Готовый перевод Куб из пустоты: Часть 3: Роковой выбор

Годы пролетели незаметно. Энергия, которую Гастер извлекал из просачивающейся чёрной материи, обеспечила процветание всего Подземелья. Он построил новые лаборатории, улучшил технологии и дал своему народу надежду на светлое будущее. Но он никогда не забывал об источнике этой энергии. С каждым днём куб становился всё более тяжёлым бременем на его душе.

В один из холодных дней, чувствуя, что его время уходит, Гастер решил подготовить своего преемника. Он позвал к себе Санса, который за это время вырос и стал не просто ассистентом, а другом и самым доверенным учёным.

Гастер протянул ему потрёпанный пергамент. «Санс, — начал он серьёзно. — Я хочу, чтобы ты взял это и хранил как зеницу ока. Это… инструкция, как открыть куб».

Санс с удивлением посмотрел на пергамент, затем на куб, который всё ещё стоял в герметичной комнате. Он не знал всей правды о его содержимом.

«Босс, что это значит? Почему мы должны его открывать?» — спросил Санс, чувствуя неладное.

Гастер тяжело вздохнул. «Слушай меня внимательно, Санс. Я сделал это на случай, если мы окажемся в безвыходной ситуации. Если наш мир будет на грани уничтожения, и не останется никаких других вариантов, ты должен использовать это. Куб — наш последний шанс. Но только в крайнем случае, понимаешь? Не раньше».

Санс не стал расспрашивать дальше, видя тревогу в глазах Гастера. Он просто кивнул и принял пергамент. Это было последнее, что Гастер ему сказал.

В тот же день Гастер проводил ещё один рискованный эксперимент, пытаясь стабилизировать свои исследования, связанные с Пустотой. Но что-то пошло не так. Раздался оглушительный взрыв. Лаборатория задрожала, и в центре комнаты образовался вихрь, похожий на тот, из которого появился куб. Гастер был слишком близко. Он не успел отступить, и вихрь поглотил его.

Санс вбежал в разрушенную лабораторию и увидел лишь обломки и мерцающий вихрь, который исчезал прямо на его глазах. Его босс, его наставник, его друг — исчез.

Санс остался один, с пергаментом в руках. Он не знал, что делать. Теперь он был единственным, кто знал о тайне куба. И теперь он был тем, на кого возложена ответственность принять роковое решение, если придёт время.

После исчезновения Гастера Подземелье погрузилось в траур. Его внезапная смерть потрясла всех. Санс, опустошённый потерей наставника и друга, взял на себя его обязанности, скрывая от всех правду о том, что на самом деле произошло. Он продолжал тайно использовать энергию, которую извлекал из куба, чтобы поддерживать свет и жизнь в Подземелье. Эта энергия позволила монстрам процветать, создав видимость мира и стабильности.

Но никто не знал, что эта «бесплатная» энергия имеет свою цену. Чёрная материя, питаемая негативом, хоть и преобразовывалась в чистую энергию, всё равно оставляла едва заметный, но ощутимый след. Со временем, жители Подземелья становились более чувствительными к негативным эмоциям. Небольшие ссоры разрастались в конфликты, а отчаяние и боль стали ощущаться острее. Это было нечто неуловимое, что никто не мог объяснить. Это было эхо Пустоты, которое просачивалось в их мир.

Санс, единственный, кто знал правду, чувствовал это острее всего. Он знал, что каждый раз, когда он использует эту энергию, он подвергает свой народ опасности. Это бремя тяжёлым камнем лежало на его душе. Но он не мог остановиться. Без этой энергии Подземелье погрузилось бы в хаос. Он хранил пергамент, который дал ему Гастер, как последний, самый страшный козырь.

Но с каждым днём это бремя становилось всё тяжелее. Санс осознал, что его научные амбиции и ответственность за куб не стоят той тревоги и страха, которые он испытывал. Он посмотрел на своего младшего брата Папируса, который был так полон света и надежды, и понял, что не может позволить, чтобы тень его прошлого легла на его брата. Он решил оставить свой пост учёного и направить всю свою энергию на защиту и воспитание Папируса. Санс стал его наставником, его другом, его единственной опорой, и он поклялся никогда не раскрывать ему правду о кубе, чтобы не омрачать его светлую душу.

