Готовый перевод Rebirth: I Am a Trendsetter / Захватил рынок мобильников продавая помидоры!: Глава 7. Умиротворение

Глава 7. Умиротворение

Более 1 400 юаней выручки — все вложенные в товар деньги вернулись сполна. Широкая, искренняя улыбка на лице Чжоу Синлянь в миг разогнала затаившуюся в теле усталость. Она с аппетитом принялась за обед, приготовленный сыном, и еда казалась ей необычайно вкусной.

На душе было покойно и радостно.

Сын вырос. Раньше ей доводилось пробовать лишь разогретые им остатки ужина, и она не знала, откуда в нем взялась эта внезапная рассудительность, но просто наслаждалась моментом. Прежде её доходы ограничивались лишь зарплатой да редкими выигрышами в маджонг с подругами, а теперь, глядя на горы овощей, оставшихся на брезенте, она понимала: всё это превратится в чистую прибыль за следующие два дня.

— Мам, шла бы ты домой, поспала... — предложил Вэй Тао.

Но Чжоу Синлянь лишь упрямо покачала головой.

Видя такую настойчивость, Вэй Тао не стал настаивать. Он понимал чувства матери: даже если она вернётся, вряд ли сможет уснуть от переполняющего её возбуждения. К тому же путь на велосипеде туда-обратно занял бы целый час — лишняя суета ни к чему.

Глядя на остатки товара, Вэй Тао размышлял про себя: «Нужно ускорять оборот. Торчать здесь весь божий день ради лишней копейки — сомнительное удовольствие».

Лучший способ убедить мать — это доказать делом, что его стратегия не только эффективнее, но и приносит солидный доход. Деньги — вот единственный аргумент, который имел для неё вес.

Послеполуденное солнце нещадно палило. Вэй Тао развернул трехколесный мотоцикл боком так, чтобы тень от высокого кузова накрыла те участки, куда не доставал зонт. Это уберегло бы нежную зелень от солнечных ожогов. Воспользовавшись затишьем, он принялся за сортировку: откладывал в одну сторону крепкие, красивые овощи, а те, что похуже — с пятнышками или привядшие — сгребал в отдельную кучу.

В ту эпоху мелкие торговцы не стремились обмануть покупателя ради наживы; они просто пытались минимизировать собственные убытки. Перемешивая хороший товар с плохим, они надеялись, что покупатель заберет всё подряд, и торговец не останется в накладе. О концепции «честного бизнеса» и «заботы о качестве для народа» тогда мало кто помышлял.

— Тао, ты что это затеял? — спросила вернувшаяся из общественного туалета Чжоу Синлянь, недоуменно глядя на действия сына.

— Мам, скоро люди потянутся с работы домой. Те, кто живет на этой улице — наши потенциальные постоянные клиенты, а не случайные прохожие. Если мы разделим товар и установим разные цены, они будут видеть, за что платят. Так они станут доверять нам и вернутся снова. К тому же, если у нас появятся верные покупатели, нам не придется торчать тут с утра до вечера. Мы сможем отдыхать, и пусть заработаем чуть меньше за раз, в долгосрочной перспективе это куда выгоднее...

Вэй Тао старался подбирать слова, которые мать могла бы принять, но в ответ встретил лишь привычное нежелание что-то менять. Оно и понятно: кто захочет продавать за 1 юань то, что можно продать за 1,5? В системе ценностей Чжоу Синлянь, где за целый день на заводе она получала всего 20 юаней, возможность выручить лишний полтинник ценой упорства была неоспорима.

Впрочем, успехи последних дней подарили Вэй Тао определенный вес в глазах матери. К тому же, Чжоу Синлянь была женщиной мягкой и нерешительной. Если бы не жизненные трудности, сделавшие её сильнее ради сына, она так и осталась бы типичной домоседкой — доброй, но совершенно не умеющей отстаивать свое мнение и вечно сомневающейся. Она была бесхитростным человеком, истинным оптимистом, не способным на коварство.

