Готовый перевод Back to 1962: The Magic Farm and the Rescue of the Five Sisters / Назад в 1962: Магическая ферма и спасение пяти сестер: Глава 10. Мысленный эксперимент

Дикий кабан обеспечил семье Линь три дня роскошной жизни.

Каждый день отрезали маленький кусочек мяса, тушили вместе с клубеньками горного ямса и дикими травами, в жирном ароматном бульоне плавали тонкие ломтики, а сверху варили гаолян. Пять сестёр уплетали за обе щеки, щёчки раскраснелись. Сю Чжи вытопила свиной жир, наполнила им целую глиняную банку — золотистый, прозрачный. Стоило во время жарки зачерпнуть чуть-чуть на палочках, как вся сковорода благоухала.

Но Линь Цзяньго не бездельничал. Успех с кабаном придал уверенности, но и научил осторожности — он до сих пор чувствовал, как стальной щуп проник в тело зверя той ночью, слышал предсмертный визг. Это не игра, здесь на кону жизнь и смерть.

Он принялся за систематические опыты. После работы в бригаде он больше не просто проверял силки, а экспериментировал в пространстве: сажал разные дикие травы, следил за скоростью роста; поливал родниковой водой в разных пропорциях, сравнивал результаты; даже пытался проникнуть в белый туман на краю пространства — рука входила, словно в тёплую воду, ощущалась сопротивление, но удавалось продвинуться на полфута, дальше — никак.

В тот день после обеда Линь Цзяньго поливал в пространстве клубеньки горного ямса, как вдруг накатила сильная слабость. Не от голода — это было истощение ментальной силы. Он опустился у родника, только тогда осознал: сегодня в пространстве он просидел слишком долго — минимум три часа.

«Неужели вход-выход и действия внутри тратят ментальную силу?» — пробормотал он себе под нос.

Эта догадка встревожила. Если у пространства есть ограничения, надо разобраться в правилах. Он вышел, вернулся во двор дома, сел на порог передохнуть. В руках вертел камешек, подобранный на хребте Кабаньей горы — тёмно-коричневый, гладкий, сунул в карман при установке ловушки.

Глядя на него, он подумал о чёрной почве пространства. Вдруг камень исчез из ладони.

Сердце ёкнуло. Мысленным усилием вошёл в пространство — камешек лежал аккуратненько посреди чёрной земли.

Он не носил его с собой, просто... подумал.

Он уже знал про мысленное перемещение — можно забирать внутрь, но есть ли лимит по разу? Продолжим опыты.

Вышел из пространства, подобрал из поленницы тонкую сухую веточку, сжал в кулаке, сосредоточился на пространстве.

Веточка пропала.

В пространстве она лежала рядом с камешком.

Но были ограничения. Попробовал несколько раз: веточка, камешек, листок — всё получалось. А вот предмет побольше — нет, например, комья земли размером с кулак сдвинуть не вышло. И расстояние играло роль: вещь должна быть в пределах досягаемости.

«Дальность мысленного усилия примерно... три фута? Вес не больше цзинь?» — прикинул Линь Цзяньго.

Уже впечатляюще. Представьте: в горах увидел что-то ценное, не надо подходить — мысленно заберёшь в пространство. Безопасно, незаметно.

Но трата ментальной силы немалая. После пяти-шести перемещений мелочей слабость вернулась, сильнее, чем от долгого пребывания внутри. Он зачерпнул родниковой воды, отпил несколько глотков и только тогда пришёл в себя.

«Сколько раз в день можно? Буду пробовать постепенно», — он подавил восторг, напомнив себе об осторожности. Любая сила имеет цену, перерасход может подорвать здоровье.

В следующие дни Линь Цзяньго и на работу ходил, и потихоньку осваивал новую способность.

Он выяснил: трата зависит от веса и объёма. Веточка почти не ощущалась, а полцзиня камень вызывал явную дурноту. За день максимум десять мелких перемещений, дальше начинала раскалываться голова.

Дальность действительно три фута, дальше ощущение размывается — не сдвинуть.

Но пока одно неудобство: на живых существ не действует. Положил муравья на ладонь, сосредоточился — тот даже не шевельнулся. Свежесорванный листок дичи тоже не шёл. Только полностью мёртвые предметы, без признаков жизни.

«Мёртвые — да, живые — нет», — Линь Цзяньго ещё раз подтвердил правило.

В тот вечер он пошёл в горы проверять силки. Два пустые, третий поймал жирного кролика. Развязал петлю, взялся за уши, двинулся вниз, вдруг вдали раздался «пшш...» — шум крыльев.

Дикие куры.

За кустами кустарника три-четыре фазана клевали семена трав. Расстояние — четыре-пять чжанов, подкрасться тихо они улетят.

У Линь Цзяньго мелькнула мысль. Положил кролика, достал из-за пазухи бамбуковый флакончик с разбавленной родниковой водой, вылил несколько капель на ладонь, сосредоточился, представил, как капли переносятся над кустами к фазанам.

Впервые не вышло. Слишком далеко, не чувствует.

Подкрался на два чжана ближе, до птиц осталось три чжана. Снова попытка.

Капли с ладони исчезли.

В тот же миг над кустами материализовались капельки, упали на сухие листья, тихо шлёпнулись.

Фазаны всполошились, задрали головы, огляделись, но запах родника их заворожил — склевали мокрые листья.

Линь Цзяньго затаил дыхание, переместил ещё капли. На этот раз они шлёпнулись прямо на спину ближайшему фазану.

Птица вспорхнула, но не улетела, а ещё усерднее заклевала траву вокруг — подумала, что это товарищ стряхнул влагу.

Шанс!

