Готовый перевод The Heavenly Demon Wants to Be a Tycoon / Небесный Демон хочет стать магнатом: Глава 40: Ростки новой жизни

— Дедушки Хранители закона пришли!

Даджин уже была на улице, видимо, услышав шумные крики детей.

— Слышала?

— «Закупочная экспедиция! Закупочная экспедиция!» — дети кричат так громко, что не услышать невозможно.

— Я видел, что они привезли. В этот раз раздобыли много соли.

— Правда? Какое облегчение.

При упоминании соли лицо Даджин озарилось радостью. Она и её мать всегда сильно переживали, когда отец Даджин во главе группы людей вместе с генералом Су Ходжином отправлялся по опасным горным тропам за пределы деревни на несколько дней.

Как бы они ни были тренированы физически, всегда оставался риск: по неосторожности ступить на осыпающийся грунт и сорваться в пропасть, где шансов выжить или даже просто найти тело практически не было.

В этот раз Хранители закона, занимаясь снабжением извне, добавили соль в список припасов. Благодаря этому семьям, чьим мужчинам больше не нужно было рисковать жизнью на крутых склонах ради добычи каменной соли, стало намного спокойнее. Семья Даджин не была исключением.

В высокогорье из-за низкого атмосферного давления вкусовые рецепторы притупляются, особенно это касается сладкого и солёного. Поэтому еда, приготовленная с тем же количеством соли, что и на равнине, кажется здесь совершенно пресной.

Раньше соль использовали в больших количествах лишь для определённых продуктов, вроде сыра, а в остальном довольствовались лишь тем минимумом, что был необходим для выживания. Теперь же, когда нужда в такой экономии отпала, рацион людей начал меняться. Одним из этих изменений стало возросшее потребление соли. И хотя велись споры о том, не стоит ли генералу Су по-прежнему водить людей на добычу, проблема решилась сама собой, когда Четвёртый хранитель закона начал привозить соль в составе припасов.

«Это был побочный эффект, о котором я не подумал».

С другой стороны, в условиях высокогорья один вкус ощущается особенно ярко — «умами», вкус высокобелковой пищи. Именно поэтому я был так поражён вкусом Пиццы, которую мы здесь приготовили. Из-за того, что при низком давлении этот вкус ощущается чётче, специфический вкус томатного соуса словно взорвался во рту. Именно поэтому Пицца была так тепло принята людьми Нового Учения, для которых она была в новинку.

«Сначала они могли испугаться цвета томатов, напоминающего кровь, но ели с огромным аппетитом. А я-то, наивный, думал, что это всё благодаря моему кулинарному таланту».

— Это тот самый новый вид отчёта, который мы решили внедрить?

— Да. Поначалу дети, отвечающие за учёт, не могли привыкнуть, но теперь говорят, что так гораздо удобнее и нагляднее.

— Вот как?

С тех пор как Хранители закона начали поставлять припасы, ассортимент товаров расширился, а их количество возросло, что породило одну проблему. Отчёты, которые приносили Хранители закона, в моих глазах, глазах современного человека, выглядели хаотично и неопрятно. Они были даже хуже, чем складская книга в захудалом круглосуточном магазине.

«Кто бы мог подумать, что основы бухгалтерского учёта, которые я учил в школе, так пригодятся. Правду говорят: знания за плечами не носить. Здесь я убеждаюсь в этом снова и снова».

Вместо того чтобы использовать цифры, они записывали всё иероглифами, что делало записи излишне длинными. А когда разряды чисел росли и данных становилось много, читаемость падала настолько, что было трудно охватить картину одним взглядом. Я научил их арабским цифрам и ввёл простую концепцию Двойной записи. В результате передо мной лежал отчёт на одном листе, где в виде таблицы было четко видно потребление, закупки и продажи.

«Всё ещё немного недоработано... Но если так пойдет и дальше... дело плохо. Это из-за того, что потребление выросло пропорционально поставкам? Вроде бы стали жить богаче, но почему к осени еды может не хватить? Неужели просто потому, что людей стало больше?»

Глядя на улучшенный отчёт, я заметил одну тревожную деталь. Мы должны были использовать текущие запасы для продажи и закупок до самой осенней жатвы, но, судя по тенденции, к осени нам придётся снова затянуть пояса, чтобы пережить продовольственный кризис.

— Ой, да через пару недель ребёночек уже появится. Судя по животу — широкий, круглый, в бока уходит — точно мальчик будет.

— Правда? Неужели по одной форме живота можно понять?

— Конечно! Если острый, только вперед выпирает и маленький — будет девочка. А если вширь раздался, круглый и большой — жди сына!

— Да ну вас, мамаша Хи-ён, разве это всегда сбывается? Вот пару месяцев назад у соседей тоже говорили, что «девичий» живот, а позавчера пацан родился.

— Ну, я по опыту сужу. По опыту! Обычно же всё сходится?

— Это верно.

Слушая разговор женщин, вышедших собирать черемшу в погожий денёк, я невольно подумал, что в отсутствие УЗИ здесь определяют пол ребёнка именно так.

— Фух... Но всё же, это беспокоит.

Если всё пойдет так и дальше, осень станет временем лишений. Думать, что это просто из-за того, что люди стали больше есть — слишком наивный прогноз. Чтобы разобраться в причинах и найти решение, я несколько дней ломал голову. В конце концов, в груди стало тесно от мыслей, и я вышел прогуляться, но разговор женщин никак не выходил у меня из головы. Вокруг щебетали дети, суетились хозяйки — я уже начал думать, что выбрал не лучшее место для спокойных раздумий, когда ко мне подошёл Верховный хранитель закона.

