Готовый перевод Sichuan Tang Clan: Remastered / Сычуаньский клан Тан: Возрождение: Глава 22: Три наставления

]

Спустя семнадцать лет после загадочной гибели в Усыпальнице Тансан не осталось ни одного старейшины, который мог бы обучить Тан Гунмён боевым искусствам.

Даже если бы такой человек нашелся, вряд ли кто-то решился бы добровольно стать наставником девушки, ставшей изгоем в собственной семье, под презрительными взглядами Тан Мёнха и Тан Энгё.

Однако Тан Гунмён была обязана освоить воинское мастерство любым способом. Её учителями в искусстве ядов и технике скрытого оружия стали секретные руководства клана Тан, к которым она получила доступ благодаря благосклонности Тан Чисына.

Опираясь лишь на собственные силы, она прочла их все и ценой отчаянных усилий смогла усвоить едва ли половину. Остальное относилось к таким высотам мастерства, которые невозможно постичь без живого наставника, и потому эти знания остались в её памяти лишь в виде тысяч застывших иероглифов.

Впрочем, даже той половины, что она усвоила, было достаточно, чтобы уровень её владения искусством ядов и скрытым оружием стал весьма внушительным.

Возможно, если бы трагедия в Усыпальнице Тансан не случилась и она обучалась бы под руководством старейшин, её достижения не были бы столь значительными.

Ведь истина заключается в том, что ни один учитель и ни одно наставление не могут закалить человека так, как отчаянная потребность выжить.

Тем не менее, на одних лишь секретных техниках клана Тан боевой путь воина не может быть завершен.

Как бы ни был знаменит клан Тан своими ядами и скрытым оружием, в Канхо было трудно полагаться только на них. Без достойного владения искусством легкости и техникой ударов ногами и руками велика вероятность пасть от рук противника еще до того, как удастся применить яд или выпустить снаряд.

Восполнить пробелы, которые не могли заполнить книги, ей помог человек, присланный её матерью.

Однажды к ней, проводившей одинокие дни в изгнании из Цитадели Тан, внезапно явился пожилой мужчина с обликом ученого-конфуцианца. Для внешнего мира он был «одиноким ученым, поселившимся в Тангате около двадцати лет назад» и «учителем словесности Тан Гунмён». Все звали его Учитель Хван.

Оставив Мунёна и Муёна позади, Тан Гунмён входила в опрятную хижину Учителя Хвана.

Вокруг царила такая тишина, что казалось, в доме никого нет, но Тан Гунмён, остановившись у двери, склонила голову и произнесла:

— Учитель Хван, это Юная госпожа.

— Входи.

Изнутри донесся старый, но размеренный голос. Войдя внутрь, Тан Гунмён была немного удивлена.

Учитель Хван был не один, у него был гость.

Гость, судя по всему, собирался уходить и уже надевал бамбуковую шляпу.

На мгновение ей удалось поймать его взгляд. И хотя в его глазах не было ни жажды убийства, ни остроты, всё её тело сковал холод. От этого гостя исходила какая-то неведомая, мощная сила.

Человек в бамбуковой шляпе тоже повернул голову в её сторону, но из-за полей шляпы невозможно было разобрать выражение его лица.

— Что ж, я пойду.

— Счастливого пути.

Гость и Учитель Хван обменялись коротким прощанием. Как только гость вышел, Учитель Хван повернулся к Тан Гунмён.

— Я слышал, ты покидаешь Тангату.

— Я пришла, чтобы попрощаться с вами.

— Хе-хе...

Учитель Хван прикрыл глаза и задумчиво погладил белую бороду.

— Прошло уже более десяти лет с тех пор, как я, по просьбе госпожи Тан, начал обучать тебя, тогда еще ребенка. Благодаря твоему таланту, который порой даже превосходил мои ожидания, ты успешно усваивала всё, чему я тебя учил, но...

— Вы слишком добры ко мне.

Она говорила это искренне. Вместе с Му, Учитель Хван был одним из двух подарков, которые мать, с которой ей не позволяли видеться целых одиннадцать лет, тайно послала ей.

Она никогда не спрашивала, какое прошлое скрывает этот человек и как он познакомился с её матерью, а он никогда не рассказывал об этом сам.

