Готовый перевод 30 Years after Reincarnation, it turns out to be a Romance Fantasy Novel / Тридцать лет после перерождения: а жанр-то, оказывается, ромфант?: Глава 99 — Девушка обрела... семью?

…Шорох.

Леви повернулась спиной и сняла одежду.

Ли Хан вздрогнул.

Его удивило не то, что она внезапно разделась.

А лишь то, что было у неё на спине.

— Видите?

— Татуировка… В наши дни благородные леди ведут себя довольно радикально.

— Ха-ха, вы же знаете, что это не так.

— Кхм.

Он нарочито кашлянул.

Это был негласный сигнал о том, что она может ничего не говорить, но девушка произнесла решительно:

— Это клеймо рабыни. Причём довольно жестокое.

Она озвучила этот ужасающий факт.

— …

— Понимаете, учитель… У меня нет родителей. В буквальном смысле — я сирота.

Она торопливо одевалась, а Ли Хан горько усмехнулся.

— Могла бы просто сказать словами, зачем было устраивать этот переполох с раздеванием?

— «Лучше один раз увидеть, чем сотню раз услышать». Разве не вы сами часто это говорите?

— …И в кого ты такая отличница?

— Буду считать это за комплимент.

Сегодня Леви была на редкость красноречива.

Ей казалось, что она впервые говорит с кем-то так открыто, без колебаний и дрожи в голосе.

Она всегда была робкой, но сейчас, перед ним — человеком, который уже раскрыл ей свои секреты, — она чувствовала, что может выложить всё начистоту.

И Леви продолжала, становясь всё смелее:

— Я рабыня. Меня продали в дом Фольт около пяти лет назад.

Она раскрыла свою самую большую слабость и тайну.

— …

Он слушал её молча, сохраняя спокойствие во взгляде.

Словно ему было всё равно, рабыня она или нет.

Он по-прежнему видел в ней не «вещь», а «ученицу» и просто «девушку».

В груди у неё всё сжалось!

«…Ох, ну что за человек».

Он был невероятно добр.

«Любой другой пришёл бы в ужас или почувствовал бы себя преданным… Он слишком хороший учитель для меня».

Леви сдерживала подступающие слёзы. Ещё не время плакать — можно будет выплакаться, когда всё тайное станет явным.

— …Я родом не из Пендрагона, а из Бритона. Хотя какое имеет значение происхождение для рабыни?

Она была сиротой войны.

Бритон уже давно развязывал бесчисленные войны, бросая вызовы Империи и Пендрагону. Возможно, именно поэтому сироты войны в Бритоне встречались чаще, чем сточные крысы. Леви была одной из тех, кто в одночасье потерял родителей и стал сиротой войны.

А затем Леви попала в руки «торговцев рабами».

Хотя официально работорговля считалась запрещённой, ни для кого не было секретом, что подобные организации всё ещё существуют.

Так что в похищении Леви и её превращении в рабыню не было ничего из ряда вон выходящего — для ребёнка без родителей и силы жизнь обычно так и складывалась.

— Не знаю, можно ли назвать это удачей, но для сироты я была слишком красива. И цвет моих волос — редкий, как у аристократов. Благодаря этому меня классифицировали как «товар высшего сорта», и я получила неплохое образование. Торговец тогда говорил, что желающих заполучить элитную рабыню… более чем достаточно.

Проклятие это было или дар, но она была прекрасна.

Работорговец твердил, что на красивых женщин всегда есть «спрос», и он научил её письму и этикету благородных дам. Заметив её недюжинные способности к обучению и острый ум, торговец обрадовался ещё больше.

«Смогу продать тебя ещё дороже!» — эта фраза стала его любимой поговоркой.

— Хотя меня это совсем не радовало.

…И вот, пока её обучали как элитную рабыню, произошло нечто. Началась война между Пендрагоном и Бритоном, и работорговцу не повезло — он погиб, попав в водоворот войны. Для него это было несчастьем, но для неё — величайшей удачей. У неё появился шанс на побег.

Однако, по иронии судьбы…

— Я и не знала, что статус «элитной рабыни» обернётся такой проблемой.

Клеймо повиновения.

Вот чем была та метка на её спине. Работорговец специально обратился к чернокнижнику, чтобы тот нанёс его на неё.

Это клеймо было разновидностью колдовства — кошмарным проклятием, которое невозможно снять обычными средствами. Результат усилий работорговца, стремившегося гарантировать, что элитный товар не сбежит. В итоге Леви перешла в руки другого торговца, поглотившего организацию её прежнего хозяина. И тот человек…

— Продал меня в Пендрагон. Шла война, и он сбывал всё, что можно было превратить в деньги. Меня тоже отдали по дешёвке.

Десять серебряных монет.

Такова была её цена.

— И место, куда меня продали…

— Это был дом Фольт?

— …Да.

— Откуда у этих нищебродов взялись деньги, чтобы купить тебя?

