Готовый перевод Letter of The Law / Буква закона: Глава 6: (Тогда) «Камень за пазухой»

Они провели еще полчаса, обсуждая план, прежде чем Маркус вложил огненный осколок в руку брата и велел ему идти домой выспаться перед важным днем. Все детали были проработаны. Завтра утром Джонатан подбросит осколок в угольный желоб, затем уйдет домой, притворившись больным, чтобы никто не мог обвинить его в том, что случится с нужным им поездом вскоре после обеда. Остальные будут ждать в лесу у путей, пока не услышат взрыв котла. Это станет сигналом: бежать, хватать всё, что не приколочено, и скрыться прежде, чем кто-либо поймет, что произошло. Добычу они спрячут в лесу, пока всё не утихнет, а затем вывезут из долины покупателю господина Фаэна.

Это был простой план. Настолько простой, что он вполне мог сработать. Именно от этого у Джонатана сильнее всего сводило живот. Он надеялся на план настолько нелепый, что тот не мог бы увенчаться успехом, или настолько сложный, что он мог бы подтолкнуть его к провалу прежде, чем кто-то пострадает. Но этот план был не таким. Либо он сделает свою работу, либо все узнают, что он сдрейфил. Маркус поймет, что брат предал его, если тот не выполнит приказ. В конце концов, всего-то и нужно – положить один камень на кучу других, очень похожих. Это вряд ли можно назвать вершиной гномьей инженерии. Любой справится, но Джонатан был единственным, кто не вызовет подозрений.

Когда Маркус вложил осколок ему в ладонь и велел уходить, Джонатан бросил на него долгий умоляющий взгляд, но Маркус его проигнорировал.

— Мы можем это обсудить? — Тихо спросил Джонатан, стараясь не привлекать внимания сообщников, которые, разделившись на небольшие возбужденные группки, вовсю переговаривались, пока вечер подходил к концу. — Наедине?

— Наедине? — Маркус намеренно заговорил слишком громко, пресекая любую возможность уединиться. — Если тебе есть что сказать, говори при всех.

— У меня просто есть некоторые опасения насчет плана, — произнес Джонатан под испепеляющими взглядами группы; все глаза обратились к нему, разговоры смолкли.

— Тогда выкладывай, — холодно сказал Маркус, не в силах скрыть раздражение. Весь вечер он неплохо притворялся, будто действительно любит младшего брата, но было ясно, что терпение его на исходе. — У нас тут нет секретов. Мы все в одной лодке.

— Я… я просто гадаю, что скажет об этом отец, — запинаясь, проговорил Джонатан. — Если что-то пойдет не так, это может выставить его…

— Ты думаешь, он не в курсе? — Перебил Маркус. — По-твоему, я стал бы делать нечто подобное без его благословения?

— Нет, конечно нет, — в панике пошел на попятную Джонатан, — просто…

— Иди домой, Джон, и не донимай отца деталями. То, что он одобряет мой план проучить этих интриганов-железячников, еще не значит, что он хочет вникать в подробности.

После этого Джонатан не нашел в себе сил встретиться с братом взглядом и ушел, коротко кивнув и сунув камень в карман. Выйдя на улицу, он заставил себя идти медленнее, чтобы не казалось, будто он убегает от этих людей. Но он именно убегал. Всё, чего он хотел – сбросить с себя ужасное бремя, которое на него возложили. Как отец и брат могли ждать от него такой жестокости? Если осколок сработает так, как они задумали, при взрыве наверняка погибнет несколько человек. Гномы рассказывали, что пар делает с плотью, и это было не краше огня, просто быстрее. Но как бы медленно он ни шел, путь до дома оказался слишком коротким, чтобы распутать эти мысли, и ночной воздух лишь начал прояснять голову от пива и стресса, когда он оказался у ворот.

Дом Шоу был, без сомнения, самым большим в долине, и хотя другие деревенские дети обычно называли его особняком, на самом деле это была скорее небольшая усадьба или загородный дом. Сейчас это различие не имело значения. Это был дом, который отец построил для матери, и вид его раскинувшейся двухэтажной громады утешал Джонатана больше, чем он мог выразить словами. Хотя здание было едва ли старше его самого, оно казалось незыблемым. Оно казалось ему правильным в том смысле, который он не мог до конца объяснить. Быть может, оно сумеет укрыть его своими каменными стенами и сланцевой крышей от того пожара, что брат разжег в его душе. Расположенный на вершине утеса с этой стороны долины, дом господствовал над низинами, где фермеры выращивали рис вместо пшеницы, как на северных склонах, но даже такое эффектное положение не делало здание шатким. Даже на краю обрыва оно стояло так же надежно, словно вросло корнями в землю.

Теперь, когда он был дома, он мог пойти на кухню, стащить пару булок или посмотреть, не осталось ли чего теплого на людской кухне. Наверняка экономка, мисс Марн, не откажет растущему мальчику в перекусе. А потом он сможет спрятаться в своей комнате. Если повезет, утром окажется, что всё это было сном, а горячего камня, что сейчас лежал в кармане, никогда не существовало. Но эти мечты разбились вдребезги, стоило ему увидеть на крыльце огонек отцовской трубки. — Ты сегодня на редкость поздно, Джонатан, — сказал старик, когда сын подошел к крыльцу. — С чего это Борив гоняет тебя до седьмого пота? Мне нужно с ним поговорить?

