Готовый перевод Back to 1962: The Magic Farm and the Rescue of the Five Sisters / Назад в 1962: Магическая ферма и спасение пяти сестер: Глава 4. Заячья шкурка и проверка боем

Линь Цзяньго предельно осторожно, стараясь не повредить края, распялил заячью шкурку на глинобитной стене во дворе.

Шкурка была крохотной, а первичная выделка — откровенно грубой, но для этой семьи она уже считалась ценным «имуществом». Маленькая Сючжи сидела на корточках рядом и нежно поглаживала серый мех пальчиками.

— Брат, а зачем мы ее оставили? — тихо спросила она.

— Будем копить, — ответил Линь Цзяньго, аккуратно соскабливая деревянной щепкой остатки жира с мездры. — Как наберем побольше, сошьем для Сюин теплую безрукавку. Зимой будет греть.

Услышав это, шестилетняя Сюин тут же подскочила поближе, и ее глазенки радостно заблестели. Шкурка уже наполовину высохла, мех казался тусклым и пыльным, но для малышки в этот момент не было на свете вещи роскошнее.

Шел третий день с тех пор, как им повезло поймать зайца. Вкус того мясного бульона семья вспоминала до сих пор. Кости вываривали трижды, пока они не побелели, а затем растолкли в крошку и смешали с дикими травами — на корм курам. Своей птицы у них не водилось, поэтому мешанину тайком скормили старой несушке тетушки из соседнего двора, чтобы хоть как-то отплатить за былые одолжения.

Все эти дни Линь Цзяньго исправно выходил на работу. Свои семь с половиной трудодней он зарабатывал железно, без единого пропуска. Но каждый вечер, возвращаясь с полей, он делал крюк и отправлялся на задний склон горы, прихватив с собой бамбуковую флягу.

Эффект Воды из Духовного источника превзошел все его ожидания.

На второй день он капнул немного воды у горного ручья, и на запах пришла глупая косуля. Зверь был куда крупнее зайца — килограммов на пятнадцать, не меньше. Но косуля оказалась слишком осторожной: сделала пару глотков и тут же дала стрекача. Догнать ее Цзяньго, разумеется, не смог.

На третий день он соорудил простейшую ловушку возле зарослей кустарника, прямо там, где капала вода. Сплел из жесткой травы веревку, завязал скользящую петлю. Когда он вернулся проверить силки после обеда, петля оказалась пустой. Зато земля вокруг была изрыта следами отчаянной борьбы, а на ветках повисло несколько серых шерстинок.

«Нужно доработать», — констатировал Линь Цзяньго, сидя на корточках над разорванной травой. Ловушка оказалась слишком хлипкой, зверь просто порвал ее рывком. Ему нужна была крепкая проволока и более хитрый механизм.

А еще — инструменты. Голыми руками и камнями много не навоюешь.

Поэтому сегодня после смены Линь Цзяньго не пошел в горы. Он направился к дому своего двоюродного деда, Линь Маньцана.

Старик жил неподалеку. Две ветхие глинобитные комнатушки, дворик еще теснее, чем у самого Цзяньго, но везде царил идеальный порядок. Дед сидел на пороге и плел корзину. Его пальцы ловко и привычно перебирали гибкие ивовые прутья.

— Деда Маньцан, — позвал Линь Цзяньго.

— А, Цзяньго пришел? — старик поднял голову и беззубо улыбнулся. — Поел уже?

— Ага, — парень присел рядом. — Дедушка, я спросить хотел. У кого в нашей бригаде есть старый тесак или секач? Хочу одолжить на время, сходить на гору, дров нарубить.

Пальцы Линь Маньцана замерли, ивовый прут застыл в воздухе.

— За дровами? У вас что, хворост закончился?

— На пару дней хватит, но нужно делать запасы, — ровным голосом ответил Цзяньго. — Потеплело ведь. Хочу нарубить побольше, пусть за лето высохнут.

Причина звучала убедительно. Весенняя древесина, просушенная под палящим солнцем все лето, зимой горела лучше всего.

Старик задумался.

— У старика Вана был старый секач. Лезвие с зазубринами, но рубить еще можно. Отец Течжу мужик простой, попроси — не откажет.

— Спасибо, дедушка.

— Погоди-ка, — Линь Маньцан кряхтя поднялся и ушел в дом.

Вернулся он пару минут спустя, держа в руках короткий, длиной с локоть, охотничий нож. Лезвие тускло поблескивало темной сталью, деревянная рукоять была отполирована тысячами прикосновений.

— Вот, бери, — старик протянул оружие.

Линь Цзяньго опешил.

— Это же...

