимоверные усилия, но он также слышал, что для того, чтобы человек обрел Алмазное тело, требуются тренировки, не идущие ни в какое сравнение с ковкой меча.

Санмун и сам неустанно трудился, чтобы отплатить за доброту учителю, исполнить мечту основателя и удовлетворить собственное стремление к самосовершенствованию, однако всё это время он тренировался в рамках здравого смысла. Ему ни разу не надоедали базовые упражнения, которые он ежедневно выполнял в Шаолине, и он прикладывал все силы к изучению боевых форм, считая их средством защиты в Муриме.

Поэтому, когда по приказу двоих старейшин он внезапно оказался в Зале аскетизма, он был внутренне готов и смог адаптироваться к суровым условиям, несмотря на первоначальное замешательство. Однако условия, изменившиеся так резко по сравнению с тем моментом, когда он только вошёл, выходили за рамки его понимания.

«Это сурово, но это тоже тренировка, так что я не могу сдаться спустя всего два дня».

Он слышал, что первым шагом к обретению Алмазного тела было постижение Канона преобразования мышц, а вторым — закалка плоти через внешние искусства. Поскольку он только что сделал первый шаг, он полагал, что ему нужны тренировки для упорядочивания духа, энергии и разума, чтобы не сбиться с пути, но это испытание решило сразу же форсировать второй этап.

Однако он не был настолько слаб, чтобы сдаться. Повторяя про себя, что учитель выковал ему тело, способное выстоять в таких условиях, а основатель взрастил в нём дух, который не склонится перед трудностями, Санмун шаг за шагом двинулся вперёд.

До него доходили слухи, что те, кто пробил каналы Жэнь-май и Ду-май и достиг пика мастерства, могут противостоять холоду и жаре, используя дыхательные техники даже в движении. Но Санмун не практиковал методы, основанные преимущественно на внутренней силе, как большинство в Муриме, да и сама его внутренняя сила была не столь глубока, поэтому ему оставалось лишь искать другой путь. Несмотря на риск перенапряжения, он начал совершать размашистые движения, подстраивая под них Канон преобразования мышц.

Он уже пробовал регулировать скорость Канона преобразования мышц, который обычно практиковался медленно и размеренно, поэтому смог легко настроить дыхание без лишних проб и ошибок. Чем шире он двигал руками и ногами, тем больше сил расходовалось, но если бы он шёл так же, как во время песчаной бури, температура тела резко упала бы, и он мог просто заледенеть. Это была вынужденная мера.

«Всё же намного лучше вырабатывать тепло через широкие движения».

Чтобы согреть тело, можно было двигаться либо широко, либо быстро. Но Санмуну не хватало опыта в статичных практиках, чтобы сохранять Канон преобразования мышц при быстрых движениях, поэтому он разогревал кровь именно за счёт амплитуды взмахов рук и ног.

Напрягая ум и извлекая остатки сил из изнурённого тела, он брёл вперёд. Его посетила мысль, что если он, как и вчера, просто рухнет в обморок и уснёт где попало, завтрашний день для него может не наступить. На самом деле существовал лишь один способ дожить до утра. Чтобы сохранить тепло и укрыться от ледяного ветра, нужно было зарыться в землю и прикрыться слоем почвы. Однако эта попытка провалилась, даже не начавшись.

Из-за размашистых движений он наступал на землю с гораздо большей силой, чем обычно. Но даже с силой отталкиваясь от поверхности, чтобы продвинуться вперёд, он совершенно не чувствовал, чтобы пальцы ног хоть немного погружались в почву. Испещрённая трещинами земля казалась хрупкой, готовой рассыпаться в любой момент, но она не поддавалась ни на йоту. Ему не оставалось ничего другого, кроме как, подобно вчерашнему дню, лечь прямо посреди пустоши и попытаться уснуть.

«Не хочу отключаться как вчера, пройду ещё немного и лягу».

Он надеялся, что, привыкнув к нагрузкам больше, чем вчера, сможет избежать обморока, но вскоре веки налились неестественной тяжестью. Траектория широких взмахов рук начала сужаться, а размашистые шаги стали короткими.

«Проклятье...»

