Готовый перевод The Records of Life's Anniversary / «Записи жизни»: Глава 6

Глава 6: «Беспокойство.»

Ранним утром крик петуха прорезал тишину в трущобах на улице Цинъюань.

— Ку-ка-ре-ку-у-у!!

Это кричал петух из соседского хозяйства семейства Чжао, вот только если обычно его голос был полон мощи, то сегодня звучал как-то слабо.

Жань Цин, просидевший всю ночь на кровати в предельном напряжении, услышал этот крик и, заметив, как небо за окном постепенно окрашивается в иссиня-черный цвет индиго, наконец немного расслабился.

— …Рассвело, — пробормотал он, прильнув к окну.

С отступлением тьмы у подножия горы проступили тесно прижатые друг к другу ветхие, пожелтевшие дома разной высоты. Хотя солнце еще не взошло, в грязных и узких переулках трущоб уже замелькали тени и послышались звуки жизни.

Под резкие звуки отхаркивания старик Чжао, живший по соседству, присел на корточки у бетонного порога своего дома, чтобы прополоскать рот. Клочья белой пены падали из его рта прямиком в зловонную сточную канаву под порогом.

Старики всегда просыпаются ни свет ни заря.

Мимо дома Чжао прошла бабушка Сяо Эрва с ребенком за спиной, ворча на своего деда.

Старик Чжао, закончив полоскать рот, вытер пену с губ и с любопытством спросил:

— Третья Тетушка, что это вы сегодня так рано? Куда Сяо Эрва понесли?

Услышав вопрос соседа, бабушка Сяо Эрва поспешно выдавила улыбку:

— Да вот, хочу купить ему чего-нибудь поесть на улице…

Отношения между соседями здесь были вежливо-приветливыми, но с привкусом отчужденности – бабушка Сяо Эрва не сказала всей правды.

За всем этим из окна второго этажа своего домика молча наблюдал Жань Цин.

С приходом рассвета тот жуткий старик в погребальном саване наконец ушел – неизвестно куда. Бетонный дворик у дома Старины Чэня опустел, лишь куры склевывали рассыпанные вчера вечером воду и рис.

Сяо Эрва, проплакавший всю ночь, тоже крепко заснул перед самым рассветом и теперь тяжело сопел на спине у бабушки.

Уход старика, казалось, унял и боль в лодыжке ребенка. Но эта ночь и для Сяо Эрва, и для Жань Цина была невыносимо тяжелой.

Парень всю ночь был на взводе: он сверлил взглядом окно, дверь, потолок, не смея расслабиться ни на миг. Он до смерти боялся, что из дверной щели или темного угла внезапно выскочит нечто ужасное.

К трем-четырем часам утра Жань Цин, измотанный крайним напряжением, едва держался. Сонливость накатывала волнами, в его возрасте организму требовался отдых, а привычка к изнурительной учебе и так сокращала его сон до минимума – сил на ночные бдения просто не оставалось.

Но стоило ему закрыть глаза, как в ушах тут же всплывали наставления отца, а перед взором – искаженное мукой лицо мертвой матери.

В такие моменты Жань Цин вздрагивал и в ужасе распахивал глаза, боясь, что тварь в форме Третьей школы уже пробралась в комнату.

В таком полубессознательном состоянии он дотянул до рассвета.

Оставалось только радоваться, что сейчас лето и ночи короткие.

Около пяти утра ночное небо начало светлеть, а плач Сяо Эрва под окном стих. Тогда Жань Цин понял: ночная угроза временно миновала.

Но для верности он всё еще сидел в комнате, не решаясь шевельнуться, пока снаружи не послышались шаги людей и голоса бабушки с дедушкой Сяо Эрва, уходящих из дома. Только тогда Жань Цин осторожно подошел к окну, чтобы осмотреться.

Утренние трущобы наполнились разношерстным шумом. В каждой лачуге просыпались люди, наполняя пространство звуками: грохотом железных тазов, воплями мартовских котов, журчанием воды из кранов и хриплым кашлем стариков… Настоящий хаос.

В соседней комнате послышался скрип ножек кровати по полу – студенты начали вставать, чтобы умыться и отправиться на занятия.

Жань Цин же, промучившийся всю ночь, чувствовал себя совершенно разбитым. Ему хотелось только одного – рухнуть и уснуть.

Будучи отличником, он никогда не прогуливал. Если бы он попросил Дин Юна передать записку, Учитель Цзинь наверняка бы разрешил ему остаться дома.

Но Жань Цин боялся оставаться в этой съемной комнате один.

Шум за дверью дарил ему невероятное чувство безопасности. Сейчас он хотел только одного – оказаться среди людей. Чем больше их будет, тем лучше.

Даже если спать, то только в школе он сможет делать это спокойно.