— Деда твоего наследство, — тихо сказал Линь Маньцан. — С ним он в молодости на охоту ходил. А потом, сам знаешь, как запретили это дело, так и спрятали мы его от греха подальше. Забирай. Только пользуйся с умом и не свети им попусту.

Нож лег в ладонь приятной тяжестью. Ножны из плотной воловьей кожи уже пошли трещинами от времени, но сам клинок сохранился безупречно: ни единого пятнышка ржавчины. Цзяньго потянул за рукоять — бритвенно-острая кромка хищно сверкнула на солнце.

— Дедушка, это слишком ценная вещь...

— Брось, — отмахнулся старик. — Лежит без дела, только пыль собирает. Бери. В лесу с ним и хворост рубить сподручнее, и от зверья отбиться, если что. Но запомни: никто не должен его видеть. За такие вещи сейчас по головке не погладят... табу.

В груди у Линь Цзяньго потеплело.

— Я понял. Спасибо.

— И вот еще что, — Линь Маньцан достал из кармана потертый тканевый сверток. Развернул. Внутри оказались мотки крепкой стальной проволоки и пара старых железных капканов. — Это мои, с молодости остались. На зайца ставил. Тоже забирай.

Проволока была тонкой, но на удивление прочной. Капканы покрылись рыжим налетом, но пружины и спусковой механизм все еще работали исправно.

— Дедушка, вы...

— Цыц, без разговоров, — сурово зыркнул на него старик. — Твои отец с матерью рано ушли, мой долг за вами присматривать. У меня это железо все равно без надобности гниет. А ты, глядишь, какого-нибудь ушастого подловишь, девчонок своих мясом подкормишь.

В носу у Линь Цзяньго предательски защипало. Он низко поклонился.

— Спасибо вам, дедушка Маньцан.

— Иди давай, — старик снова опустился на порог и взялся за ивовые прутья. — И будь осторожен там.

Спрятав нож и ловушки за пазуху, Линь Цзяньго почти бежал домой. Сердце колотилось. С таким снаряжением шансы на успешную охоту возрастали многократно!

Но в горы он не спешил. Добравшись до дома, первым дело надежно спрятал добычу: нож — под плетеную циновку на кане, а мотки проволоки и капканы — в глубокую щель в глиняной стене. Только после этого он мысленно активировал систему и шагнул в Пространство.

За прошедшие три дня изменения внутри карманного измерения были поразительными.

Куст китайского ямса, посаженный самым первым, уже раскинул свои сочные изумрудные лозы почти на треть доступного участка. Линь Цзяньго копнул землю и ахнул: под корнями скрывалось семь или восемь огромных клубней. Каждый — толщиной с руку и длиной больше локтя. Он вытащил один на пробу: по весу тянул килограмма на два, не меньше.

Остальные три куста тоже отлично принялись и дали щедрый урожай.

Посеянное сорго полностью созрело. Линь Цзяньго быстро собрал метелки с зерном и тут же посадил новые семена в землю.

Саженцы лещины росли медленнее, но уже вытянулись на половину человеческого роста, густо покрывшись листвой. Судя по всему, урожай орехов будет на следующий год.

Но больше всего его поразил горчак — обычная дикая трава, которую он тайком выкопал на грядке пару дней назад. Посаженный в углу Пространства, он разросся в целую поляну нежных, сочных листьев, выглядевших в разы питательнее своих хилых собратьев из реального мира.

«Итак, цикл роста...» — мысленно прикинул Цзяньго. — «Ямс и сорго от посадки до сбора урожая занимают около трех дней. Снаружи на это ушло бы месяцев семь-восемь. Получается, коэффициент ускорения времени здесь... от восьмидесяти до ста раз?»

Цифра пугала и восхищала одновременно. С этих жалких крох земли можно собирать десятки килограммов ямса каждые три дня. За месяц счет пойдет на сотни. А если достать семена настоящих зерновых культур...

Он усилием воли подавил разыгравшуюся фантазию. Достать семена в их деревне — та еще задача. Хорошо хоть с сорго повезло, жить станет немного легче. Правда, показывать его пока никому нельзя — не сезон.

Линь Цзяньго выкопал два самых крупных клубня ямса общим весом под четыре килограмма, нарвал охапку свежих листьев горчака и покинул Пространство.

Вечером на ужин была густая похлебка. И хотя в котле не было ни капли масла, крахмалистый, рассыпчатый ямс и нежная дикая зелень сделали свое дело. Пятеро сестренок наелись до отвала. Сюлан даже вылизала миску, довольно причмокивая:

— Брат, а этот ямс вкуснее того, прошлого!

— Угу, просто он подольше в земле полежал, вот и стал более рассыпчатым, — уклончиво ответил Цзяньго.