Тан Гунмён прекрасно понимала, что Учитель Хван — вовсе не тот добродушный ученый, каким кажется на первый взгляд. Хотя он искренне обучал её все эти годы, было очевидно, что показанные им техники — лишь малая часть его истинного мастерства.

Конечно, Тан Гунмён была лишь человеком, и ей не могло быть не любопытно, какая судьба привела сюда Учителя Хвана. Однако она не задавала вопросов.

Согласно правилам, член клана Тан не мог перенимать боевые искусства у чужаков. Но осознание того, что этот человек оказал ей бесценную помощь, когда она могла остаться вовсе без средств защиты, заставляло её безоговорочно доверять ему, кем бы он ни был на самом деле.

Она не называла его наставником, и он не называл её ученицей, но доверие между ними было не слабее, чем у самых близких учителя и ученика.

— Мне кажется, еще слишком рано, — вздохнул Учитель Хван. Это означало, что он беспокоится о её выходе в Канхо. Она лишь кротко улыбнулась и спокойно ответила:

— Этого нельзя было избежать.

— Вот как...

Учитель Хван кивнул.

— Не знаю, поможет ли это тебе, но я дам несколько советов.

— Внимаю вам со всем почтением.

— Когда окажешься в Канхо, остерегайся трех вещей.

Учитель Хван заговорил так, словно читал священный канон.

— Первое: берегись мест, где кипят раздоры. На дороге ли, в горах или посреди рынка — если увидишь драку, большую или малую, немедленно разворачивайся и закрывай глаза. Второе: берегись тупиков. Даже если ты хорошо знаешь местность, если путь прегражден, ты должна немедленно вернуться тем же путем, которым пришла. Третье...

Тан Гунмён, внимательно слушавшая слова Учителя Хвана, почувствовала легкое недоумение.

— Берегись черного цвета.

Так сказал Учитель Хван.

— Черный цвет — предвестник беды, ты ни в коем случае не должна с ним сталкиваться. Если встретишь черное, бросай все дела и беги. Никогда не пытайся противостоять ему.

Учитель Хван глубоко выдохнул, давая понять, что на этом его наставления закончены.

Тан Гунмён на мгновение испытала разочарование и склонила голову, но тут же отогнала эти мысли.

«Верно, мой путь всё равно не станет ясным лишь от нескольких слов. Важно лишь то, насколько тверда моя решимость».

Внутренне упрекнув себя за слабость и попытку опереться на чужие слова, Тан Гунмён поклонилась.

— Я запомню ваши слова, Учитель. Теперь мне пора идти.

— Кажется, будет дождь...

Сказал Учитель Хван, сощурив глаза.

— Возвращайся скорее.

Как и предсказал Учитель Хван, хмурое с полудня небо в конце концов разразилось ливнем. Му, который скакал на лошади, уводя за собой Мунёна и Муёна прочь от Тангаты, стоял под проливным дождем на берегу реки Уган у переправы.

Мальчишки, принявшие Му за Тан Гунмён и бросившиеся в погоню, в конце концов выбились из сил, видя, как он просто кружит по окрестностям, не заходя ни в одно здание. Как только начался ливень, они бросили слежку и повернули назад.

К тому времени и Му перестал видеть необходимость водить их за нос. Один час, о котором просила Тан Гунмён, уже прошел.

«Кажется, они знают основы боевых искусств, но уровень их невелик».

Такую оценку Му дал двум сорванцам из «Парных теней Культуры и Войны». Он специально подбирал скорость лошади, чтобы они не теряли его из виду, но отчетливо видел, как они запыхались, пытаясь угнаться за ним.

«Нужно вернуться к развилке, где должна появиться госпожа, и сменить лошадь».

Му, догадывавшийся, что она отправилась к Учителю Хвану, развернул коня.

В этот момент сквозь его промокшее под дождем тело словно пронзила острая стрела — он ощутил резкий толчок.

Со стороны Тангаты к переправе шел человек. Именно он стал причиной этого потрясения.

На путнике была низко надвинутая бамбуковая шляпа, и при нем не было видно никакого оружия. Однако его присутствие было более угрожающим, чем любой клинок. Именно эта аура пронзила тело Му бесплотным ударом.

Му напряг все нервы, остановил коня и стал ждать приближения незнакомца.

Двадцать шагов, десять, пять. С сокращением дистанции давление становилось всё мощнее.

