Готовый перевод Livestream Appraisal: My Friend, Something’s Very Wrong with You / Случайно раскрыл преступление на стриме, но я всего лишь оценщик сокровищ! Не приносите краденое! (ЗАВЕРШЁН): Глава 102. Зловещий даос Джа Шифан: человек, который подчинил Императора

Глава 102. Зловещий даос Джа Шифан: человек, который подчинил Императора

Слова Нин Фаня эхом отозвались в сердцах зрителей, заставив многих едва ли не поперхнуться от возмущения и шока. Ну и ну, Мастер Нин! Для простых людей — двадцать тысяч, а для себя любимого — сразу два миллиона? Какая вопиющая несправедливость!

— Друзья, — Нин Фань, заметив волну негодования в комментариях, заговорил спокойно, словно объяснял ребенку очевидную истину, — не стоит так горячиться. В мире антиквариата внешнее сходство часто бывает обманчивым.

Зрители прильнули к экранам, жадно ловя каждое слово. Всем хотелось понять: в чем же подвох? Ведь перед ними были всё те же монеты Юнчжэн Тунбао.

— На первый взгляд они кажутся близнецами, но это совершенно разные вещи, — продолжал Мастер. — Те экземпляры, что показали вы — это обычные тиражные монеты „чжэ-эр“, отчеканенные на монетном дворе Баоцюань. Да, они в хорошем состоянии, но по сравнению с этой... — Нин Фань поднес монету ближе к камере, — они обязаны почтительно склонить головы, как перед почтенной прародительницей!

— Какая еще прародительница? — изумились в чате. — Мастер, вы хотите сказать, что у монет есть бабушки? Или они растут на денежных деревьях, как плоды?

— Может, у них еще и мамы есть? — не унимались шутники.

Вопросы посыпались градом. Никто никогда не слышал, чтобы древние деньги классифицировали по семейному признаку.

— Это „Юнчжэн Тунбао“ первого выпуска, — торжественно провозгласил Нин Фань. — Диому. Мастер-монета, с которой всё начиналось.

В чате воцарилось замешательство. Слово «Диому» показалось многим знакомым, но они не могли вспомнить, где его слышали. И тут внезапно подал голос Тан Цишэн:

— Диому! Мать всех монет, первопредок чеканки! — его сообщение так и сочилось восторгом. — Мастер Нин прав: если это Диому, то все остальные Юнчжэни для неё — даже не внуки, а далекие потомки.

Видя, что люди всё еще не понимают, старый коллекционер поспешил выложить краткую справку:

«В стране Ся со времен династии Сун использовали метод литья в песчаные формы. Когда выпускали новую монету, мастер-гравер вручную вырезал образец из меди, олова или свинца. Этот эталон назывался „Цзуцянь“ — монета-предок, или „Диому“ — мастер-монета. Именно её использовали как модель для создания „материнских монет“ (Муцянь), а те, в свою очередь, служили формами для массовой чеканки обычных денег, идущих в оборот».

Тан Цишэн продолжал строчить:

«Процесс создания Диому был невероятно сложным. Сначала делали образец из чистейшей слоновой кости, который представляли на утверждение высшим чиновникам монетного двора. Только после их одобрения из высококачественной меди вырезали Диому. Её отличительные черты — безупречная четкость линий, полное отсутствие наплывов металла и внушительный вес. Диому рождает Муцянь (маму), а Муцянь рождает тираж. Так что Мастер Нин абсолютно прав в своей терминологии».

Зрители слушали, затаив дыхание. Они и представить не могли, что за обычным медным кругляшом стоит такая сложная иерархия.

— Значит... — с трепетом спросил кто-то в чате, — у Мастера Нина в руках настоящая Диому?

— Самая что ни на есть подлинная! — подтвердил Нин Фань. Он слегка повернул монету, позволяя свету подчеркнуть тончайшие следы резца у основания иероглифов. — При создании Диому использовались особые приемы гравировки, чтобы при литье песок не прилипал к форме. Разница в цене между Диому, Муцянь и обычной монетой — это пропасть. Иногда она достигает сотен раз.

Он сделал паузу, любуясь игрой света на металле.