Он не мог вывалить на стол сразу весь урожай. Приходилось доставать понемногу каждый день, выдавая это за «старые запасы», чтобы не вызывать подозрений.

На четвертый день, вооружившись охотничьим ножом и проволокой, Линь Цзяньго ушел в горы.

В этот раз он миновал привычные места и углубился в чащу. Чем дальше он шел, тем реже попадались следы человека и тем плотнее смыкался над головой лес. Вскоре он наткнулся на звериную тропу — узкую просеку, где трава была примята тяжелыми лапами, а рядом лежал свежий помет.

Выбрав три удачных сужения на тропе, окруженных густым кустарником, Линь Цзяньго установил проволочные силки. Петля располагалась на высоте примерно пол-локтя от земли: зверь, пробираясь сквозь кусты, неминуемо попадет в нее шеей или лапой, и чем сильнее будет рваться, тем туже затянется сталь. У каждого капкана он капнул немного Духовной воды.

Оставив ловушки ждать своего часа, он двинулся дальше. Рука привычно легла на рукоять ножа на поясе, готовая в любой момент выхватить клинок.

Спустя полчаса ходьбы впереди послышалось характерное хлопанье крыльев. Линь Цзяньго замер, перестал дышать и бесшумно двинулся на звук.

На небольшой лесной прогалине копошилась стайка диких фазанов. Птицы с ярким, почти металлическим отливом оперения — особенно длиннохвостые самцы — деловито разгребали землю в поисках семян и жуков. Всего их было штук пять или шесть.

Сердце забилось чаще. Фазана поймать куда сложнее зайца — они умеют летать. Но зато в них больше мяса, и оно куда жирнее.

Медленно опустившись на корточки, парень нащупал на земле несколько подходящих камней. Птицы очень пугливы, придется бить сразу по нескольким целям, чтобы хоть кто-то достался.

Глубокий вдох. Прицел.

Первый камень со свистом рассек воздух и полетел в ближайшего крупного самца. Фазан тревожно вскрикнул и с шумом взмыл в воздух. Камень лишь чиркнул по крылу, выбив облачко пестрых перьев.

Вся стая мгновенно всполошилась и бросилась врассыпную. Цзяньго швырнул еще два камня вдогонку, но оба ушли в молоко.

Глядя, как добыча ускользает в кроны деревьев, он вдруг вспомнил про свой главный козырь. Судорожно вытащив бамбуковую флягу, он плеснул на ладонь немного Духовной воды и резким, размашистым движением веера швырнул капли вслед улетающим птицам.

Сверкающая пыльца капель медленно осела на густую траву.

И произошло чудо.

Фазаны, уже почти скрывшиеся в ветвях, вдруг резко затормозили в воздухе. Сделав крутой вираж, они... спикировали обратно! Вся стая приземлилась на поляну и, забыв об опасности, жадно набросилась на траву, на которую попала Духовная вода.

Линь Цзяньго не верил своим глазам. Притягательность этой воды для диких животных оказалась просто невероятной!

Не теряя ни секунды, он снова схватил камень. На этот раз мишенью стал тот самый самец, которого он зацепил в первый раз — с подбитым крылом он не мог высоко взлететь и теперь хромал по траве, клюя капли.

Бросок! Камень с глухим стуком ударил фазана точно в шею.

Птица несколько раз дернулась в конвульсиях и затихла.

Остальная стая, окончательно перепугавшись, взмыла в небо и исчезла, но Цзяньго было уже плевать. Он бросился вперед и схватил тушку. Птица была еще теплой, тяжелой. На вскидку — килограмма полтора чистой дичи.

— Есть! — расплылся он в хищной улыбке.

Но улыбка тут же сползла с лица: со стороны леса послышался хруст веток и тяжелые шаги.

Цзяньго молниеносно сунул фазана за пазуху и скользнул за толстый ствол сосны. Через пару минут на тропинку вышли двое. Ван Течжу и Лю Эргоу.

— Цзяньго? — Течжу оказался глазастым и сразу заметил фигуру за деревом.

Пришлось выходить.

— Брат Течжу, Эргоу, а вы какими судьбами здесь?

— Да тебя ищем, — ответил Ван Течжу. — Бригадир Чжао сказал, что участок в Западной лощине надо еще раз перекопать. Завтра нужны дополнительные руки. Слушай, а чего это у тебя куртка так топорщится? Спрятал чего?

У Цзяньго внутри все похолодело, но лицо осталось непроницаемым:

— Да ничего особенного. Грибов немного нашел.

— Грибов? В такую рань? Сезон же еще не начался.

— Ага, сосновых грибов парочку в хвое откопал, — на ходу сочинил Линь Цзяньго. — Совсем немного, штуки три всего.