Даже сейчас, когда её едва повзрослевший сын брал на себя инициативу, она подсознательно хотела возразить, но не находила слов. Её несогласие было скорее инстинктивным, чем обоснованным, и она не могла просто так заявить сыну: «Я здесь главная, будет по-моему».

Ближе к вечеру Чжоу Синлянь, чувствуя себя в безопасности под присмотром сына, примостилась в кузове мотоцикла, прислонившись к борту, и то и дело проваливалась в сон.

В знойный летний день, да еще и в будни, покупателей было раз-два и обчелся. Лишь изредка проходили старики, выпытывая цену; если их не удавалось завлечь по-настоящему низкой стоимостью, на покупку можно было не рассчитывать.

— Бабушка, забирайте огурцы по дешевке! На утреннем рынке они по семьдесят мао, у меня по шестьдесят. А если заберете всё разом, отдам по пятьдесят. Тут килограмма четыре от силы осталось, — зазывал Вэй Тао. — А вот и кучка черемши, уже перебранная. За три юаня всё отдам!

Около трех часов дня народ зашевелился. Старики потянулись в школы и детские сады за внуками. Проходя мимо, многие соблазнялись низкими ценами Вэй Тао. Чжоу Синлянь поначалу порывалась остановить этот «аттракцион невиданной щедрости», но видя, что сын распродает только залежалый товар, махнула рукой.

К половине пятого, когда начался час пик, Вэй Тао привел прилавок в идеальный порядок.

Торговля овощами и фруктами — это целая наука. Раньше у них всё лежало одной кучей: бери что хочешь. Но когда покупателю не дают выбирать самому, он неохотно расстается с деньгами. А если уж позволять выбирать, то и красивая выкладка теряет смысл.

Вэй Тао же добивался иного эффекта. Он хотел, чтобы люди, возвращающиеся с работы на велосипедах, невольно жали на тормоза, спешивались и подходили полюбопытствовать.

Работяги редко встают ни свет ни заря, чтобы бежать на рынок. Утром они перекусывают кашей с соленьями, а за продуктами идут уже после смены. Кто-то целенаправленно идет в магазин, а кто-то покупает по пути, если что-то приглянется. Они не берут мешками, как старики, которые готовы скупать всё дешевое впрок для засолки.

Вэй Тао разложил овощи аккуратными рядами, выставляя их лучшей стороной к свету, и слегка сбрызнул водой. Сверкающие капли на кожице создавали ощущение свежести. Прохожий бросал случайный взгляд и, даже если не планировал сегодня готовить рагу, подсознательно думал: «Какое всё свежее, надо бы взять».

Стиль торговли матери и сына разительно отличался. У Вэй Тао дело шло куда бойчее. Если кто-то начинал торговаться или пытался выгадать лишнюю копейку, парень прикидывался простаком, позволяя покупателю почувствовать себя победителем в споре. Это ускоряло сделку. Взвесить, упаковать, взять деньги — одно движение, второе, третье... Со стороны незаметно, но в итоге его эффективность в разы превышала материнскую.

— Сестра, за восемьдесят мао никак не получится... — Чжоу Синлянь упрямо мотала головой, споря с какой-то женщиной.

Тут подошел Вэй Тао, ловко встряхнув новый пакет.

— Тётушка, сколько вам нужно? Помидоров осталось всего ничего, мы и сами уже домой собираемся. Если заберете всё, отдам по восемьдесят.

— Ой... да мне столько не съесть.

— Тётушка, придете домой, ополосните их холодной водичкой, нарежьте да сахаром посыпьте — чем не десерт? Лучше любых фруктов! Давайте так: забирайте всё, и посчитаем по семьдесят мао. Идет?

— Ну... ладно, давайте.

