Готовый перевод Letter of The Law / Буква закона: Глава 13: (Тогда) «Долгий путь назад»

Они шли втроем по длинному туннелю в почти полном молчании. К тому времени, как они собрали мулов и двинулись обратно вглубь прохода, поезд уже снова набрал пары и укатил прочь. Путь назад, к месту резни, казался еще длиннее, и он становился всё тяжелее с каждой остановкой, когда приходилось подбирать тела погибших и взваливать их на спины протестующих животных. Джонатан не пытался помогать. Он просто не мог. Вместо этого он шел рядом с жутким грузом, изо всех сил стараясь не узнавать лица в этой груде тел, а иногда его выворачивало наизнанку прямо на стены туннеля при виде всего этого ужаса. Когда они углубились во тьму и детали перестали быть различимы, тошнота отступила, но Джонатан знал: он никогда не сможет забыть то, что увидел сегодня. В конце концов тишина стала невыносимой, и он выпалил:

— Вы велели мне прекратить этот балаган, но сами всё равно устроили засаду.

— Ну да… я знал, что у тебя ни черта не выйдет… — ответил Борив.

— А потом вы велите мне убить брата, — перебил его Джонатан; гнев в нем вскипел настолько, что ему стало плевать на последствия. — Но он всё еще дышит, а вам, похоже, и дела нет.

— Мне было достаточно увидеть, как ты вытащил… — сказал Борив с заметным раздражением.

— Да что здесь, черт возьми, происходит?! Я… — Джонатан был в отчаянии. Но прежде чем он успел закончить мысль, Борив ударил его прикладом винтовки под колени – достаточно сильно, чтобы парень с болезненным стоном рухнул на каменистый пол туннеля.

— День выдался паршивый, парень. Тут я спорить не стану, — начал поучать Борив. — Первый раз я тебе спустил, но если и дальше будешь так дерзить – изобью до полусмерти. — Говоря это, он принялся расстегивать рубашку Джонатана. Юноше это показалось странным, но он не посмел больше перечить мастеру. Ярость угасла, сменившись прежним отчаянием от всего случившегося. — Я сказал тебе: попытайся его остановить, если хочешь, но я также предупреждал, что толку от этого не будет ни на грош.

— И не было, — тихо согласился Джонатан, едва сдерживая слезы.

— Я вообще удивлен, что ты выжил, — сказал Борив. — Я видел взгляд твоего брата. Так на родную кровь смотреть нельзя.

— Маркус не стал бы меня убивать, — произнес Джонатан, но после всего пережитого сам не верил собственным словам.

— Тогда как ты это назовешь? — Спросил Борив, с силой ткнув двумя короткими толстыми пальцами в грудь ученика.

— О-о-ой! — Вскрикнул Джонатан, пытаясь уклониться от боли, но тщетно. Борив продолжал давить и отстранился лишь тогда, когда парень наконец посмотрел вниз. Даже в тусклом свете, проникавшем из входа в туннель, был отчетливо виден красный след, который к утру наверняка превратится в огромный синяк.

— Что за… — пробормотал он, не помня, чтобы его били так сильно – даже когда сбили с ног.

— Это подарок от твоего любящего братца, — сказал Борив, отворачиваясь от Джонатана к мулу. — Когда он метнул нож, то ударил тебя навершием, а не лезвием. Так что запомни: если бы он в своей никчемной жизни умел хоть что-то, кроме как пить, бабничать и врать твоему отцу, ты бы сейчас лежал в этой куче трупов.

Джонатан оставался на коленях еще полминуты, даже когда гномы двинулись дальше, пытаясь сложить кусочки мозаики воедино. Навершие? Лезвие? Мертвец? Ему потребовалось гораздо больше времени, чем следовало – непозволительно много, – чтобы всё осознать. Но как только до него дошло, он вскочил на ноги, потрясенный этим открытием. Он-то думал, что брат промахнулся, а боль была вызвана отдачей «клейма» Борива. Но если удар пришелся рукоятью кинжала прямо в центр груди… значит, он действительно пытался его убить. Маркус на самом деле хотел прикончить собственного брата. Джонатан прижал ладонь ко рту, содрогнувшись от этой мысли. Брат жаждал его смерти. Это осознание саднило так же, как тупая боль в груди, но он проигнорировал и то, и другое, застегивая рубашку и спеша догнать гномов. Горе может подождать, пока он не окажется один в своей постели. Он не доставит старшему брату удовольствия видеть, как сильно тот его ранил.

Если путь к месту резни был долгим, то дорога обратно в Далмарин казалась бесконечной. Им удалось забрать лишь половину тел, и людям Борива предстояло совершить еще один, столь же мрачный поход за остальными. Но даже это было не самым худшим. Хуже всего было то, как брат пялился на него всю дорогу, издеваясь и подначивая. Джонатан всю жизнь пропускал мимо ушей шутки и оскорбления Маркуса, но теперь, зная, что тот всерьез покушался на его жизнь, он утратил прежний иммунитет. Каждое слово теперь раздувало в сердце пламя ярости и ненависти.

— Лучше бы ты вообще не рождался! — Выплюнул Маркус. — Или чтобы я нашел способ обставить твою смерть как несчастный случай, когда исправлял эту ошибку природы.

— Я бы обменял тебя на любого из настоящих мужчин, что погибли сегодня. На любого! Даже самый никчемный из них был лучше тебя.