— Думаю, они их заняли. Вероятно, это рассматривалось как инвестиция. Тот мужчина, наверное, с самого начала…

Планировал перепродать её.

— «С сегодняшнего дня ты наша дочь. Леви Полт — вот имя, которое я тебе даю. Ха-ха!»

В день продажи дом Фольт дал ей имя и фамилию, приняв в свою семью. Её, обычную рабыню. Тогда Леви была глубоко тронута. «Ах, неужели и для меня настал такой день? Неужели чудесная удача, как в сказке, нашла и меня?» Она была по-настоящему счастлива.

Но…

— «Почему? Почему ты так медленно растешь?! Пожалуйста, повзрослей уже поскорее!»

Рейнол Фольт сделал рабыню своей дочерью только по одной причине — чтобы «выгодно продать». Чтобы выдать её замуж за великого аристократа или в богатый торговый союз. Да, он купил её, увидев в ней лишь инвестиционную ценность.

Семья Фольт.

Этот род был поистине безнадёжен. Они всё ещё грезили о возрождении как рыцарского дома. Пока их родная дочь и наследница росла в роскоши, они готовили «жертву», из которой можно было бы выкачать деньги… Семья, которая даже не пыталась возродиться иным, достойным путём. Настоящий клан призраков.

Сталкиваясь с их безумием и никчёмностью, Леви хотела сбежать. Было очевидно, какая судьба её ждёт. Она искала возможность ускользнуть или заявить о них властям, но…

— «Даже не надейся на побег».

Из-за Клейма повиновения она ничего не могла сделать. Она была зависимым существом и не могла пойти против приказов хозяина.

Приказов, которые она получила, было три. Первый: она не может разглашать посторонним, что является рабыней. Второй: она не может совершать действия, наносящие вред дому Фольт. Третий: она обязана быть послушной членам дома Фольт.

Эти команды были выжжены в ней, словно тавро, и потому…

— Как бы мне ни было противно, я вынуждена была во всём им подчиняться.

Тот член гильдии, который вчера издевался над учителем. Когда он начал угрожать матери и сестре, Леви внезапно стала покладистой вовсе не из-за возникшей привязанности или потому, что те хорошо к ней относились.

— Потому что я должна быть покорной и этой женщине с дочерью.

Настоящее проклятие. В её жизни не было свободы. Лишь угнетение и ужас всегда следовали за ней по пятам… Мучительно.

— …Но знаете, как ни иронично, я… я хотела, чтобы они признали меня семьёй. У меня ведь никогда её не было. Поэтому я… правда… правда изо всех сил старалась.

Усердие. То самое усердие, которое Ли Хан назвал слепым. Через этот труд она хотела доказать свою ценность. «Если я буду стараться изо всех сил, может быть, когда-нибудь они признают меня?» Если она добьется успехов, которые прославят дом, тогда, возможно…!

— Мне казалось, что, может быть, меня примут в семью… Я жила в такой наивной девчоночьей «иллюзии».

— …

— Хе-хе, я ведь правда… глупая и нелепая, да?

Она переспросила его, зажмурившись. Девушка была уверена, что он тоже разочарован её глупостью и его лицо застыло в суровом выражении. Она боялась услышать его ответ…

— Нет. Напротив, ты так достойна уважения… Мне хочется обнять тебя и сказать, как тяжело тебе пришлось.

— …

— Ты натерпелась, правда… Тебе пришлось очень нелегко.

…В его глазах по-прежнему светилась неизменная доброта. Это не была просто жалость. Это было искреннее восхищение. Он чувствовал гордость за то, что она смогла пережить это тяжёлое время.

— …А.

Леви на миг оцепенела. Всё это время она жила в постоянном страхе: что будет, когда её тайна раскроется? Не посмотрят ли на неё с презрением? Но сейчас перед ней был человек, который принимал её такой, какая она есть. Леви задрожала всем телом.

— Ну, объятия такого старика, как я, вряд ли тебя обрадуют, так что забудь эту чепуху…

Хвать!

— …

— Хлюп…

— Да, плачь. Мои объятия всегда в твоём распоряжении.

— Хлюп! А-а-а-а-а-а!

— Вот так, плакать надо громко. Только так на душе станет легче. Конечно.

Леви изо всех сил бросилась в его объятия. И в то же время она злилась на него. Почему он появился только сейчас? Почему она не встретила такого человека тогда, когда он был ей так нужен?

Девятнадцать лет страданий и изнурительной жизни. Наконец встретив того, кого можно назвать «семьёй» — того, кто умеет искренне дорожить ею, — Леви горько разрыдалась.

В отличие от вчерашнего дня, её плач был громким и безудержным… По-настоящему горьким.

— …Всё хорошо, всё в порядке.

Ли Хан осторожно похлопывал её по спине. Тепло.

http://tl.rulate.ru/book/175232/14950446