Он думал, что раз прошёл базовую подготовку под снегом и зимним дождём, то выдержит и этот холод. Он часами удерживал стойку мабу, пока снег не покрывал его плечи и бедра, и пробирался вверх по ручьям против течения во время зимних ливней. Но здесь, в экстремальной ситуации, когда приходилось защищать тело Каноном преобразования мышц на ходу, ментальная усталость была колоссальной. Тем не менее, Санмун винил лишь собственную слабую волю и продолжал переставлять ноги, стараясь сделать хотя бы ещё один шаг.

Бам!

Как и вчера, Санмун рухнул без чувств прямо посреди пути, но в этот раз падение не было столь беспорядочным. В какой-то момент, делая последний шаг, он почувствовал, что достиг предела. Чтобы не упасть лицом в грязь, а лечь на спину, он из последних сил толкнулся опорной ногой и откинулся назад.

Вместо того чтобы просто мешком свалиться наземь, он смог уснуть в позе, которую выбрал сам. Но осознание того, что он уснул не по своей воле, а лишь потому, что не смог превозмочь предел, заставило его нахмуриться даже во сне, выражая крайнее недовольство.

— Кх... в итоге всё равно отключился.

Пусть он и смог лечь так, как хотел, обморок оставался обмороком, и у него снова возникло чувство поражения. Оставив сожаления в прошлом, он начал медленно разминаться для тренировки третьего дня. Несмотря на то что он спал на ледяном ветру, тело не затекло и не пострадало, поэтому, закончив гимнастику, он умылся пригоршней сухого песка и окинул взглядом всё ту же бескрайнюю и пустынную пустошь.

Стоило ему сделать шаг, надеясь, что песчаная буря не начнётся, как ветер тут же с новой яростью начал хлестать его по телу. Проклиная в душе свой длинный язык, Санмун, сощурившись, двинулся вперёд.

«Это ещё что?»

Спустя несколько двухчасовых отрезков пути он увидел нечто зелёное. Этот цвет совершенно не подходил месту, полному лишь серой пыли и потрескавшейся земли, что вызвало подозрение, но ноги сами собой понесли его к этому пятну.

Ему казалось, что он доберётся быстро, но пустошь не спешила подпускать его к зелени.

К тому же окружение стало меняться ещё более непредсказуемо, словно действительно вознамерилось перековать его тело. То обжигающий песок бил по коже, то внезапно ледяной ветер окутывал его тело.

Стиснув зубы, он подстраивал свои движения под эти перемены, стремясь выяснить, что же там зеленеет впереди.

Любопытство и упрямое нежелание проигрывать этой странной среде заставляли тело Санмуна двигаться дальше.

«А это ещё что за твари?»

Когда через несколько двухчасовых отрезков он подошёл ближе, на него уставились странные создания. По размеру они напоминали кроликов, но их головы были непропорционально огромными, а налитые кровью глаза не предвещали ничего хорошего. Санмун насторожился.

В тот же миг загадочное существо прыгнуло в его сторону. Когда оно, открыто проявляя враждебность, бросилось на него, выставив вперёд массивную голову, тело Санмуна среагировало само собой.

Чтобы встретить атаку до того, как она достигнет пика силы, он выставил левую ногу вперёд, скрутил поясницу, накапливая мощь, и нанёс удар кулаком, используя вращение, начавшееся от самой лодыжки. Это было инстинктивное движение, но благодаря неустанным тренировкам вес тела плавно перетёк в кулак, обеспечивая ускорение, достаточное для того, чтобы выпустить усилие Цзинь.

Дзынь!

Раздался звук не столкновения плоти с кулаком, а удара металла о металл. К тому же в момент контакта Санмун почувствовал неожиданно мощное сопротивление. Он надеялся вбить летящее загадочное существо глубоко в землю, но оно лишь отлетело и покатилось по поверхности, что его разочаровало.

«Вот же!»

Но времени на разочарование не было. Увидев, как их сородич отлетел от удара, остальные загадочные существа, источая ярость, бросились на Санмуна.