Он продолжал в том же духе минута за минутой, и Джонатану удавалось сдерживаться лишь потому, что так велел Борив. Он молча шагал рядом с гномами, пока Маркус изрыгал оскорбления под прицелом мечей. Юноша сосредоточился на том, как трудно будет рассказать отцу о случившемся и о своем провале. После всего пережитого за день Джонатан так и не понял, был ли их отец замешан в этом заговоре или Маркус солгал, чтобы втянуть его в дело, но это уже не имело значения. Как ни посмотри, сегодня он подвел семью, и дом Шоу уже никогда не будет прежним.

— Из-за тебя сегодня погибли семеро… ты ведь понимаешь это, Джон?! — Выкрикнул Маркус, заставив Джонатана вынырнуть из своих мыслей и поднять на него взгляд. — Каждая из этих смертей на твоей совести!

Джонатан вздохнул и снова уставился под ноги. Он терпел эти издевательства пятнадцать минут, но, по крайней мере, они уже почти добрались до станции. Он попытался проигнорировать и этот выпад, но тут подал голос Борив:

— И ты уверен, парень, что этого господина Фаэна не было среди убитых? Совершенно точно?

— Нет, сэр, — ответил гному Джонатан. — Там были только прихвостни моего брата и их дружки.

— О, тебе никогда не найти господина Фаэна, жалкий ты недомерок! — Съязвил Маркус. — Он слишком умен, чтобы попасться какому-то гному.

— Вот как? — Скептически отозвался Борив. — Ну, если он такой умный, что не попался, а ты стоишь тут в кандалах – то кто же тогда ты? — Маркус лишь злобно сверкнул глазами и промолчал, поэтому Борив продолжил:

— Впрочем, ты не особо важен. Нам нужен он. Тебе бы пришлось куда легче, если бы мы могли допросить его вместо тебя, но раз уж он скрылся, придется вытрясти всё, что сможем, из тебя.

Джонатан вспомнил, как Борив расспрашивал о том щеголе еще тогда, когда он рассказывал про таверну. Сначала он думал, что дело в том, что Фаэн – мозг всей операции, но по мере того как вопросы становились всё более детальными, до него наконец дошла истина: Борив считал, что за всем этим стоят эльфы. Это было в духе гномов. В легендах эльфы всегда плели самые коварные интриги, но на деле они были чем-то вроде мифа. Все признавали, что они существуют, но Джонатан не встречал ни одного человека, который утверждал бы, что видел эльфа вживую, и при этом не был бы пьян или безумен. Однако это не мешало гномам постоянно опасаться, что отсутствующие эльфы строят против них козни. Если уж на то пошло, их отсутствие только подпитывало гномью паранойю.

— Господин Фаэн – меньшая из моих проблем, я полагаю, — наконец произнес Маркус. — Вы бы всё равно наказали меня, даже если бы он был у вас, верно? Так ведь гласят ваши законы? Что предателей и воров нужно искоренять под корень?

Борив лишь пожал плечами, не считая нужным вступать в дискуссию, пока они приближались к станции со своим жутким грузом. Вместо этого он велел своим людям освободить пятый и шестой сараи, чтобы было куда поместить пленника и мертвецов. Раздраженный тем, что его игнорируют, Маркус продолжил:

— Может, тебе стоило рассказать об этом Джону раньше? Расскажи ему… расскажи, как выглядит гномье правосудие.

Джонатан переводил взгляд с жестокой ухмылки Маркуса на каменное лицо Борива и обратно. Он открыл рот, чтобы спросить, но Борив отрезал:

— Сегодня не время. О законе поговорим в другой раз. А ты ступай домой и расскажи отцу всё как есть, чтобы он был готов, когда я наведаюсь к нему вечером.

— О, я бы на твоем месте не слишком об этом беспокоился, — издевательски бросил Маркус. — Сомневаюсь, что он сможет принять твои извинения. — Джонатан вгляделся в лицо брата, пытаясь понять: очередная ли это мерзкая шутка или нечто худшее, но постарался не зацикливаться на этом, прощаясь и покидая здание.

Сегодня он не медлил и не выбирал окружных путей. Он не пытался найти деревенских мальчишек или разыскать Клэр. Все эти пустяки теперь казались частью чьей-то чужой жизни. Вместо этого Джонатан шел домой так быстро, как только мог, не теряя приличий. Кое-кто из деревенских пытался улыбнуться или помахать ему, другие же просто пялились, замечая его разорванные штаны и грязную рубашку. Напряжение росло. Что-то в самоуверенной улыбке брата завязывало его внутренности узлом, и он прибавил шагу, наплевав на приличия. Джонатан не замечал никого на своем пути, пробежав через всю деревню в рекордное время. Перед лицом той горы трупов, которую сегодня притащили в деревню, всё остальное не имело значения. К полудню об этом узнают все, а к вечеру смерть коснется почти каждого дома в Далмарине. И во всём этом будет виноват Джонатан.

К тому времени, как Джонатан ворвался в двойные двери поместья, он совсем запыхался; его тяжелое дыхание эхом разносилось по вестибюлю. Горничных нигде не было, и когда он позвал Харвена, слуги отца, тот тоже не отозвался. Дурной знак – подумал он, взбегая по лестнице. В доме было слишком тихо, даже без Маркуса. Что-то случилось, но Джонатан не мог понять, что именно. И только когда он добежал до дверей отцовской спальни и столкнулся с выходящим оттуда городским доктором, его сердце упало, а слова Маркуса обрели смысл. Отец не сможет принять его извинения… потому что он уже мертв.

http://tl.rulate.ru/book/175119/14819689