— Нет, сэр, — быстро ответил Джонатан. — После того как он отпустил меня, я провел… э-э… время с Маркусом.

— Это еще лучше. Рад слышать, что вы стали лучше ладить, — ответил тот, и в его голосе послышалась улыбка. — Присядь со мной, — он похлопал по скамье рядом с собой, — и расскажи мне, чем это заняты мои сыновья.

— Ну, мы как раз обсуждали план… ну, вы знаете… на завтра, — сказал Джонатан, не зная, как поступить. Маркус только что велел ему не беспокоить отца, но теперь отец сам, казалось, жаждал услышать о редком примере того, как его дети тянут лямку в одну сторону. Он всегда говорил о том, как Маркусу понадобятся люди, которым он сможет доверять, когда повзрослеет, и что нет никого надежнее семьи. Впрочем, один взгляд на окружение Маркуса говорил о том, что тот вряд ли был хорошим судьей человеческих душ.

— Значит, он всё-таки решил проехать по восточной стороне долины и проверить распределение наделов? Было бы неплохо, если бы ты поехал с ним и посмотрел, как это делается. Без этого мы не сможем правильно взимать налоги, — лорд Шоу медленно кивнул.

— Нет… — Джонатан замялся, не желая говорить ничего, что могло бы показаться опровержением слов отца. Обычно он испытывал то же самое в общении с братом, но в случае с отцом это шло от уважения, а не от страха.

— Может, он запланировал это на другой день, — продолжил он. — Завтра мы собирались заняться его другим планом. Ну, вы знаете. Тем, что с поездом?

— Поездом? — Отец повернулся к нему. — Твой брат ненавидит гномов больше любого человека, которого я знаю. С чего бы ему хотеть идти с тобой на станцию? Мы ждем груз? — Джонатан растерялся. Отец притворялся дурачком с какой-то целью или Маркус ему солгал? Какой ответ будет верным, а главное – даже если он узнает правду, что ему делать с этим знанием?

Джонатан вздохнул и мгновение наслаждался тишиной, прежде чем задать вопрос, который, как он надеялся, поможет ему нащупать выход из этого тупика. — Отец… что, если Маркус хочет, чтобы я помог ему в чем-то, что кажется мне неправильным?

— Работать вместе со своей семьей никогда не бывает неправильно, Джонатан, — с ходу ответил лорд Шоу. — Если ты считаешь, что он выбрал неверный путь, то твой долг как младшего брата – помочь ему пересмотреть свои действия, но в конечном счете я жду, что ты поддержишь его во всём, что он делает на благо семьи.

— Я не совсем это имею в виду, — предпринял еще одну попытку Джонатан. — Что, если его планы не просто вызывают у меня несогласие, а на самом деле дурны? Ну, знаете, незаконны или аморальны. Что мне тогда делать?

Отец отложил трубку на столик рядом со скамьей и повернулся к сыну. — Верно, у Маркуса еще есть шероховатости, и он пока не стал тем человеком, который мне нужен, прежде чем он станет полноправным лордом Шоу, но мне трудно поверить, что мой наследник когда-либо нарушит закон ради собственной выгоды. Сельское лордство – это само воплощение закона в этой части мира. Подобное лишь подорвало бы его собственную власть над подданными, о которых он должен заботиться.

— Даже если вы сами его на это подбили, сэр? — Джонатан запнулся, не зная, что сказать. Слова отца были совершенно несовместимы с тем, что брат наговорил ему час назад.

— Джонатан, ты хоть слово из того, что я сказал, услышал? — Произнес он устало. — Давай начнем сначала. Никаких двусмысленностей и странных вопросов. Рассказывай, что вы двое задумали на завтра, а я уж сам рассужу, что там такого «дурного».

Джонатан вытащил из кармана черный камень и протянул его отцу, но стоило ему открыть рот, чтобы вывалить все ужасные подробности их затеи, как его прервали шаги по тропинке.

— Разве я не велел тебе идти спать, Джон? — Небрежно бросил Маркус, почти без своей обычной злобы. — Завтра важный день.

— Я просто… отец хотел знать, и я собирался… — начал Джонатан.

— Я сам поговорю с отцом об этом – ты и так сделал более чем достаточно, — сказал Маркус пренебрежительным взмахом руки.

Джонатан посмотрел на отца, но вместо понимания и терпения, которые были там мгновение назад, встретил лишь гнев в его темных глазах. — Да, сын, — сказал отец, — иди готовься ко сну. Мы поговорим позже. Нам с твоим братом нужно прогуляться и во всём этом разобраться.

После этого Джонатан уже ничего не мог поделать. Он предоставил решение старшим и сделал, как ему велели – пошел прямиком в свою комнату, даже не попытавшись стащить хоть какой-нибудь ужин. Сон, однако, не шел. Он просто лежал в темноте, пытаясь разгадать реакцию отца. Узнал ли тот камень, даже не услышав объяснений? Разозлился ли он на Джонатана за то, что тот посмел сомневаться в нем, или на Маркуса за то, что тот что-то скрыл? Что они решат и заставят ли его участвовать в этом ужасном деле?

В конце концов ни один из его вопросов не получил ответа, и где-то в круговороте бесконечно повторяющихся тревог сон наконец забрал его, утихомирив измученный разум.

http://tl.rulate.ru/book/175119/14819681