Одни целились в уязвимые места: переносицу, солнечное сплетение, пах; другие метили в смертельные точки цзюэ-сюэ. Они нападали быстро и мощно, при этом действовали слаженно, не сталкиваясь друг с другом, что напоминало тактику опытных мастеров.

То существо, что метило в челюсть, он встретил плечом; то, что целилось в голову, он отсёк локтем; а летящему в пах он нанёс удар коленом.

Того, кто атаковал в лоб, он встретил коротким ударом кулака прямо в морду. Прямолинейный полёт существа прервался боковым ударом, из-за чего оно изменило траекторию и впечаталось в землю.

В этот момент он осознал, что одна особь, наблюдавшая за ним издалека, совершила высокий прыжок и исчезла из поля зрения. Неизвестно, какой трюк оно использовало, но тварь внезапно спикировала сверху. Уклоняться было поздно, поэтому, стиснув зубы, Санмун встретил её ударом лба. Ощущение было такое, будто его ударили огромным железным молотом, в глазах поплыло, но он заставил себя не падать, широко раскрыл глаза и продолжил сражаться.

Этот прыжок стал сигналом: теперь твари налетали не только с четырёх сторон, но и сверху и снизу, не щадя собственных жизней. От их упрямства можно было прийти в ужас, но Санмун и сам был одним из самых упорных учеников Шаолиня. Опустошив разум и обострив чувства, он отражал атаки загадочных существ.

Каждый удар кулаком или ногой требовал предельной концентрации, что неимоверно истощало силы, но он не мог позволить себе расслабиться. Твари были необычайно крепкими. Более того, он инстинктивно понимал: если он даст слабину в духе, его воля будет сломлена, и тогда проблемой станут не существа, а крах всего того, чего он достиг к этому моменту. Поэтому он продолжал атаковать на пределе возможностей.

К счастью, поверженные существа, видимо, теряли сознание и больше не нападали, но на вид их оставалось ещё столько же, сколько он уже одолел.

«Не «осталась ещё половина», а «осталась всего лишь половина». Если я сдамся здесь, всё будет напрасно. К тому же тело ещё слушается».

Сначала им двигало любопытство к необычному зелёному цвету, затем — упрямство перед лицом изменчивой среды. А теперь к этому добавилась гордость за внешние искусства, унаследованные от учителя и основателя.

«Вперёд!»

Не имея права впустую потратить даже один вдох, Санмун мысленно выкрикнул этот призыв и рванулся в бой.

Он бил, пинал, разил, хлестал, махал, вбивал, штамповал и рассекал.

Кулаками, ногами, ладонями, ребрами ладоней, лбом, коленями и локтями он сокрушал врагов.

Он не мог, подобно великим мастерам, распространять Чувство энергии и предугадывать движения врага, но он надёжно защищал пространство, до которого могли дотянуться его конечности, подавляя противников по одному.

Конечно, он не мог отразить все атаки, поэтому его предплечья, бока и бедра покрылись густыми синяками, но он продолжал двигаться, сокращая число врагов.

«Последний!»

Сил в руках и ногах почти не осталось, но последнего противника это не заботило — он с предельной яростью бросился на Санмуна. Глядя на летящее существо, нацеленное в его открытый живот, Санмун слабо улыбнулся и приготовился к последнему удару.

Вскоре в живот словно впечатался огромный кусок железа, и тело Санмуна согнулось пополам. Однако вместо того, чтобы позорно отлететь назад, он выжал из себя последние капли сил. В тот момент, когда голова существа уткнулась в его живот, он одновременно ударил его коленом и локтем сверху и снизу.

Нанеся финальный удар, он не смог устоять и повалился на спину, лишившись последних сил. Но чувство удовлетворения от победы разлилось по всему его телу.

«Я победил!»

Сжав кулаки и недолго порадовавшись своему достижению, Санмун перевёл дыхание, поднялся и направился к зелёному пятну, до которого оставалось совсем немного.

Но не успел он сделать и десяти шагов, как его тело засосало в внезапно появившуюся дыру, и Санмун выкрикнул грубое ругательство, которого не произносил с самого вступления в Шаолинь:

— Да чтоб тебя, сукин сын!!!

http://tl.rulate.ru/book/176521/15504274