Готовый перевод Letter of The Law / Буква закона: Глава 1: (Сейчас) «Домой уже не вернуться»

Спрыгнув с лошади, Джон набросил поводья на коновязь и долго смотрел на невзрачное кирпичное здание, которое когда-то было центром всей его прежней жизни.

Железнодорожная станция осталась точно такой же, какой он оставил ее пять лет назад. Поднимаясь по деревянным ступеням, он поймал свое отражение в оконном стекле и понял: это здание, пожалуй, единственное во всем мире, что не изменилось. Сам он превратился в мужчину, в котором не осталось ничего от того наивного мальчика-идеалиста, что много лет назад уехал из уютного городка Далмарин на поезде. Это вряд ли было сюрпризом – он давно это осознавал. Но Джон и представить не мог, что город, где он провел половину жизни, изменится в его отсутствие почти так же сильно, как и он сам, и что по возвращении именно эта постройка окажется единственной константой в его мире.

Он воображал, что найдет свой дом таким же, каким покинул его, как бы несбыточно это ни звучало. На первый взгляд могло показаться, что в долине все по-прежнему. Поля этой весной были вспаханы и засеяны, так что с виду все шло своим чередом. Но стоило взглянуть поверх стройных рядов прорастающих злаков на дома, разбросанные по долине, как проблемы становились очевидны.

Некоторые жилища на окраине города выглядели совершенно заброшенными, а остальные явно нуждались в ремонте. Облупившаяся побелка, просевшие крыши и зияющие дыры в соломенных кровлях – совсем не те признаки процветающей общины, на которые он надеялся.

Гниль пустила корни еще до того, как он завидел Далмарин. Джон замечал тревожные знаки с того самого момента, как съехал с главного торгового тракта на перевале Малора. Дороги, ведущие от перевала к долине, представляли собой сплошное месиво из серпантинов. Его чалому коню было нелегко пробираться через рытвины и размывы, выбирая путь среди неровной осыпи.

Он невольно задавался вопросом: когда в последний раз сюда пытались проехать обозы и удалось ли им это?

Того, кто ныне занимал пост Наместника этих земель, похоже, ничуть не беспокоило столь плачевное положение дел. Частокол на окраине города почти не охранялся; когда незнакомец вроде него в одиночку проезжал через открытые ворота, никто даже не поинтересовался целью его визита. Двое дежурных лишь на мгновение оторвались от игры в кости на звук копыт, после чего снова перестали обращать на него внимание.

— Нет, — подумал он, стоя на деревянной платформе, — не только моя жизнь пошла прахом. Весь мир катится в ту же яму.

Впрочем, гномов это, вероятно, вполне устраивало. Если дороги станут непригодны для торговли, они получат полную монополию на всё, что ввозится в долину Далсина и вывозится из неё. Эти кровопийцы только и ждут повода, чтобы платить за урожай еще меньше, чем по их и без того скудным расценкам.

Одного этого фактора могло хватить, чтобы превратить некогда процветающее поселение в тень былого величия, размышлял он. Однако что-то подсказывало Джону: дело не только в этом. Он медлил на платформе, не желая заходить внутрь, потому что точно знал, что произойдет, когда он наконец завершит первую часть своего пути и переступит порог кабинета Борива. Вместо этого он прислонился к перилам и проследил взглядом за рельсами, которые взбирались на пологий холм к северо-востоку от города, прежде чем исчезнуть в горном туннеле – начале пути обратно к глубинным путям.

Джон долго смотрел на туннель, с удивлением обнаружив в себе первые за многие месяцы ростки печали. Он полагал, что гнев и обида уже давно пожрали все прочие чувства, но, видимо, возвращения к истокам оказалось достаточно, чтобы выманить из укрытия последние остатки человечности. Он с отвращением отвернулся – столько же от собственной слабости, сколько от самого туннеля.

Та поездка отняла у него всё, и ему потребовались годы, чтобы добиться положения, из которого он мог бы начать возвращать долги. Вместо гор он стал разглядывать главную улицу, делившую деревушку пополам: дом Наместника на одном конце, станция – на другом. В это время суток людей на улице было немного, и поначалу никто не показался ему знакомым, но через минуту наблюдений его взгляд зацепился за рыжеволосую фигуру в светло-голубом платье.

Он не собирался здесь задерживаться, но теперь, узнав идущую навстречу женщину, Джон не мог отвести глаз. Деревня за прошедшие годы могла обветшать, но она – нет. Сердце его запело при виде Клэр. Она была прекрасной девушкой в юности, но в его отсутствие стала еще более прелестной женщиной. Ему хотелось окликнуть ее или хотя бы помахать рукой и улыбнуться, но он сдержался.

И дело было не только в том, что она прижимала к бедру корзину с бельем, а свободной рукой вела за собой маленького ребенка, и даже не в том, что он не хотел впутывать ее в то, что должно было произойти. Дело было в том, что когда она посмотрела на него, ее взгляд скользнул мимо без тени узнавания, после чего она спокойно продолжила свой путь. Она давно переросла их детский роман, и он вряд ли мог ее в этом винить. То, что он цеплялся за воспоминания о ней в самые страшные ночи, лишь бы не сдаться, вовсе не означало, что она думала о нем все эти годы.

— Теперь она просто еще одна вещь, которую мне никогда не вернуть, — подумал он. — Придется просто…

— Могу я вам чем-то помочь, незнакомец? — Раздался за спиной голос гнома, говорившего на венлийском с сильным акцентом.

