Готовый перевод Who let this bandit into the world of immortals? / Кто впустил этого бандита в мир бессмертных?: Глава 21. Испытание лекарств

Глухие, сильные удары кулаков и истошные вопли здоровяка со шрамом разносились по всей камере.

У Фэн бил со всей жестокостью, вкладывая в каждый удар полную силу, очевидно, намереваясь сломить его раз и навсегда.

— Прекратить! А ну, стоять! — стражники в коридоре, услышав шум, тут же подбежали к камере и, прильнув к железной решётке, грозно закричали: — Хватит драться! Если убьёшь его, сам отправишься на тот свет!

Стражники сжимали в руках длинные мечи, их взгляды были полны угрозы и направлены на У Фэна.

У Фэн замер и медленно опустил кулаки.

К этому моменту лицо здоровяка уже распухло и покрылось синяками, из уголка рта текла кровь, а на лбу виднелась кровоточащая ссадина. Он бездыханно лежал на полу, не имея сил даже на то, чтобы сопротивляться, и лишь слабо стонал.

У Фэн поднялся и свысока, без малейшего выражения на лице, посмотрел на него. Затем он снова поднял ногу и со всей силы пнул здоровяка в грудь, отшвырнув в угол камеры.

Сделав это, У Фэн медленно повернулся и обвёл взглядом всех заключённых в камере.

Те уже дрожали от страха, опустили головы, не смея встретиться с ним взглядом. Ужас в их глазах был ещё сильнее, чем тот, что они испытывали перед здоровяком со шрамом.

Жестокость, с которой У Фэн расправился с ним, полностью их подавила. Его свирепая аура, отточенная бесчисленными сражениями, оказалась страшнее, чем грубая сила их бывшего главаря.

У Фэн подошёл к корзине, взял пампушку и засунул её в рот. Твёрдая, чёрствая еда царапала горло, но он жевал, не меняя выражения лица.

Затем он поднял глаза на остальных и ледяным, властным тоном произнёс:

— С сегодняшнего дня я здесь главный!

В камере воцарилась гробовая тишина. Все, сбившись в кучу в углу, опустили головы и не смели даже дышать. Никто не осмелился возразить.

Та убийственная аура, что исходила из самых костей У Фэна, была куда страшнее грубой силы здоровяка со шрамом, и никто не хотел стать следующей жертвой.

Но в этой мёртвой тишине здоровяк со шрамом, прижимая к лицу распухшие от побоев руки, медленно поднялся с пола. С его губ стекала кровь, а в глазах горели злоба и безумие.

Воспользовавшись моментом, когда У Фэн отвлёкся, он наклонился, подобрал с пола острый камень и, издав дикий рёв, бросился на У Фэна, целясь ему в спину.

Он был похож на обезумевшего зверя, очевидно, потеряв рассудок от побоев.

Слух У Фэна был острым. Едва за его спиной послышался свист воздуха, как он инстинктивно увернулся в сторону.

Камень пролетел мимо его плеча. Не дав здоровяку опомниться, У Фэн нанёс резкий подсекающий удар ногой, точно попав ему под колено.

Раздался хруст, колено здоровяка подкосилось, и он тяжело рухнул на землю, на этот раз ещё сильнее, чем прежде, и от боли скривился в гримасе.

У Фэн быстро подошёл, наклонился, подобрал упавший на пол камень и, встав перед здоровяком, резко замахнулся, целясь ему в лицо, но остановил руку в паре сантиметров от его глаз.

Здоровяк застыл от ужаса, его зрачки сузились, а дыхание замерло. В следующую секунду он не сдержался и обмочился. Резкий, зловонный запах тут же распространился по камере.

Глаза У Фэна были налиты кровью, в них читалась смертельная угроза, а голос был холоден, как сталь:

— Ещё раз сунешься — и, даже если меня за это убьют, я сначала размозжу тебе башку!

Его голос был негромким, но в нём сквозила густая жажда убийства.

Здоровяк, до смерти напуганный этой аурой, закивал, окончательно сломленный, и невнятно пробормотал, умоляя о пощаде:

— Больше не буду! Я… я… я… я был неправ!