Годы шли. Надежда на то, что кто-то сможет найти выход из Подземелья, угасала. Атмосфера, хотя и была относительно мирной, оставалась пронизана тихой грустью и безнадёжностью. Это было идеальное условие для того, чтобы чёрная материя в кубе продолжала расти и набирать силу, медленно, но верно.

И вот однажды, много лет спустя, в Подземелье упал человек. Это был Фриск. Человек, который не был похож ни на кого из тех, кто падал сюда раньше. Его появление стало началом новой главы в истории Подземелья. Никто из них не знал, что эта встреча, возможно, приведёт к тому, что тайна Гастера будет раскрыта, и куб, запертый в глубинах лаборатории, получит свой шанс быть открытым. Роковой пергамент, который хранил Санс, ждал своего часа.

Фриск шёл по Подземелью, но это был не тот путь, которого ждал каждый монстр. Это был путь Геноцида, и с каждым убитым монстром в Подземелье нарастала волна негатива. Страх, отчаяние и ненависть наполняли воздух. Куб, запертый в лаборатории, реагировал на это.

С самого начала Фриск действовал не как заблудившийся ребёнок, а как безжалостная машина. Его движения были точными и холодными, а взгляд — пустым. С каждым убийством его решимость крепла, а душа наполнялась новой, жуткой силой. Убийство стало для него не просто действием, а своего рода вознесением, которое давало ему контроль над миром. Он знал, что если умрёт, то сможет возродиться в месте сохранения, чтобы продолжить свой путь. Он даже мог перезапустить мир, если захочет, — и это давало ему ощущение полного контроля.

В Сноудине он проходил с безразличным выражением лица. Перед тем, как он наносил смертельный удар, глаза монстров наполнялись ужасом. "Почему ты это делаешь? Мы ведь могли стать друзьями! Пожалуйста, не надо!" — кричал один монстр. Фриск лишь слегка улыбнулся и безжалостно уничтожил его, оставив за собой лишь прах и тишину.

Внутренний монолог Фриска: «Ещё один. И ещё. Каждый удар, каждый крик — всё это питает мою душу. Я чувствую, как становлюсь сильнее. Они так слабы и так наивны. Они верят в добро, в дружбу, в спасение. Но в этом мире нет спасения. Есть только одно правило: убей или будь убит. И я выбираю убивать».

С каждым убийством чёрная материя внутри куба начинала светиться ярче и пульсировать в такт с растущей болью. Она поглощала эту негативную энергию, становясь всё сильнее и сильнее. Просачивающаяся через крошечные отверстия жижа теперь капала быстрее, а её консистенция становилась гуще.

Санс чувствовал это. Он не мог понять, почему так происходит, но ему было страшно. Он чувствовал, как мир вокруг него меняется, как монстры, которые ещё вчера смеялись и жили мирной жизнью, теперь исчезают. Он чувствовал, как сила внутри куба нарастает, и страх охватывал его.

Когда Фриск наконец добрался до Водопада, Санс уже был на грани нервного срыва. Он видел, как ребёнок с улыбкой на лице уничтожает его друзей и его семью. В его глазах отражалось лишь одно — боль. Он стоял на мосту, глядя на Фриска, и внутри него боролись два чувства: страх и отчаяние.

Фриск продолжал свой путь, не обращая внимания на Санса, и когда он достиг последнего коридора, он был готов к битве. Он не знал, что Санс приготовил для него нечто особенное. Не просто битву, а ловушку.

Санс поднял руку, и в воздухе замерцали его кости. Но затем он сделал то, что никто не ожидал. Он достал из кармана потрёпанный пергамент и поджёг его. В этот момент он знал, что сделал свой последний, самый роковой выбор. Он активировал ключ, который мог открыть куб.

В этот момент куб, запертый в лаборатории, начал дрожать, и его грани медленно раздвинулись. Изнутри раздался оглушительный рёв, полный ненависти и боли. Чудовище, сотканное из негатива, наконец, обрело свободу. Оно вырвалось из своей тюрьмы, готовое поглотить всю боль и страх, которые Фриск создал в Подземелье.