Су Чхонсу, услышав от Даджин, что Ён Ун о чём-то тревожится, несколько дней наблюдал за ним. Увидев, что тот наконец вышел на улицу, он решил, что настал подходящий момент.

— Владыка культа, что вас гложет?

— Да нет... ничего такого...

— Ха-ха, расскажите всё этому Верховному хранителю.

«Может, старейшина знает?»

Решив, что одна голова хорошо, а две лучше, я помедлил, но всё же заговорил:

— Если так пойдет и дальше, боюсь, людям снова будет нечего есть. Никто не крадёт, крысы запасы не грызут, но по отчётам продовольствие тает на глазах... Это ставит меня в тупик.

— Ох, наш Владыка культа печётся о пропитании жителей деревни.

После Возвращения к молодости Верховный хранитель закона жаловался, что люди воспринимают его слишком молодым, поэтому недавно он снова начал отращивать короткую бороду. По старой привычке поглаживая её, словно она была длинной, старейшина выслушал мои сомнения, ненадолго задумался, а затем заявил, что знает причину.

— Что? Откуда вы знаете?

— Ха-ха, Владыка, вы думаете, я свои годы в канаве нашёл?

— Да нет, я не это имел в виду.

— Владыка, посмотрите вокруг.

Повинуясь словам дедушки Хранителя, я огляделся. Но не увидел ничего, кроме женщин, собирающих первые весенние травы, и детей, ещё слишком маленьких, чтобы пасти овец. Сцена выглядела умиротворённой, словно семья на пикнике в парке.

— Мирная картина.

— Верно. Очень мирная, не так ли?

— Да.

— В этом и причина.

Ён Ун недоуменно посмотрел на Су Чхонсу, гадая, стоит ли продолжать этот разговор, больше похожий на дзэнскую загадку. Глядя на его замешательство, Су Чхонсу невольно улыбнулся. Пусть пророчество и гласило, что Владыка — Божественный человек, который возглавит Новое Учение, сейчас он выглядел на свои девятнадцать лет.

— Владыка, ещё в прошлом году здесь не было столько беременных женщин. И уж точно не было такой шумной, суетливой повседневности, которую вы видите сейчас.

— Беременных было меньше?

— Даже бессловесная тварь не плодится, когда ей трудно выжить. Но стоит прийти весне, когда всё живое пробуждается, а еды вокруг в достатке — и природа берет своё без всяких поучений. Таков закон жизни.

— Ах!

Это был общеизвестный статистический факт: в периоды экономического роста или после войн, когда условия жизни улучшаются и появляется надежда на будущее, рождаемость резко возрастает. Разве не так появилось поколение беби-бумеров?

«Ну и дурак же я».

Чем занимались люди, когда в деревне стало вдоволь припасов и появилось тёплое жильё? Они занялись естественной человеческой деятельностью — продолжением рода. Зима — время длинных ночей и малого количества дел, что только способствовало этому.

— Теперь я понимаю.

— И всё это благодаря вашей добродетели.

— Какая там добродетель... Это всё благодаря тем, кто трудится ради Нового Учения, как Четвёртый хранитель закона.

— Вот как?

Остановившись, Верховный хранитель закона пристально посмотрел мне в глаза.

«А?»

— Но почему же тогда вы мучаетесь в одиночку, когда вам трудно? У вас есть мы, есть прихожане Нового Учения. Не пытайтесь нести всё на своих плечах. Мы всегда готовы помочь вам.

— Я знаю...

Пока я купался в безграничном доверии этих людей, я и сам не заметил, как почувствовал ответственность за них. Пейзаж гор, который поначалу казался мне скучным и постылым, занял место в моём сердце. Я поймал себя на мысли, что мне становится спокойно от одного взгляда на эту деревню.

«Неужели и я к этому привыкаю?»

Так было и в армии, и на новой подработке — поначалу всё было чужим и трудным. Незнакомое место, незнакомые люди, непривычные задачи — всё это давило психологически. Но проходило время, и я, как истинное «животное приспособляющееся», находил себя вполне освоившимся.

Верховный старейшина снова обратился к погружённому в раздумья Владыке:

— Владыка, вы помните те времена, когда пасли овец?

— Да, в детстве я часто ходил в горы с друзьями.

В памяти Ён Уна всплыли дни, когда он без устали бегал вместе с Чунбо, Кёнсу и Даджин. Сначала ты выбиваешься из сил, гоняясь за овцами, но со временем учишься: нужно пустить вперед самую прыткую овцу, чтобы она вела за собой остальных, а самому неспешно идти позади. Иногда непослушную овцу приходится приструнить кнутом, но обычно достаточно просто спокойно следовать за стадом.

— Владыка, вы — пастырь, ведущий Новое Учение. А мы, его члены — овцы, следующие за своим пастырем.

Слушая слова Верховного хранителя, я вспомнил библейские строки о пастыре, которые слышал в церкви, куда пару раз заходил в детстве.

— Я понял, что вы имели в виду.

Су Чхонсу было по-настоящему приятно беседовать с Ён Уном, который годился ему во внуки. В отличие от бестолковых юнцов, которым сколько ни толкуй — не поймут, Ён Ун схватывал всё на лету. Наступит день, когда он станет великаном, вершащим судьбы мира, и тогда нынешняя его неискушённость станет лишь тёплым воспоминанием.

«И наступит день, когда я буду с улыбкой напоминать об этом Владыке».

Стоял погожий весенний день, и ласковое солнце щедро одаряло теплом всех без разбору на широких полях у подножия гор.

http://tl.rulate.ru/book/176409/15470482