У Фэн несколько мгновений пристально смотрел на него. Увидев, что в его глазах остались лишь страх и покорность, и не было ни малейшего намёка на сопротивление, он медленно разжал руку, бросил камень в сторону и, поднявшись, отряхнул ладони.

Если бы не было стражников, У Фэн, не колеблясь, убил бы его. Сейчас он сдержался лишь для того, чтобы не навлекать на себя ещё больших неприятностей.

Он больше не обращал внимания на обмякшего и вонявшего мочой здоровяка, взял две пампушки, вернулся в свой угол и сел, неторопливо их поедая.

Голод в желудке постепенно утихал, а силы медленно возвращались.

Насытившись, У Фэн поднял глаза на остальных и равнодушно махнул рукой:

— Ешьте.

Едва прозвучали его слова, как заключённые, словно голодные волки, бросились к корзине, отчаянно борясь за пампушки. Кто-то дрался за половину куска, люди толкались, ругались, и в камере мгновенно воцарился хаос, подняв облако пыли.

У Фэн, прислонившись к стене, холодно наблюдал за всем этим, его лицо оставалось бесстрастным.

Он несколько лет был главарём в крепости и хорошо знал, как управлять людьми.

Позволив им сейчас бороться друг с другом, он, во-первых, дал им выплеснуть энергию, а во-вторых, посеял между ними вражду. Когда люди разобщены, они не смогут объединиться против него.

Если бы он сам распределял еду, неизбежно нашлись бы недовольные, что могло бы обернуться против него самого.

Только устроив им внутреннюю грызню, он мог спокойно удерживать своё положение главного.

Дни шли за днями, жизнь в тюрьме была скучной и гнетущей.

Каждые несколько дней Лин Пинцзы забирал трёх-пятерых человек к Богине Линъюэ. Иногда они все возвращались, а иногда — лишь часть из них. Остальные исчезали бесследно.

Расспросив тех, кто вернулся живым, У Фэн узнал, что эти люди ходили к госпоже Линъюэ на испытание лекарств.

Если повезёт, съев пилюлю, ты не умрёшь – вернёшься. А если не повезёт, то на месте превратишься в труп, и, естественно, уже не вернёшься.

Госпожа Линъюэ держала эти «дары» вовсе не для развлечения, а скорее как подопытных кроликов.

Он насторожился, понимая, что рано или поздно его тоже поведут на испытание лекарств, и нужно было заранее подготовиться.

В последующие дни он ещё больше времени уделял отдыху, стараясь всегда поддерживать себя в наилучшей форме.

Спустя полмесяца очередь дошла и до У Фэна.

В то утро Лин Пинцзы с двумя стражниками пришёл в камеру и забрал У Фэна, здоровяка со шрамом и ещё троих крепких мужчин — всего пятерых.

Услышав, что их ведут на испытание лекарств, здоровяк со шрамом задрожал от страха, у него подкосились ноги.

Все пятеро последовали за Лин Пинцзы по извилистым коридорам. В отличие от тёмной и сырой тюрьмы, этот путь становился всё суше, а в воздухе витал густой аромат трав, смешанный с лёгкой горчинкой. Чем дальше они шли, тем сильнее становился запах.

Войдя в алхимическую лабораторию, У Фэн быстро окинул взглядом помещение.

Комната была просторной и светлой. В центре стояла алхимическая печь высотой в человеческий рост, её корпус был украшен сложным орнаментом. Из горна печи струился лёгкий белый дымок, внутри полыхал огонь, и смутно слышалось, как перекатываются пилюли.

По обе стороны от печи стояли два юных даоса в синих одеждах, которые, держа в руках веера из пальмовых листьев, осторожно раздували огонь.

Госпожа Линъюэ сидела на стуле из грушевого дерева в стороне, закрыв глаза и отдыхая.

— Учитель, люди для испытания лекарств доставлены, — шагнул вперёд Лин Пинцзы и почтительно поклонился госпоже, сложив руки в приветственном жесте.

Линъюэ медленно открыла глаза, её взгляд прошёлся по пятерым мужчинам, она слегка кивнула и ровным тоном произнесла два слова:

— Из печи.

Если Вам понравился перевод этой главы - не забудьте оценить. Буду очень благодарна!

http://tl.rulate.ru/book/174890/14980697