Течжу поверил на слово:

— Ну, везет тебе. Ладно, пошли, темнеет уже.

Втроем они зашагали в сторону деревни. И тут Лю Эргоу вдруг принюхался и подозрительно сощурился:

— Цзяньго, слушай... а чем это от тебя несет? Кровью, что ли?

У Линь Цзяньго екнуло сердце. Фазан был свежеубитым, запах крови никуда не денешь.

— Да это грибы пахнут, — не моргнув глазом, парировал он. — Сосновые грибы всегда такой землистый, тяжелый дух дают.

— А-а-а, — Лю Эргоу еще раз втянул носом воздух, но развивать тему не стал.

Добравшись домой, Линь Цзяньго сразу же принялся за обработку добычи. Ощипал перья, выпотрошил, промыл в ледяной воде. Фазан оказался куда жирнее зайца — под кожей скрывался толстый слой желтоватого жира. Цзяньго аккуратно срезал его в отдельную плошку. Вытопленный куриный жир — это жидкое золото, на нем можно готовить настоящие шедевры.

Вечером в доме стоял умопомрачительный аромат. Фазан, тушеный с грибами! Грибы, правда, были самыми настоящими — вчера Сючжи нашла несколько сморщенных маслят в сосняке у деревни. Но в одном котле с жирным диким мясом они впитали в себя все соки.

У пятерых сестренок глаза стали размером с блюдца.

— К-курочка? — запинаясь и глотая слюнки, прошептала Сюин.

— Ага. Дикая, — кивнул Линь Цзяньго. — Сегодня повезло, в лесу подобрал.

Оправдание было старым, и на этот раз во взгляде Сючжи промелькнуло явное сомнение. Но умная девочка промолчала, лишь молча пододвинулась к печи и принялась подбрасывать дрова.

Мяса хватило на всех — каждый получил по большому куску и пиале густого, наваристого бульона. Мясо дикой птицы было жестковатым, но невероятно ароматным, куда насыщеннее, чем у домашних кур. Вытопленный жир Линь Цзяньго бережно слил в маленький глиняный горшочек — оставил на черный день для жарки овощей.

Ужин походил на новогоднее застолье. Сюлан снова сгрызла кости в пыль, Сюфэн и Сюфан устроили соревнование, кто чище обглодает ножку, а крошка Сюин ела малюсенькими кусочками, растягивая удовольствие до бесконечности.

Ночью, когда ровное дыхание сестер наполнило комнату, Линь Цзяньго вновь ушел в Пространство.

Он отобрал самые красивые хвостовые перья фазана — сохранил их, чтобы потом сделать девчонкам воланы для игры. А все внутренности и потроха закопал глубоко в землю. Отличное удобрение для будущих урожаев.

Посаженный три дня назад ямс снова требовал сбора. Выкопав пару клубней, Цзяньго взвесил их в руке, погруженный в глубокие раздумья.

Еда. Мясо. У него появился стабильный, неиссякаемый источник. Но как легализовать это изобилие? Вот в чем главная проблема.

День-два можно списывать на удачу. Неделю — уже подозрительно. А дальше начнутся вопросы. Ван Течжу уже обратил внимание на топорщащуюся куртку, а Лю Эргоу с его собачьим нюхом в следующий раз точно почует неладное.

Нужна была железная, непробиваемая легенда.

И тут он вспомнил про проволочные силки деда Маньцана. Если он начнет приносить добычу «официально», рассказывая всем, что ставит капканы в глухой тайге — это снимет львиную долю вопросов.

Но охота петлями требует мастерства. И в ней бывают пустые дни. Ему нужно изучить лес, научиться читать следы.

И еще одна проблема — излишки мяса. Холодильников в их глуши отродясь не водилось, мясо быстро протухнет. Вялить на солнце? Коптить в дыму? Засаливать? Для всего этого нужна соль. А соли в доме осталась жалкая щепотка на дне банки.

Проблемы росли как снежный ком.

Вернувшись в реальность, Линь Цзяньго лежал на твердом кане и смотрел на трещину в потолке. Сквозь нее пробивался луч лунного света, разрезая темноту серебряной нитью.

«Тише едешь — дальше будешь», — сказал он сам себе. За один присест слона не съесть.

Сначала нужно решить ближайшие задачи: завтра проверить силки на звериной тропе. Если там что-то будет — отлично. Затем нужно раздобыть соль. Любой ценой. А потом — начинать копить. Шкурки, сушеные грибы, травы — в деревне это твердая валюта. Придет день, и они сыграют свою роль.

Где-то далеко в лесу протяжно и жутко ухнула сова.

Этой весной у лесного зверья появился новый, невероятно опасный и хитрый враг.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://tl.rulate.ru/book/175705/16280005