Солнце клонилось к закату. До темноты было ещё далеко, но поток людей заметно поредел. Основная масса уже была дома, у плит. Следующая волна — гуляющие после ужина, но те покупают неохотно.

Вэй Тао торопился. Он загородил собой мать и принялся сгребать остатки в кучи, выкрикивая во весь голос:

— Налетай, подешевело! Баклажаны по сорок, картошка по тридцать!

Такая дерзость не на шутку напугала Чжоу Синлянь. Мать знала своего сына как облупленного и никак не ожидала, что этот стеснительный юноша сможет вот так запросто, подобно старому рыночному зазывале, кричать на всю улицу. Ей самой было бы неловко так поступать.

В конце концов осталось лишь несколько пучков сельдерея и пара баклажанов. Вэй Тао сгрёб их в пакет:

— Всё, мам, сворачиваемся. Домой. Это продавать не будем, сами съедим.

Из окон соседних домов уже потянулся ароматный дымок — запахи жареного мяса и овощей дразнили пустые желудки, пробуждая зверский аппетит.

Вэй Тао действовал быстро, не давая матери опомниться. Он уже сворачивал брезент и грузил его в кузов. Благодаря его агрессивной «распродаже себе в убыток», в первый же день они избавились почти от всего товара. Оставшиеся три-четыре килограмма «некондиции» вряд ли кто купил бы, так что их решили оставить себе.

Вэй Тао не хотел отдавать остатки тёте — мол, завтра утром завезём ей всё самое свежее. Но Чжоу Синлянь настояла на своём: отложила часть и, сев на велосипед, отвезла сестре.

Вэй Тао вдруг понял, что в чем-то ошибался. Если привезти тёте самое лучшее, та из вежливости может отказаться или попытаться всучить деньги, что создаст неловкость. А вот такие «остатки» — пусть и не самого товарного вида, но зато свои, сегодняшние и гарантированно свежие — принять куда проще. Это выглядело по-родственному, без лишних церемоний.

Встретились они уже на оптовом рынке. Мать пристегнула поношенный скоростной велосипед сына, забралась в кузов мототрицикла, и они отправились домой.

Едва переступив порог, Чжоу Синлянь заерзала от нетерпения. Вэй Тао, видя её состояние, улыбнулся:

— Мам, я пока баклажаны пожарю, а ты сходи, посчитай выручку. Посмотрим, сколько мы сегодня наторговали.

Весь день они обливались потом, одежда липла к телу, но всё это было неважно. Чжоу Синлянь уселась на кан, высыпала из поясной сумки гору мятых купюр и мелочи и принялась за дело.

Вэй Тао тем временем промыл рис и нарезал овощи. Вскоре из комнаты вышла сияющая мать. Она принялась мыть руки, на ходу приговаривая:

— Давай я сама, иди отдохни. — Она ловко перехватила нож из рук сына и добавила: — Знаешь, сколько мы чистыми заработали? 115 юаней!

Другой рукой она протянула сыну новенькую десятирублевую бумажку:

— На, держи на карманные расходы.

Вэй Тао лишь прикрыл глаза на мгновение и молча взял деньги. Он вышел в пристройку, разжег печь припасенными дровами и поставил греться огромный котел воды — и помыться хватит, и кан прогреет, чтобы прогнать ночную сырость.

Когда они сели ужинать, на улице уже совсем стемнело. Чистый, накормленный и довольный, Вэй Тао чувствовал, как его накрывает волна усталости. У них не было сил обсуждать доходы; в начале девятого оба уже крепко спали.

И хотя стояла изнуряющая летняя жара, уснуть им не помешало ничто.

Эту ночь Вэй Тао провел в глубоком, безмятежном сне — чувстве, которого он не испытывал уже очень давно.

А в большой комнате Чжоу Синлянь наконец отпустила тревогу, которая терзала её каждую ночь. Жизнь снова обрела опору. В сердце вернулось спокойствие.

http://tl.rulate.ru/book/175142/15062095