Теперь у Санса была новая, ещё более сложная проблема, чем Фриск. Он выпустил на свободу нечто, что могло уничтожить весь мир.

В последнем коридоре Подземелья воздух был пропитан напряжением. Санс, чьи глаза светились голубым и жёлтым светом, смотрел на Фриска, который стоял перед ним с решительным выражением лица. Кости и Гастер-бластеры летали по всему пространству, разрывая воздух с оглушительным рёвом. Фриск уворачивался, парировал и атаковал с пугающей скоростью.

Санс, истощённый и измученный, боролся не только с Фриском, но и с отчаянием. Он знал, что этот путь не приведёт ни к чему хорошему. Его атаки становились всё медленнее, а Фриск — всё быстрее. Он чувствовал, что его силы на исходе, и конец был близок.

В тот момент, когда Фриск занёс нож для последнего, смертельного удара, Санс почувствовал, как его душа трещит. Он закрыл глаза, готовясь принять свою судьбу. И вдруг, в этот самый миг, в воздухе раздался дьявольский крик. Он был настолько громким и пронзительным, что, казалось, исходил из самой Пустоты. От этого крика стекла в коридоре разбились, а земля задрожала.

Фриск остановился, его рука с ножом замерла в воздухе. Он обернулся, его лицо было полно ужаса. В конце коридора, из темноты, появилась огромная, расплывчатая тень. Она двигалась, изгибалась, словно состояла из самой ночи. Затем, с оглушительным треском, она вырвалась на свет.

Это было чудовище, сотканное из чёрной жидкости. Его единственный кроваво-красный глаз горел в темноте, а широкая пасть с острыми, как бритва, зубами была полна ненависти. Он двигался с пугающей скоростью, оставляя за собой след из тёмной, вязкой материи.

Он не обращал внимания ни на Фриска, ни на Санса. Он просто стоял там, впитывая в себя атмосферу страха и ненависти, которую Фриск создал в Подземелье. Он был воплощением всего негатива, который накопился за многие годы и высвободился в самый неподходящий момент.

Санс, всё ещё стоявший на грани смерти, смотрел на монстра с ужасом. Он выпустил это на свободу. Теперь он должен был не только остановить Фриска, но и справиться с этой новой, ужасающей угрозой.

Чудовище, сотканный из чёрной жижи, немедленно переключил своё внимание на Фриска. Он издал ещё один ужасающий крик и рванул вперёд, нападая на ребёнка с нечеловеческой скоростью. Его тело было аморфным, он мог менять форму, чтобы нанести удар, и это делало его непредсказуемым противником.

Фриск, хотя и был силён, столкнулся с чем-то, что выходило за рамки его понимания. Чудовище не имело души, его атаки были непредсказуемы и хаотичны. Оно атаковало не физически, а эмоционально, пытаясь раздавить Фриска морально. Каждый его удар был наполнен чистой ненавистью, страхом и болью, которые поглощали и усиливали его.

Фриск поднял свой нож и бросился на чудовище. Он наносил удары, пытаясь пронзить его сердце, но каждый раз, когда он это делал, его клинок проходил сквозь тело монстра, как сквозь густой туман. Чудовище просто поглощало удары, а затем контратаковало, нанося ответные удары своей чёрной жижей.

Внезапно чудовище выпустил из своей пасти длинный, тонкий язык, который обмотал ногу Фриска. Ребёнок попытался вырваться, но язык держал его крепко. Чудовище начало поднимать Фриска в воздух, намереваясь проглотить его целиком.

Санс, который всё это время наблюдал за битвой, понял, что у него нет выбора. Он не мог позволить монстру поглотить Фриска, потому что это только увеличит его силу. Он должен был действовать.

Собрав последние силы, Санс поднял руку. Он не мог использовать свои обычные атаки, потому что они не могли навредить существу, сотканному из эмоций. Ему нужно было использовать что-то другое.

«Хей, чудище! — закричал Санс. — Хочешь потанцевать?»

Чудовище обернулся, его кровавый глаз сфокусировался на Сансе. Он отпустил Фриска и бросился на него. Это была самая опасная игра, в которую Санс когда-либо играл

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://tl.rulate.ru/book/175124/14821300