Этот звук прервал его мысли и разрушил момент. Джон обернулся, удивленный тем, что не узнает говорившего. По засаленному комбинезону можно было понять, что перед ним машинист, но до отъезда Джона этот гном здесь не работал.

— Я просто принес послание для Борива, — ответил Джон, похлопав по сумке, перекинутой через плечо.

— Тогда полагаю, он у себя в кабинете, — отозвался незнакомец, после чего отвернулся и зашагал обратно в здание станции.

Как только у Джона появилась видимая причина находиться здесь, камнелюды, как правило, теряли к нему всякий интерес. Люди их не заботили – только угрозы. Стоило выйти из категории последних, и ты для них переставал существовать.

Бросив последний взгляд на Клэр, Джон развернулся и последовал за гномом на станцию. Называть это место «станцией» теперь, когда он видел масштабы работы гномов под землей, казалось почти неправильным. Пять лет назад оно представлялось ему величественным зданием, едва ли не лучшим по эту сторону столицы, но теперь он понимал: это всего лишь облагороженный склад рядом с подъездным путем и угольным депо. И всё же старая привычка брала свое. К лучшему или к худшему, для него это всегда будет Станция.

— Если вам нужен босс, идите налево, пока не… — услужливо добавил гном, но осекся, увидев, что Джон уже направился в ту сторону.

В его памяти она навсегда останется огромной, хотя сегодня это были лишь несколько комнат, заставленных ящиками и тюками, ожидающими отправки по тому или иному маршруту. Большая часть зерна уйдет на пивоварни, а древесина вместе с бочками отправится в глубины. Зная недюжинные аппетиты камнелюдов не понаслышке, он гадал, как они вообще справлялись, пока не заставили людей батрачить на полях ради них.

В юности он верил, что всё это – просто коммерция, честная торговля между равными сторонами. Теперь же, пройдя через всё это, ему было трудно представить, как горстка фермеров, ковыряющих землю на поверхности, могла быть ровней той торговой машине, которую он видел лишь мельком в недрах мира.

В памяти всплыли слова брата, когда Джон протискивался между рядами коробок и опасно накренившимися мешками с зерном. «Мы вкалываем в полях, чтобы кормить их, а они дают нам взамен кусочки металла, чтобы мы могли заплатить налоги. Они сыты, лорды богатеют, а все остальные просто работают, пока не сдохнут».

Тогда, давным-давно, Джон считал точку зрения Маркуса эгоистичной и циничной – и вдобавок ироничной, ведь тот за всю свою жизнь и дня не проработал. Но теперь, когда Джон увидел мир далеко за пределами своего уютного мирка, смотреть на вещи иначе было сложно. Именно так всё и было устроено, и если бы он прислушался тогда, его жизнь сегодня была бы куда счастливее.

Проходя через депо, он небрежно огляделся, пытаясь прикинуть, сколько людей сегодня работает у Борива. Похоже, внутри было всего двое, плюс те, кто на улице – итого пятеро на одного. Джона такие шансы устраивали. Он дважды постучал и стал ждать. У старого гнома была привычка не отвечать, пока он не закончит текущее дело.

Когда Джон служил клерком в этом офисе, он видел, как хозяин заставлял людей ждать по пять минут, прежде чем позволить им войти и прервать его день. Он подумывал просто ворваться без спроса, но не стоило торопить этот миг. Он грезил о нем годами. Лишняя минута-другая ничего не изменит.

Спустя минуту изнутри прогремело:

— Входи!

Джон толкнул дверь, отозвавшуюся протестующим скрипом петель, и с облегчением обнаружил, что Борив в кабинете один. Либо он больше не держал клерка-человека, либо мальчишке повезло сегодня остаться дома.

В любом случае, это избавляло от лишних осложнений. Джон закрыл за собой дверь, подошел к единственному стулу, не заваленному журналами или гроссбухами, и сел напротив своего бывшего хозяина. Джон ошибался.

Оказалось, что спустя столько лет не изменились ровно две вещи: эта станция и её хозяин. Борив носил ту же одежду, ту же стрижку и поднял взгляд с тем же раздраженным выражением лица, с каким всегда встречал тех, кто усаживался в его кабинете без приглашения.

— Ты еще кто такой, черт бы тебя побрал, и с чего решил, что можешь садиться где вздумается? — Прорычал Борив, сверля его взглядом.

— Я? Просто посыльный, никто важный, — ответил Джон. — Вы-то уж точно никогда не считали иначе.

— Вот как? — Борив нахмурился в легком раздражении. — Значит, я был прав, потому что не припомню, чтобы когда-либо видел тебя раньше.

— В отличие от вас, люди меняются, — продолжал Джон, играя с гномом. — Наша жизнь может казаться мимолетной для вашего унылого, размеренного существования, но…

— Давай ближе к делу, — перебил его гном. — Отдавай свое послание и выметывайся. У меня нет времени на пустую болтовню.

— Не думаю, что с этим посланием стоит торопиться, — сказал Джон, запуская руку в наплечную сумку.

Когда он вытащил её обратно, рука уже не была пуста. В ней он сжимал тяжелый четырехзарядный револьвер. Джон направил его на сидящего напротив гнома и большим пальцем взвел курок.

— Вы давно это заслужили, так что простите мне желание посмаковать момент.

http://tl.rulate.ru/book/175119/14819676