Му с трудом подавил жгучее желание выхватить всё скрытое оружие, припрятанное в разных частях его тела, и атаковать.

Тень клана Тан никогда не нападает первой. Исключение — только приказ хозяина.

Как кровь не течет вспять по венам, так и его тело, никогда не предававшее своих убеждений и правил тени, сейчас дрожало от искушения нарушить запрет.

Четыре шага, три, два. Человек в бамбуковой шляпе шел размашистым шагом, ни на миг не замедлившись.

Му уже мог разглядеть его плотно сжатые губы под полями шляпы. Ему казалось, что он кожей чувствует даже дыхание этого человека.

В этот миг желание напасть достигло своего пика.

Дождевая капля попала Му в глаз, и он непроизвольно моргнул.

Когда он вновь открыл глаза, человек в бамбуковой шляпе уже прошел мимо него и его лошади.

Из груди Му вырвался короткий выдох. Ему показалось, что мимо пронесся не человек, а порыв ветра.

Это было странно. Желание, владевшее всем его существом мгновение назад, исчезло без следа, а в центре груди возникла странная боль.

Будто укололи острой иглой или ударили тяжелой дубиной.

Сидя на коне, Му обернулся. Человек в бамбуковой шляпе уже стоял на палубе лодки, ждавшей у причала.

Лодочник, торопясь из-за усиливающегося ливня, поспешно отчалил.

Му долго смотрел вслед уплывающей лодке и застывшей на корме фигуре незнакомца.

Спустя мгновение он тряхнул головой.

«Что я делаю? С чего бы мне беспокоиться о ком-то, кто не имеет ко мне никакого отношения?»

Он — Му, человек, которого не существует для этого мира. Единственным предметом его забот должна быть Тан Гунмён.

Поэтому Му силой изгнал из головы воспоминание об этой мимолетной, но мощной встрече и направил коня к Тангате.

— Ой, да что это за уродливый осел?! — проворчал Мунён, забираясь в повозку, к которой были привязаны три лошади и мул Пхуна.

— Если бы мне пришлось выбирать, кого обязательно взять в это путешествие, я бы выбрала Пхуну, а не вас. Не хотите ехать — воля ваша, — насмешливо ответила Тан Гунмён изнутри повозки. Она уже успела незаметно смениться с Му и вернуться.

Мунён задорно высунул язык.

— Даже если вы захотите от нас отделаться, у вас ничего не выйдет!

«Почему? Я ведь уже один раз это сделала?»

Тан Гунмён лишь улыбнулась про себя, не озвучивая эту мысль. Мунён, последовав за Муёном в повозку, добавил:

— Лучше выехать поскорее, пока дождь не разошелся еще сильнее.

На месте кучера сидел Му. Стоило ему натянуть вожжи, как лошади медленно тронулись в путь.

Пока повозка покидала Тангату, Тан Гунмён сидела с закрытыми глазами. Она знала: если она, подобно Мунёну и Муёну, будет смотреть в окно на удаляющиеся Цитадель Тан и Тангату, её сердце неминуемо сожмется от боли.

— Госпожа, вы всё-таки очень странный человек! — снова затараторил Мунён, словно воробей. Тан Гунмён, не открывая глаз, спросила:

— Почему?

— Неужели вам не любопытно? В чем заключается ваша задача? Почему вы не спрашиваете?

«Потому что сама задача не имеет значения».

Но вслух Тан Гунмён произнесла совсем другое:

— Вы ведь всё равно скоро сами мне всё расскажете.

Мунён обиженно надул губы, похожие на лепестки цветка.

— Старшая госпожа велела передать вам первое задание только после того, как мы покинем Тангату.

Открыв глаза, Тан Гунмён увидела на лице мальчика озорное и в то же время ехидное выражение.

— Ну что ж, мы уже почти выбрались, так что я скажу.

Мунён произнес каждое слово четко и раздельно, явно наслаждаясь тем, какой эффект они произведут:

— Первое испытание — Врата Мудрости. Вы должны вернуть Божественную жемчужину!

Всегда хранивший молчание Муён внезапно издал короткий смешок, в котором явно слышалась насмешка. Если они хотели насладиться тем давлением, которое обрушится на Тан Гунмён, то их намерение было полностью удовлетворено.

http://tl.rulate.ru/book/176397/15467366