Линь Цзяньго перестал перекидывать воду, сосредоточился на камешке у лап ближайшего фазана — тот, что он незаметно подкатил. Мысленно зафиксировал — перемести!

Камешек пропал, возник в пространстве. Фазан и не заметил.

«Не то, нужны силки», — отказался от идеи прямого перемещения птицы, достал из корзины верёвку с петлёй — улучшенную, незаметную. Прикрываясь кустами, подобрался на два чжана, установил петлю на тропе фазанов, рядом плеснул родниковой водой.

Отступил подальше, выждал.

Фазаны быстро учуяли влагу, зашагали. Первым петлю задел петух, но не сработала. Линь Цзяньго не торопился, ждал.

Наконец курица встала прямо над петлёй, клюнула — и сработало!

«Шустрр!» — верёвка захлестнулась, поймала лапу.

«Кудах-тах-тах!» — курица запаниковала, забился. Остальные разлетелись.

Линь Цзяньго бросился, прижал птицу, быстро связал крылья и лапы. Фазан вырывался, силищёнка ещё оставалась.

Он не стал убивать, мысленно переместил верёвку с птицы. Та исчезла, курица на миг опешила — но крылья и лапы всё равно стянуты, только барахталась на земле.

Линь Цзяньго схватил её и на этот раз внёс в пространство обычным путём.

В пространстве фазан приземлился, заметался в панике. Линь Цзяньго отнёс в угол, обнёс ветками. Птица бушевала недолго, затихла, начала клевать семена на земле, попила из родника.

Получилось. Прямого перемещения живых нет, но можно убирать путы, создавать моменты.

Вышел из пространства, поднял кролика, спустился с горы. По пути сердце колотилось. Мысленное перемещение плюс родниковая вода — эффективность и безопасность охоты взлетели. И эта способность в других делах может пригодиться...

Дома Сю Чжи учила Сю Ин грамоте. Под керосиновой лампой сестры прижались головами, Сю Чжи палочкой выводила на земле «человек», «рот», «рука», Сю Ин повторяла за ней тоненьким голоском.

«Братец, вернулся!» — Сю Ин увидела кролика, глазки загорелись, но она тут же уткнулась в землю: «Допишу букву — потом посмотрю».

Линь Цзяньго улыбнулся: «Не торопись, пиши аккуратно».

Он отдал кролика Сю Чжи разделать, сел на порог, смотрел, как сестрёнки учатся. Жёлтый свет лампы падал на их худенькие фигурки, но глаза сияли — жаждой знаний.

В эти времена читать-писать — роскошь. Для деревенских девчонок попасть в класс ликвидации безграмотности — уже удача. А он должен помочь им пойти дальше.

Мысленное перемещение... оно не только для охоты.

Он вспомнил прилавки кооператива: соль, сахар, спички, керосин... Всё по талонам или деньгам. Талонов нет, денег нет. А если незаметно...

Стоп! Линь Цзяньго мотнул головой, задавил опасную мысль. Кража в эти годы — тяжкое преступление, поймают — жизнь кончена. И он, Линь Цзяньго, сколь ни беден, на такое не опустится.

Способности — на добро. Охота, поле, руками и умом — чтобы семье жилось лучше.

Он глубоко вдохнул, взгляд окреп.

На ужин кролик с клубеньками горного ямса. Фазана не показал — оставил в пространстве, пусть жиреет, начнёт нестись — тогда видно будет.

«Братец, учитель Чжан из класса сказал: в следующем месяце коммуна устроит культурный экзамен. Кто сдаст хорошо — получишь грамоту и тетрадку в награду», — Сю Чжи разливала кашу.

«Грамоту? Тетрадку?» — глаза Сю Лань вспыхнули. «Ту, с красной обложкой?»

«Ага, учитель Чжан обещал — хватит на год».

«Я сдам на отлично!» — сжала палочки Сю Лань.

«И я!» — подхватили Сю Фэнь и Сю Фан.

Сю Ин молчала, но личико напряглось — видно, готова зубами грызть.

Линь Цзяньго смотрел на них, сердце теплилось: «Молодцы, все сдайте хорошо. Сдадите — награжу».

«Чем?» — пять пар глаз уставились на него.

«Мясом!» — рассмеялся Линь Цзяньго. «Лучшей — кусок побольше».

«Ура-а-а!»

Смех заполнил старый глинобитный дом. За окном взошла луна — чистая, яркая.

Ночью, когда все уснули, Линь Цзяньго снова вошёл в пространство. Фазан освоился, кудахтал в углу. Клубеньки горного ямса поспели, выкопал часть, часть оставил на семена. Родник журчал, глоток — и разум прояснился.

Взял камешек, сосредоточился, мысленно направил на другой конец пространства.

Камешек пропал, возник на чёрной земле в десяти шагах.

«Максимум десять шагов», — отметил он. «Дальше тяжело».

Проверил ещё разки: предел на сегодня — десять шагов, до цзинь весом, мёртвые предметы, максимум пятнадцать перемещений в день. Дальше — дурнота.

Хватит. Пока хватит.

Вышел, лёг на кан, слушал ровное дыхание сестёр.

Завтра — новый план. Кабанина кончается, пора на следующую добычу. В пространстве расширить посадки ямса, фазана размножить. Сестры в класс, сам учиться — не буквы, а как выживать в эту эпоху.

И попробовать мысленное перемещение в другом... Например, достать вещь на расстоянии, не касаясь?

От этой мысли сердце заколотилось. Если брать без рук — сколько дел упростится. Но осторожно, очень осторожно.

Спокойно, сказал он себе. Дорога долгая, шаг за шагом.

За окном закричала сова — протяжно, жутко.

Ночь в горах ещё длилась.

http://tl.rulate.ru/book/175705/15383653