— Некоторые умельцы пытаются вырезать „предка“ из „материнской монеты“, — добавил он с усмешкой. — Но вес и размеры выдают их с головой. Для неопытного глаза это почти незаметно, но для профессионала... Главное — смотреть на следы инструментов. На подлинной Диому, вырезанной из цельного куска меди, следы резца образуют непрерывный, волнообразный узор, похожий на рыбью чешую. У подделок же линии прерывистые, с микроскопическими канавками, в которых при литье обязательно застревает песок. Если сомневаетесь — просто носите с собой горсть мелкого песка, когда идете за покупками.

Тан Цишэн, не отрываясь, смотрел на экран. Его глаза лихорадочно блестели.

— Мастер Нин... Диому Юнчжэн достоинством в два чяня... Насколько я знаю, это единственный сохранившийся экземпляр эпохи Цин! Во всяком случае, я о подобных вещах даже не слышал.

Нин Фань едва заметно кивнул:

— Тираж монет „чжэ-эр“ при Юнчжэне был невелик, а позже их и вовсе массово переплавляли. До нас дошло немало „материнских“ монет, но Диому — эта, пожалуй, действительно единственная.

В чате поднялся невообразимый шум. Уникальный артефакт, цена которого «улетает в небеса»? Но как такая редкость могла оказаться на обычном мече из монет? Кто мог совершить подобное святотатство?

— Как же она сохранилась? — посыпались вопросы. — И почему она вплетена в этот странный меч? Чьих это рук дело?

Нин Фань обвел взглядом замершую аудиторию и произнес лишь одно имя:

— Джа Шифан.

Большинству зрителей это имя ни о чем не говорило. Лишь несколько человек, глубоко увлекающихся историей династии Цин, встрепенулись.

— Тот самый даос, которому доверял император Юнчжэн? — робко спросил кто-нибудь.

— Именно он, — подтвердил Нин Фань.

— Но позвольте! — возразил один из знатоков. — Если мне не изменяет память, Джа Шифан появился при дворе только в восьмой год правления Юнчжэна, чтобы лечить императора. Как он мог заполучить Диому первого выпуска? И зачем ему делать из неё часть магического меча? Это же бессмыслица!

Скепсис зрителей был вполне обоснован. Нин Фань лишь спокойно парировал:

— А разве есть хоть одна запись, доказывающая, что Джа Шифан получил эту монету именно во дворце?

В чате воцарилось молчание. Мастер попал в точку — никаких доказательств обратного не существовало. Все принялись расспрашивать Нина о деталях этой таинственной связи между императором и бродячим даосом.

— В восьмой год своего правления император Юнчжэн тяжело заболел, — начал свой рассказ Нин Фань. — Отчаявшись, он приказал чиновникам искать лучших лекарей по всей стране. Джа Шифан был одним из тех, кого привели во дворец. И, надо сказать, результат превзошел все ожидания.

Нин Фань сделал глоток воды и продолжил:

— В «Истинных записях династии Цин» есть подробное упоминание о нем. Джа Шифан изначально был монахом в храме Тяньду Байюньгуань, но за нарушение устава его изгнали. Он скитался у берегов Хуанхэ, пока не узнал о болезни правителя. С помощью хитроумных манипуляций он добился аудиции. Его методы описывались как «искусство массажа и тайные заклинания». Поначалу императору действительно стало лучше.

— Но уже через пару месяцев, — голос Нин Фаня стал тише и суровее, — Юнчжэн издал совсем другой указ. В нем говорилось: «Хотя тело Мое окрепло, Я чувствую странное. Стоит этому человеку пожелать Моего спокойствия — и Я спокоен. Но стоит ему захотеть обратного — и болезнь возвращается с новой силой. Он словно держит в руках рычаги Моего самочувствия, и Я не могу вырваться из-под его влияния».

Нин Фань обвел взглядом притихший чат.

— Говоря современным языком, Джа Шифан нащупал слабости императора и применил к нему глубокий гипноз. Но в древности это считалось черным колдовством. Неудивительно, что вскоре Джа Шифана бросили в темницу и казнили без промедления. Даже официальные хроники старались стереть память о нем. Этот меч — наследие Джа Шифана. И эта монета, и отсутствие звезды Тянькуй — всё это его работа. Он создавал иллюзию того, что император одержим злыми духами, чтобы усилить свою власть над ним.

В чате повисла тяжелая, гнетущая тишина. Спустя минуту кто-то решился спросить:

— Но зачем? Зачем ему всё это было нужно?

http://tl.rulate.ru/book/175133/15286027