Какой бы страшной ни была та тварь, она ведь не посмеет появиться средь бела дня в людном месте, верно?

Выйдя за дверь с темными кругами под глазами, Жань Цин встал в очередь к умывальнику в коридоре второго этажа.

Дин Юн, присевший рядом, чтобы почистить зубы, крайне удивился:

— Ого! Жань Цин, ты чего такой бледный? Всю ночь не спал, что ли?

Его сосед по комнате У Юэ добавил:

— Да там внизу этот Сяо Эрва всю ночь орал, я сам несколько раз просыпался. Жань Цину наверняка тоже досталось.

Ребята принялись обсуждать плач ребенка – действительно, крики были слишком громкими. Жань Цин не вступал в разговор. Он молча умылся, почистил зубы и вернулся в комнату собрать вещи. Ледяная вода немного взбодрила кожу и привела чувства в порядок.

Но по дороге в школу голова всё равно оставалась тяжелой, а походка – неуверенной.

Кое-как добравшись до класса, Жань Цин уснул, едва коснувшись стола, еще до начала утренних занятий.

Этот сон был тяжелым и беспросветным – сознание покинуло его мгновенно.

По идее, одна бессонная ночь не должна была так его подкосить. Раньше Жань Цин уже пробовал не спать сутками, но никогда не чувствовал себя настолько изможденным. Сейчас же казалось, будто из него выкачали все жизненные силы, а голову стянуло обручем, готовым вот-вот взорваться.

В полузабытьи он не знал, сколько времени прошло, пока сквозь сон не пробился звонкий и слаженный гул голосов.

Это класс начал утреннее чтение.

Инстинкт ученика заставил Жань Цина попытаться подняться, чтобы присоединиться к остальным, но глубокая сонливость мертвой хваткой вцепилась в него, утягивая обратно во тьму.

Когда сознание снова вернулось к нему, вокруг царила абсолютная тишина.

Эта тишина заставила Жань Цина вздрогнуть – что случилось? Почему все молчат?

Сильная паника охватила его сердце. Он резко вскинул голову и увидел исписанную мелом доску, перед которой на корточках сидел учитель физики, выводя очередную схему.

А вокруг него, в безмолвном классе, все прилежно переписывали текст из учебного пособия. Кроме шуршания ручек по бумаге, в кабинете не было ни звука.

Видя эту знакомую, родную картину и слыша приятный шелест, Жань Цин почувствовал, как паника отступает. Он невольно глубоко выдохнул и расслабился.

«Слава богу, они просто пишут, никто не ушел».

Сидевший рядом сосед по парте вдруг легонько толкнул его локтем и прошептал:

— Ты что, ночью собак воровал? Проспал три урока подряд! На первом часе Учитель Цзинь тебя звал, а ты даже не шелохнулся.

Сосед так и лучился любопытством – он впервые видел, чтобы этот зубрила дрых на уроках.

Жань Цин замер и поспешно взглянул на настенные часы.

Стрелки показывали 11:15. Уже почти полдень.

Он проспал так крепко, что не слышал ничего целых три часа.

Жань Цин хотел было что-то ответить, но руки вдруг пронзило сильнейшее покалывание. Из-за того, что он долго лежал в одной позе, кровообращение нарушилось.

В этот миг обе руки словно ударило током. Жань Цин скривился от боли и судорожно заглотил воздух.

— …Вчера была бессонница, не выспался, — вполголоса ответил он, растирая затекшие мышцы.

Затем он достал ручку и принялся переписывать с доски. Сосед больше не заговаривал, и в классе снова воцарилась тишина.

Так, в туманном мареве, пролетело утро. Полуденное солнце освещало его, когда он вместе с одноклассниками обедал в маленькой столовой у ворот, а затем вернулся в класс на обеденный сон в ожидании дневных уроков.

Время тянулось медленно, и жизнь Жань Цина, казалось, вернулась в привычное русло.

Находясь в школе, он будто отгородился от тех ужасов, что случились ночью, и больше не чувствовал ни капли холодного зла.

В этом старом учебном корпусе он день за днем вел однообразную, размеренную жизнь, где всё было знакомо до боли и не сулило никаких потрясений.

Но стоило солнцу за окном начать клониться к западу, как Жань Цина охватило необъяснимое напряжение.

Смутная тревога, беспокойство, страх… С приближением часа окончания занятий он терял покой.

Вчера отец сказал, что придет за ним к школьным воротам.

У ворот…

Жань Цин сглотнул слюну и невольно посмотрел на часы.

Когда же они виделись в последний раз? Прошло так много времени, что он почти забыл их последнюю встречу. Он даже с трудом вспоминал лицо отца – узнает ли он его, когда тот появится?

(Конец главы)

Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!

http://tl.rulate.ru/book/175388/16189141